Глава 9

Дорогие читатели! Данное произведение является художественным романом в жанре психологической драмы и содержит тяжелые, эмоционально насыщенные и триггерные темы. Автор не пропагандирует, не романтизирует и не оправдывает насилие, алкоголизм, буллинг от сверстников, и суицид. Описанные события призваны показать разрушительное влияние травм на психику человека и путь к исцелению через заботу, любовь и поиски в безопасности.
Берегите себя. Вы ценны, и ваша боль имеет значение.

----------

Ева

В просторной, светлой комнате Марка пахло дорогим деревом, озоном, свежим кофе и той самой пиццей, которую он заставил меня съесть пару часов назад. На улице давно стемнело - за панорамным окном сугробы казались синеватыми в свете фонарей, а метель завывала глухо и монотонно, швыряя в стекло пригоршнями снега. Здесь, в этом тихом особняке, где не было ни пьяных криков, ни запаха перегара, ни ледяного сквозняца, время словно замерло.

Я сидела за его письменным столом, расправив плечи, и старалась сосредоточиться на графиках электромагнитных колебаний. Мое тело всё еще помнило утренний ад у ледяного сарая, но сильный жар спал, благодаря выпитому лекарству, а горячий куриный бульон и кусок сырной пиццы вернули мне крохи сил.

Марк сидел рядом, откинувшись на спинку массивного кресла. Он снял черную толстовку, оставшись в простой серой футболке, обнажающей рельефные мышцы и тугие жилы на руках. Его сбитые в кровь костяшки покоились на столе, а сам он уже битый час не столько слушал мои объяснения, сколько... просто смотрел на меня.

Я кожей, каждым нервным окончанием ощущала этот тяжелый, пристальный, неотрывный взгляд. Стоило мне чуть повернуть голову, как я натыкалась на его темные, почти черные глаза, в которых горело какое-то странное, тяжелое пламя. От этого взгляда по моей коже бежали мурашки, а в желудке все сладко и тревожно сжималось. Я смущенно опускала ресницы, пряча лицо за прядями волос, и начинала путаться в формулах, а Марк лишь глухо хмыкал, но продолжал смотреть, будто я была самым интересным зрелищем на свете.

Вдруг тишину комнаты разорвал короткий, резкий звук.

Ву-у-ух.

Мой телефон, лежавший на краю стола лицом вниз, завибрировал.

Я вздрогнула от неожиданности. Сердце сделало кувырок. Я быстро перевернула экран.

Илья:

«Ева, привет! Как твоя контрольная? Ты обещала написать, как освободишься. Надеюсь, ты в тепле и отдыхаешь. У меня тут на паре такая скука, жду твоего сообщения».

На моих губах сама собой появилась мягкая, теплая улыбка. Илья был моим безопасным убежищем, окном в тот самый далекий Питер, где не было боли и страха. Я совсем забыла о времени, увлеченная физикой.

Пальцы заскользили по экрану. Я быстро, забыв обо всем на свете, начала печатать ответ:

«Привет! Извини, что пропала. Контрольную написала хорошо, спасибо тебе за подсказки по формулам. Я сейчас на занятиях, дома у... у знакомого. Устала ужасно, но всё в порядке».

Я нажала «отправить» и тихонько выдохнула, чувствуя, как на душе стало чуточку теплее.

Но я не заметила, во что в этот момент превратилось лицо Марка.

Его расслабленная поза исчезла в одно мгновение. Всё его тело подобралось, превратившись в пружину, готовую сорваться с места. Темные брови сошлись на переносице, а взгляд стал колючим, пронзительным и опасным. Он видел эту улыбку. Он видел, как загорелись мои глаза, когда я смотрела на экран.

- Кто это? - его голос прозвучал низко, глухо и обжигающе холодно, разрезав тишину комнаты.

Я вздрогнула, резко подняв голову.

- А? Ч-что? - испарина мгновенно выступила у меня на лбу.

- Я спросил, - Марк подался вперед, нависая надо мной через стол. Его желваки заходили под кожей, а пальцы правой руки сжались в кулак так, что побелели суставы. - Кто тебе пишет?

Кому ты сейчас улыбалась так, будто он солнце с неба достал?

В его тоне не было простого любопытства. В нем звенела дикая, удушливая, неприкрытая ревность, смешанная с яростью.

Я испуганно отшатнулась назад, прижимая телефон к груди, словно защищая его:

- Э-это... э-это п-просто...

- Просто друг? - перебил он меня, чеканя каждое слово, и в его глазах полыхнул темный огонь. - Из школы? Вадим? Или какой-то очередной ублюдок из параллели?

- Н-нет! - мой голос сорвался на испуганный шепот. - Н-не из школы...

- А откуда тогда?! - Марк резко ударил ладонью по столу. Звук получился громким, гулким.

От неожиданности я вжалась в спинку стула, затаив дыхание.

- И-из П-питера... - выдавила я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. - Е-его з-зовут И-илья... О-он студент... М-мы в интернете п-познакомились...

Студент из Питера.

Для Марка эти слова стали детонатором.

Лицо Власова исказилось от слепой, животной злости. Внутри него что-то оборвалось с грохотом рушащейся стены. Его правая рука взмахнула в воздух от переполнявших его эмоций - он хотел оттолкнуть чашку с остывающим чаем, стоявшую на краешке стола, чтобы та просто отлетела в сторону.

Но он не рассчитал силу.

Дзынь!

Его мощный локоть со страшной силой врезался в керамическую кружку. Чашка мгновенно опрокинулась, с грохотом ударилась о дерево и разлетелась на мелкие осколки, а густой, темно-коричневый кипяток фонтаном хлынул прямо на стол.

Вода лавиной потекла на мою тетрадь, заливая чертежи, учебники и... мой темно-синий свитер.

- Черт! - рявкнул Марк.

В панике, пытаясь предотвратить катастрофу и спасти меня от горячей лужи, он вскочил со стула, схватил со стола первую попавшуюся салфетку и бросился вытирать стол.

- Ева, сиди! - крикнул он, замахиваясь рукой, чтобы собрать воду с края парты.

Его рука резко скользнула по мокрой поверхности. Плотный манжет его серой футболки зацепился за длинный рукав моего синего свитера. С треском разошедшихся от старости ниток манжет свитера задрался до самого локтя.

И время в комнате остановилось.

Я замерла, перестанув дышать.

Марк застыл с салфеткой в руке, наклонившись над моим столом. Его глаза опустились вниз - туда, где только что была скрыта моя предплечье.

То, что открылось его взгляду, лишило бы даха любого нормального человека.

Вся моя рука - от запястья до самого сгиба локтя - представляла собой сплошное кроваво-черное месиво. Там не было живого места. Темно-синие, почти черные гематомы от пальцев отцовской руки смешивались с широкими, багровыми полосами от тяжелого солдатского ремня. А чуть выше, ближе к локтю, темнели старые, зажившие рубцы от ожогов - следы от сигарет, которые отец тушил об меня в прошлые годы, когда я пыталась плакать.

Это был не просто узор из боли. Это была карта моих мучений, выставленная напоказ под ярким светом настольной лампы.

Марк побледнел так резко, будто из его тела выкачали всю кровь.

Краска полностью сошла с его лица, оставив лишь серо-белую маску. Его грудь перестала вздыматься. Он смотрел на мою руку широко раскрытыми, остекленевшими глазами, и в этих глазах за секунду рухнул весь привычный ему мир.

- Ева... - его голос прозвучал тихо, надломленно, сорвавшись на хриплый шепот. - Что... что это такое?

Он медленно, словно боясь спугнуть привидение, протянул пальцы к моей изуродованной руке, собираясь коснуться кожи.

В этот момент меня переклинило.

Вся та боль, весь тот многолетний страх, весь ужас ночи у ледяного сарая и унижения в школе взорвались внутри меня разорвавшейся бомбой. Защитные механизмы рухнули. Мой мозг завопил сиреной: «Он увидел! Сейчас он будет бить! Все мужчины бьют, когда видят это! Сейчас он уничтожит меня!».

Дикая, животная паника накрыла меня с головой.

- Н-нет! - истошный, сорванный крик вырвался из моего горла.

Я с бешеной силой оттолкнула Марка обеими руками, опрокинув свой стул. Стул с грохотом рухнул на паркет.

Я сорвалась с места, забившись в самый дальний угол комнаты - между тяжелым книжным шкафом и панорамным окном.

- Н-н-не т-трогай! - орала я, задыхаясь от слез, вжимаясь спиной в холодную стену и закрывая голову обеими руками. - Н-не надо! Я г-грязная! Я в-все испортила! Не бей меня, п-пожалуйста! Я всё уберу! Я всё стеру! Только не трогай!

Меня колотило в сильнейшей панической атаке. Зубы выбивали бешеную дробь, слезы ручьями заливали лицо, я задыхалась, хватая ртом воздух, и продолжала кричать сквозь судорожные рыдания:

- Я грязная... уходите... не подходи ко мне... не бей!..

Марк стоял у стола.

Салфетка выпала из его онемевших пальцев. Он смотрел на меня своими огромными, полными ужаса и шока глазами, а затем его взгляд медленно опустился на его собственные руки - те самые руки со сбитыми костяшками, которыми он только что пытался меня коснуться.

До него наконец дошло.

Вся та жестокость, весь тот ад, в котором я жила каждый божий день.

На глазах этого сильного, неуправляемого парня, который привык решать всё кулаками, выступили слезы. Он медленно опустился на колени прямо посреди лужи пролитого чая и разбитых осколков, закрыв лицо своими большими ладонями, и в тишине пустой комнаты раздался его глухой, заглушенный рыданиями стон.

----------

Глава получилась не очень объёмной, но очень эмоциональной... Следующая еще больше эмоциональней. Жду вас в своем тг-канале ❤️