Глава 11

Дорогие читатели! Данное произведение является художественным романом в жанре психологической драмы и содержит тяжелые, эмоционально насыщенные и триггерные темы. Автор не пропагандирует, не романтизирует и не оправдывает насилие, алкоголизм, буллинг от сверстников, и суицид. Описанные события призваны показать разрушительное влияние травм на психику человека и путь к исцелению через заботу, любовь и поиски в безопасности.
Берегите себя. Вы ценны, и ваша боль имеет значение.

----------

Марк

Я шёл по торговому центру, чувствуя себя полным идиотом.

Огромные витрины слепили неоновым светом, вокруг толпились люди, играла назойливая музыка, а в моих руках был тяжёлый брендовый пакет. Внутри лежало пальто - тёплое, длинное, красивого кремового цвета, с глубоким капюшоном, и мягкий, пушистый белый шарф, который казался невесомым.

Я отдал за эту кучу денег больше, чем обычно тратил за месяц на бензин, но мне было плевать.

Вчерашний вечер не выходил из головы. Её разбитая губа, худые плечи, синяки на руках и то, как её трясло в углу моей комнаты. Я знал, в чём она ходит. В этом старом пуховике, который не грел даже при нулевой температуре, в тонких сапогах и без нормальной шапки. В таком виде на улице можно заработать только ещё одно воспаление лёгких.

Но главная проблема была в другом.

Я боялся, что она откажется.

Ева привыкла только к боли и унижениям. Если кто-то делал ей подарок, значит, потом обязательно чего-то потребует. Если кто-то проявлял заботу - жди подвоха. Мысль о том, что она испугается и решит, будто я пытаюсь её купить или использую это как рычаг, царапала изнутри хуже бритвы.

Но смотреть, как она замерзает, я больше не мог.

Я пришёл в школу раньше обычного. Пакет с пальто лежал в багажнике машины, а я сидел на первом этаже у окна и ждал.

Когда Ева вошла в школу, я сразу заметил её.

Она была в том же синем свитере. Бледная, с тёмными кругами под глазами - после вчерашней лихорадки она явно ещё не восстановилась. Но шла ровно. Поправила лямку рюкзака, опустила голову и направилась к лестнице.

Я уже хотел подняться, чтобы перехватить её у дверей класса, как произошло то, чего я никак не ожидал.

Возле расписания её кто-то окликнул.

- Привет! Ты же Ева, да?

Я замер.

К ней подошёл парень. Новенький из параллельного класса - кажется, перевёлся на прошлой неделе из другой школы. Светлые волосы, спортивная фигура, дурацкая уверенная ухмылка на лице. Он стоял слишком близко к ней, загораживая проход.

Ева вздрогнула от неожиданности, сделала шаг назад и вжалась в стену.

- Я... д-да, - тихо ответила она.

- А я Артём, - парень улыбнулся ещё шире, совершенно не замечая, как сильно она напряглась. - Слушай, ты не знаешь, где здесь кабинет химии? А то я вечно теряюсь в этих коридорах.

Если бы он просто спросил дорогу и ушёл, я бы слова не сказал. Но этот придурок начал заигрывать. Он подмигнул ей, легко коснулся пальцами её плеча, пытаясь пошутить, а Ева... Ева от этого прикосновения сжалась так, будто её ударили.

И тут меня накрыло.

Это была не просто ревность. Это была дикая, удушающая волна ярости, которая буквально выбила воздух из лёгких.

Внутри всё закипело с такой силой, что в глазах потемнело. Кто он такой, чёрт возьми, чтобы прикасаться к ней? Кто разрешил ему улыбаться ей? Почему она позволяет какому-то новому мажору стоять так близко?

Стул подо мной с противным скрежетом отлетел назад.

Я сорвался с места.

Мне потребовалось всего пару секунд, чтобы преодолеть это расстояние. Я подошёл со спины и резко встал между ними, буквально втиснувшись стеной из плеч и кожи.

Артём от неожиданности отшатнулся назад, едва не споткнувшись о собственный рюкзак.

Я развернулся к нему лицом.

Навис сверху, сжав челюсти так, что заболели скулы. Всю свою злость, весь этот ядовитый коктейль из ревности и раздражения я вложил в один взгляд - тяжёлый, тёмный, обещающий немедленную расправу.

- Проблемы? - мой голос прозвучал низко и опасно тихо.

Артём сглотнул. Краска мгновенно сошла с его лица. Он посмотрел на мои сбитые костяшки, на мою сжатую в кулак руку, потом на моё лицо - и всё понял без лишних слов.

- Н-нет... никаких проблем, - выдавил он, поднимая руки. - Я просто... дорогу спросил.

- Дорогу нашёл? - процедил я.

- Да. Уже ухожу.

Он развернулся и буквально растворился в толпе школьников, исчезнув за поворотом быстрее, чем можно было моргнуть.

Я проводил его тяжёлым взглядом, а потом медленно повернулся к Еве.

Она стояла у стены, прижав руки к груди. Её огромные серо-голубые глаза смотрели на меня с испугом и растерянностью. В них читалось: «Ты снова злишься? Ты сейчас ударишь меня?»

Этот испуг резанул по живому сильнее любой боли.

Я резко выдохнул, заставив себя расслабить плечи. Я не хотел, чтобы она боялась меня. Но чёрт возьми... одна мысль о том, что кто-то другой может улыбаться ей, прикасаться к ней, смотреть на неё так, как хотел смотреть я, сводила меня с ума.

- Ты в порядке? - спросил я уже тише, стараясь сгладить голос.

Ева сглотнула и кивнула, опуская глаза:

- Д-да... сп-спасибо.

- Не стой с кем попало, - бросил я излишне резко, не справившись с остатками злости. - Иди в класс.

Она молча обошла меня и быстрыми шагами направилась по коридору.

А я остался стоять посреди холла, сжимая кулаки и проклиная себя за то, что снова сорвался на неё.

----------

Все уроки превратились в пытку.

Я сидел на своём последнем ряду и не мог отвести глаз от её затылка.

Каждый раз, когда кто-то оборачивался к ней, когда учитель вызывал её к доске, когда она просто брала в руки ручку - во мне снова поднималась эта чёрная, липкая волна. Ревность сидела под кожей раскалённой иглой. Я ненавидел Артёма за его тупую улыбку. Ненавидел Вадима за то, что тот годами портил ей жизнь. Ненавидел себя за то, что не мог просто подойти, забрать её из этой школы и спрятать от всего мира.

Она была слишком хрупкой для этого места.

И мне казалось, что каждый норовит сделать ей больно.

Когда прозвенел звонок с последнего урока, я вылетел из класса быстрее всех. Перехватил её у шкафчиков, пока к ней снова кто-нибудь не подошёл.

- Идём, - сказал я, забирая её рюкзак из её рук и перекидывая себе на плечо.

- М-марк, н-не нужно... я сама... - попыталась протестовать она.

- Я сказал - идём.

Спорить она не стала.

Мы вышли на улицу. Ветер снова был холодным, пробирающим до костей, небо затянуло серыми тучами. Ева сразу втянула голову в плечи и задрогла, обхватив себя руками за тонкий синий свитер.

Я отвёл её к машине, стоявшей чуть в стороне от школьной парковки.

Открыл багажник, достал тот самый брендовый пакет и протянул ей.

Ева замерла, недоверчиво глядя на меня, а потом на пакет.

- Ч-что это?

- Возьми.

Она нерешительно протянула руку, заглянула внутрь. На дне пакета лежало кремовое пальто и белый пушистый шарф. Её глаза расширились. На секунду мне показалось, что она сейчас заплачет.

- М-марк... я н-не могу это взять... - её голос задрожал. - Это... это слишком дорого. У меня нет денег, чтобы...

- Я не продаю его тебе, Мельникова, - перебил я, стараясь говорить как можно мягче, хотя внутри всё сжималось от её слов. - Это подарок. На улице зима, а ты ходишь в летней куртке. Надень.

- Н-но...

- Надень, Ева. Или я сам на тебя его надену.

Она испуганно посмотрела на меня, поняв, что я не отступлю. Медленно, дрожащими пальцами она вытащила пальто из пакета.

Я помог ей набросить его на плечи.

Кремовое пальто оказалось чуть великовато в плечах, но сидело идеально. Оно скрывало этот проклятый синий свитер, делая её взрослее, уютнее, домашнее. А когда я обмотал вокруг её шеи мягкий белый шарф, зарывшись пальцами в светлые пряди её волос, у меня на секунду перехватило дыхание.

Она выглядела невероятно.

Ева стояла передо мной, опустив глаза, а белая шерсть шарфа красиво контрастировала с её бледной кожей и огромными серо-голубыми глазами.

- Тебе идёт, - хрипло выдохнул я.

- С-спасибо... - едва слышно прошептала она.

Мы пошли к остановке.

Я шёл рядом, глядя на неё боковым зрением. Пальто действительно грело, она перестала дрожать, но внутри меня всё равно поднималась глухая, упрямая буря.

Я смотрел на неё и вспоминал утреннюю сцену у расписания.

Артём.

Эта улыбка. Его рука на её плече.

Во мне снова закипала та самая удушающая ревность. Я хотел сорваться, снова начать расспрашивать, о чём они говорили, заставить её пообещать, что она больше никогда не посмотрит в сторону этого придурка.

Но я сдерживался.

Я стискивал зубы до боли в челюсти, втягивал носом морозный воздух и молчал. Потому что знал: если я снова напугаю её своей злостью, она закроется навсегда.

Мы дошли до остановки. Подъехал автобус.

Ева поднялась на ступеньки, обернулась и посмотрела на меня из-за стекла - в новом кремовом пальто, закутанная в белый шарф.

Она слегка улыбнулась.

Всего на секунду.

И в этот момент вся моя бешеная ревность, весь этот утренний шторм внутри рухнули, оставив после себя только одно глухое, абсолютное понимание:

Она моя.

Даже если она ещё сама этого не знает.