Глава 14

13.03.

Адвокат говорит, что нужно морально готовиться к худшему возможному сценарию развития событий. Я киваю в ответ, но внутри давно готова — не столько к самому сроку заключения, сколько к необходимости смотреть в глаза родителям Итана прямо в зале суда, точно зная, что именно я натворила своими собственными руками.

Иногда думаю: если бы Айрис тогда не уехала настолько тихо, если бы просто позвонила напоследок, сказала бы хоть что-то по-настоящему честное вместо дежурного «пиши, если что» — стала бы я тем самым человеком, что стоял той ночью в переулке с топором в руках? Точно не знаю ответа. Возможно, дело было в чём-то другом изначально. А может, я всё равно рано или поздно нашла бы способ причинить кому-нибудь подобную боль — точно таким же способом, каким однажды причинили её мне самой.

16.03.

Сегодня на встрече с психологом я впервые произнесла честно то, что давно ощущаю внутри: это была вовсе не одна случайная вспышка ярости. Это оказалось продолжением чего-то, начавшегося ещё много лет назад, когда меня бросили так же тихо, так же буднично..., как я потом сама...

Не буду дописывать эту фразу до конца. Пока не готова.

Психолог назвала это важным осознанием. Сказала, что паттерн, однажды пережитый в роли настоящей жертвы, довольно легко впоследствии воспроизводится самим человеком, только уже по-другому. Очень хочу верить, что это честное объяснение случившегося, а не попытка самооправдания задним числом. Разница между этими двумя вещами, кажется, единственное, что мне до сих пор остаётся контролировать самостоятельно в нынешней ситуации.

19.03.

Совсем не могу уснуть этой ночью. Постоянно думаю о том, что именно скажу, если действительно увижу её в зале суда завтра. Наверное, ничего особенного не скажу в итоге. Вероятно, просто пройду мимо и попрошу прощения одним коротким словом, потому что больше ничего попросту не поместится в тот короткий момент, что у меня будет в распоряжении.

Итан прислал мне письмо через своего адвоката — короткое, но при этом совершенно искреннее. Пишет, что действительно простил меня. Не знаю толком, как теперь жить с чужим прощением, если саму себя простить пока не могу и, возможно, не смогу до конца никогда в жизни.