Глава 5

28.08.

Уже прошло три дня. Она уехала и даже не позвонила напоследок. Написала «пиши, если что», будто мы просто случайные знакомые по кружку рисования, а не единственный человек, с которым я разговаривала по-настоящему честно почти целый год подряд.

Не знаю толком, зачем вообще завожу этот дневник сейчас. Наверное, потому что кричать в пустую квартиру нелепо, а записать это хоть куда-то — уже не так странно на первый взгляд.

02.09.

Мама нашла меня. Не буду описывать здесь подробности — не хочу, чтобы даже бумага знала их полностью, во всех деталях. Просто зафиксирую факт: то, что я держала под относительным контролем почти год, снова вырвалось наружу, причём на этот раз значительно хуже, чем в прошлый.

Врач в приёмном покое спросила напрямую, что стало непосредственным триггером случившегося. Я соврала — сказала что-то про сессию, накопившийся стресс, обычное студенческое дело. Не смогла произнести правду целиком: что человек, ради которого я держалась весь этот год, просто взял и уехал, будто выключил свет в комнате и не потрудился обернуться проверить, осталась ли я одна в темноте.

17.09.

Психолог, к которой меня теперь водят два раза в неделю по расписанию, спросила сегодня прямо: что именно я чувствовала к Айрис на самом деле, без общих формулировок.

Я ответила — дружба. Соврала снова, кажется. Или, может, вовсе не соврала — просто впервые за долгое время всерьёз задумалась, что простое слово «дружба» совершенно не описывает, почему мне так сильно хотелось, чтобы именно она писала мне первой поздно ночью. Не описывает, почему я ревновала её к другим людям, которым она уделяла внимание в столовой на переменах. Не описывает, почему то единственное объятие — спонтанное, без всякого особого повода — я помню отчётливее любого другого момента того года.

Не знаю до сих пор, была ли это настоящая любовь. Не знаю, есть ли у меня вообще право называть это подобным словом, если сама она, судя по всему, ничего похожего никогда не чувствовала в ответ.

24.10.

Сегодня окончательно оборвала последнюю переписку с ней — не ответила на третье подряд сообщение, и что-то глубоко внутри меня наконец перестало ждать ответного звонка каждый вечер.

Врач говорит, что для настоящего восстановления важно называть вещи их истинными именами, а не прятать за размытыми формулировками вроде «сложные отношения» или «просто дружба». Хорошо. Тогда назову честно, раз уж начала.

Я была в неё влюблена. По-настоящему, той самой первой любовью, которая случается лишь однажды, когда тебе пятнадцать лет и весь окружающий мир умещается в одном-единственном человеке. А она использовала это моё чувство — не знаю точно, специально или совершенно бессознательно, — чтобы почувствовать себя нужной кому-то, а потом просто уехала, ни разу даже не спросив, что теперь будет со мной одной.

Больше никогда не позволю себе снова оказаться настолько беззащитной перед другим человеком. Это последняя строчка, которую пишу здесь на данную тему. Дальше — обещаю себе — только вперёд, без оглядки назад.