АРИЯ. ГЛАВА 9

АРИЯ

Я снова сбежала. Развернулась и выбежала за дверь, стараясь как можно скорее покинуть бойцовский клуб, пока Массимо не пошёл за мной. Самое предательское то, что я хотела, чтобы он остановил меня, но он не сделал это, оставшись стоять и смотреть, как я убегаю.

Мой мозг прокручивает этот момент как минимум уже сотый раз, хотя прошла уже неделя. Всё это время я сижу в комнате перед мольбертом и рисую, рисую и ещё раз рисую, чтобы заглушить внутренние эмоции и противоречивые чувства.

Рука скользит по холсту, оставляя поверх светло-серого мазка тёмно-серый. Я предпочитаю рисовать в тёмных тонах, использую разные оттенки серого и чёрного. Яркие цвета обхожу, потому что они не для меня. Хотя моя мама, например, наоборот за разнообразие.

Сейчас я рисую обнажённую женскую грудь. Начинаю с изящных ключиц, спускаюсь к двум небольшим холмам и веду линию к узкой талии. Я не привыкла писать по памяти, но в последнее время делаю именно это, потому что перестала рисовать с натур около года назад.

Не то чтобы я получала удовольствие, разглядывая обнажённых мужчин и женщин. Отец не разрешал рисовать полностью раздетые тела, ведь мне не было восемнадцати. И вместо того, чтобы искать кого-то со стороны, я брала самых подкачанных солдат синдиката и писала с них под пристальным присмотром проверенных лиц.

В последнее время я всё реже бываю в Лос-Анджелесе, поэтому в мастерской практически не появляюсь. Там у нас целая резиденция с виноградными полями, так как Семья легально занимается производством вина, а нелегально сбытом оружия и украденного антиквариата.

Здесь же, в Бостоне, у нас квартира в центре города. Она оснащена одной не особо большой мастерской и в основном в ней пропадает мама. Хлоя готовится к выставкам двадцать четыре на семь, потому что это её единственный способ отключиться от отцовского мира и привнести в жизнь яркие краски.

Попытка перестать думать о Массимо с треском проваливается. Я ловлю себя на том, что теперь вместо Альваро мои мысли занимает именно он. А если точнее, то его слова про мою незакрытую травму влюблённой девочки, которую отвергли.

Мало того что это бестактно, так ещё и ложь. Ведь так?

Определённо так.

Не знаю, что нашло на Массимо, но я до сих пор не могу отойти от шока. Это какая-то ирония. Человек, за которым я следовала по пятам, отвергает меня и с полным безразличием смотрит на то, как я занимаюсь сексом с другим. А тот, о ком я никогда не думала, решил, что нет ничего лучше, чем с дикой яростью доказывать, что я теперь его.

Самое странное то, что я не понимаю, что чувствую к Массимо. Засыпаю с мыслями о нём, просыпаюсь с ними же и хожу весь день как зомби, думая о нас. Вроде это просто секс, но чувство, словно с каждым разом и каждой встречей он привязывает меня к себе всё больше.

А ещё хуже то, что я не понимаю, как быть с Альваро. С одной стороны ему плевать на меня, а с другой я всё ещё мечтаю о нём. Но будто это больше привычка. Как незакрытый гештальт. И эти мысли как клубок пряжи — путаются друг с другом, вынуждая мою голову болеть.

Я делаю ещё один мазок и смотрю в панорамное окно, за которым начинает темнеть. Солнце садится за стеклянные многоэтажки и заливает комнату тёплым светом. Жёлтые лучи пробиваются сквозь тюль и падают мне на лицо. Спустя всего лишь полчаса солнце окончательно заходит за горизонт, оставляя после себя неоновые вывески и миллион светящихся зданий.

Лето постепенно уходит. Совсем скоро начнётся учёба, и я жду этого момента больше, чем что-либо. Полная свобода от родителей, новые знакомства и, конечно же, Бостон, который я буду знать как свои пять пальцев.

Остаётся всего ничего, и картина будет закончена. Меня прерывает шумный топот и чьи-то голоса, звучащие громче, чем обычно. Я с интересом поднимаюсь со стула и крадусь к двери, подслушивая, о чём они говорят.

Слышно плохо, поэтому я слегка приоткрываю дверь и выглядываю одними глазами, сканируя, нет ли никого в коридоре. Скорее всего, они в главной комнате, поэтому я иду туда на носочках и останавливаюсь на повороте, прячась за стеной.

— Как его состояние? — взволнованно спрашивает мама.

— Стабильное, — отец отвечает в типичной холодной манере.

По всей видимости, он уже прилетел из Лос-Анджелеса, а я не услышала, занятая собственными делами. Мне повезло, что всю неделю он отсутствовал. Не пришлось выслушивать скучные тирады о безопасности и ответственности.

— Айрис уже летит сюда?

— Да. Вылетела, как только узнала о случившемся.

Я не понимаю, о чём они говорят. Что случилось и почему Айрис летит в Бостон? Она — жена Босса Семьи и мать Альваро.

— Как он мог это сделать... и главное зачем? — ещё тише шепчет мама.

— Ты знаешь.

— Я думала, это слухи и не больше.

— Слухам нужно из чего-то рождаться, — раздражённо пыхтит отец. — Ни разу так не поздравлял, а тут решил именно на восемнадцатилетие?

Я абсолютно ничего не понимаю. О ком и о чём они говорят?

Решаясь больше не скрываться, я выглядываю из своего укрытия и также тихо крадусь к родителям, сидящим ко мне спиной. Кладу ладони на плечи папы и обнимаю его после долгой разлуки. Ну и, конечно, чтобы не получить за очередные побеги.

— Приветик, — я обхожу диван и по-хозяйски сажусь между родителями. — Что произошло?

Мама поджимает губы, вероятно, не желая рассказывать мне о случившемся, а отец молчит с каменным лицом, прежде чем улыбнуться и погладить меня по голове.

— Альваро в больнице, — произносит он.

Я удивлённо приоткрываю рот и пытаюсь понять, что могло случиться. В голову сразу же приходит мысль о его возможном бое и проигрыше, который привёл к тому, что ему пришлось вызывать скорую. Но разговор родителей с этим никак не вяжется.

Жар приливает к голове, а рот не может вымолвить ни слова. Я размыкаю губы как рыба на суше и не могу придумать, что сказать или спросить. Вопросов так много, что они превращаются в тишину.

Я делаю вздох и смотрю на папу.

— Что с ним случилось?

— Его избили. Он лежит в реанимации.

Больше он не говорит ни слова. Но я и не удивляюсь. Папа всегда был таким: не особо разговорчивым, достаточно хладнокровным и жестоким. Он никогда не показывал нам свою страшную сторону, но и не пытался прятать её, когда приходил домой в крови.

Будучи капо Ла Либерты, он занимается самыми тяжёлыми и важными делами для синдиката. Он, как и Босс, является главной мишенью для вражеских Семей. Поэтому я его не виню. Наоборот, показываю отцу, что мы принимаем его таким, какой он есть. В конце концов он даёт нам всё, в чём мы нуждаемся.

— Всё хорошо, Ари, — мама треплет меня по волосам, прекрасно зная, что эта новость была для меня шокирующей. Она в первых рядах наблюдает за тем, как я бегаю за Альваро. — В скором времени его выпишут.

Его избили, и это явно было вне ринга. Но кто и за что мог сделать это? Что с ним сейчас и как он себя чувствует? В горле становится невыносимо сухо. Я волнуюсь о Альваро и не знаю как правильно подойти к отцу, чтобы узнать о его состоянии.

Складываю руки на коленях и стучу по ним пальцами. Устремляю взгляд на темноту за окном и встаю с дивана, молча скрываясь за поворотом и уходя в свою комнату. Бессмысленно что-либо узнавать, если папа сам не заинтересован в разговоре. И это незнание раздражает меня.

Я падаю на кровать и тянусь к телефону, открывая чат с Альваро, который заполнен только моими сообщениями. И все они не прочитаны.

Последний раз я писала ему перед тем, как пришла в бойцовский клуб и предложила сходить куда-нибудь после тренировки, а он благополучно отказал. После этого мне было стыдно даже заходить и перечитывать свои унижения.

Как долго это может продолжаться?

Я утыкаюсь глазами в высокий потолок и смотрю на люстру, стоимостью в несколько тысяч долларов. Если она упадёт, то приземлится прямо на меня. Ну, это чисто гипотетически. Вообще, я не думаю об этом, но когда вспоминаю об Альваро — хочу.

В мозг снова вклиниваются слова Массимо о том, что моя влюблённость по большей части придумана. Разве это действительно так? Если честно, то я хочу оторвать себе голову. Эти мысли, как тараканы, мешают здравому смыслу и изводят меня до дрожи в теле. Это невыносимо терпеть, и я устало стону, ударяя кулаками по матрасу.

Успокаиваюсь только через пару минут, запыхаясь и поправляя волосы, превратившиеся в птичье гнездо после избиения кровати, на которой я частенько вымещаю злость. Иногда я думаю о том, чтобы прийти в бойцовский клуб Ла Либерты не как зрительница, а как боец.

Это звучит заманчиво до того момента, пока я не вспоминаю, что там тренируются Альваро и Массимо. Двое мужчин, между которыми я мечусь как огонёк, боящийся потухнуть.

Полнейший ужас. Сейчас я понимаю это в полной мере.

Пытаюсь дышать ровно, но даётся с трудом. В голове всплывает образ Альваро, но не того, за которым я бегала в детстве, а нынешнего: со стальным характером, грубыми чертами лица и полным безразличием к моей персоне.

Я до сих пор отчётливо помню, когда началось его игнорирование. Сразу после того, как монстр, о существовании которого я не знала, проник в мою комнату и совершил то, что навсегда сломало мою внутреннюю силу. С того момента всё пошло под откос.

Альваро перестал обращать на меня внимание, Леонора начала бояться ночевать со мной, потому что я неосознанно царапала её, родители под пристальным взглядом пытались узнать, что со мной, а учителя в школе ставили плохие оценки, потому что я спала на уроках. Просто они не знали, что школа была единственным местом, где монстр не мог добраться до меня.

Упираясь лбом в холодное окно, я думаю, что было бы, если бы этого не произошло? Если бы он не сломал меня?

Я прихожу к выводу, что не нужно об этом думать. Я живу в реальности, в которой не так сладко, как в сериалах, которыми я упиваюсь, чтобы убить время и выпасть из мира, поглотившего меня.

Рука тянется написать Альваро, но я отдёргиваю себя в самый последний момент. Только в этот раз не потому, что боюсь выглядеть ничтожной, а потому, что не знаю, действительно ли я хочу делать это.

Вместо контакта Альваро нахожу контакт Массимо и смотрю на его номер. Повторяю цифры столько раз, пока не запоминаю наизусть, а потом откидываю телефон на кровать, сползая по окну на пол.

В груди невыносимо ноет. Я пытаюсь разобрать, что меня так гложет и не даёт уснуть, а когда понимаю, чувствую себя ещё более разбитой.

Вина заполняет всё нутро. Перекатывается по кончикам пальцев и ударяет в сердце, заставляя меня всхлипнуть от бессилия. Я не испытываю той боли, которую должна была бы испытывать от новости об Альваро.

Но мои мысли снова возвращаются к Массимо и его обещанию, которое он сказал в порыве ревности, когда я снова напомнила, что моё сердце принадлежит другому.

Но принадлежит ли оно Альваро на самом деле?

На следующий день я быстро пакую небольшой чемодан. Складываю туда повседневную одежду, пижаму для сна и ванные принадлежности. Параллельно привожу себя в порядок и вызываю Джованни, который недовольно хрипит мне в трубку.

Как обычно, опаздываю на неприличное время, и особо не прощаясь с мамой, пулей вылетаю из пентхауса. Кричу ей, что останусь у Леоноры, и спускаюсь на лифте на первый этаж, провожая глазами охранников, стоящих около двери.

Один из молодых солдат Семьи предлагает помощь, на что я фыркаю и смеюсь, говоря, что чемодан не такой уж и тяжёлый. Он провожает меня презрительным взглядом и уходит. Снаружи, около припаркованного «Rolls-Royce», стоит Джованни.

Мужчина смотрит на меня поверх чёрных очков и хмурит брови. Я улыбаюсь, кивая на его новую причёску с небольшой проседью, которую пытаюсь игнорировать. Он ни капли не меняется. С теми же усами, в том же десятилетнем костюме от «Armani» и морщинами от постоянных выражений лица вроде: «какая же ты глупая сука, Ария Саласар».

— Крутая причёска, Джонни. Поменял барбера? — я подмигиваю мужчине и закидываю чемодан в багажник, пока он курит, оперевшись на дверь водительского сидения.

— Я Джованни.

— А, Жонни.

Джованни издаёт громкий вздох, демонстративно бросает на асфальт недокуренную сигарету и тушит бычок громким ударом ноги. Туфли у него, кстати, достаточно стильные. Правда, это старая коллекция.

— Куда в этот раз? — он садится в салон следом за мной и пристёгивается, пока я удобно устраиваюсь сзади.

— В пентхаус к Мендосам.

Джованни смотрит в зеркало заднего вида и выгибает бровь. Я открываю рот в немом вопросе.

— Что? Разве они не прилетели?

Он игнорирует и трогается с места, плавно выезжая с территории многоквартирного комплекса. Затем мы выезжаем на оживлённую трассу, проходящую через всевозможные забитые улицы Бостона.

Но пока Джованни сердится и нервно стучит по рулю из-за очередного скопления людей и пробок, я рассматриваю город со звёздами в глазах. Представляю, как буду гулять здесь после колледжа. Как мы с Леонорой будем заходить в магазины, покупать ненужный декор в дом и создавать уют.

В груди разливается тепло. Мы так давно с ней не виделись. Я скучаю по Лео больше, чем по собственной семье, как бы обидно это ни звучало. Она — мой якорь. Её вечное спокойствие и нежность уравновешивают меня, и когда мы находимся рядом, я не могу никому хамить, потому что Лео снова скажет, что так нельзя. Благодаря ей я почти ни с кем не ссорюсь.

Так было всегда. И в садике, и в школе, и я уверена, так будет и в колледже. Мы всегда были больше, чем подруги. Словно сёстры, просто от разных родителей. Мне точно не хватало бы кого-то вроде Лео. Особенно с тем учётом, что моя сестра намного старше, а брат занят делами синдиката и гулянками с друзьями.

Дорога до пентхауса семьи Мендоса занимает около тридцати минут. Когда Джованни останавливается около ворот элитного комплекса, я выхожу из машины и достаю чемоданчик, посылая старику воздушный поцелуй, который он игнорирует. Бесить его — моё любимое занятие.

Охрана пропускает меня к лифту, я поднимаюсь на нужный этаж и качу чемодан по мраморному полу. Вхожу в квартиру, как к себе домой, и первым делом иду на шум голосов, исходящих из главной комнаты.

Там меня встречают Айрис и Луис. Я приветствую их и обнимаю каждого по очереди. Они — родители Леоноры, Альваро и Мануэля. Луис — Босс Семьи Мендоса и Младший босс синдиката «Ла Либерта», а его жена является лучшей виолончелисткой страны, по стопам которой пошла Лео. Несмотря на их высокое положение и уважаемый статус, для меня они как вторая семья. Наши родители — лучшие друзья.

— Кто это тут у нас, — хихикает Айрис, накручивая прядь моих волос на палец.

— Я скучала, — смеюсь я и прячу розовые щёки, будучи смущённой любовью этих двух людей по отношению ко мне.

— Леонора у себя, — Луис улыбается, параллельно очищая яблоко от кожуры, и кивает в сторону коридора.

Я качаю головой и думаю, стоит ли задать вопрос, крутящийся на языке. Переминаюсь с ноги на ногу, в конце концов хватая храбрость в кулак.

— Альваро в больнице?

Айрис перестаёт улыбаться, а Луис, как заботливый муж, гладит её по плечу.

— Да. К сожалению, его нельзя навестить, Ария.

Понимание, к чему он клонит, приходит незамедлительно. Я поджимаю губы, чувствуя вину и горечь, раскрывающуюся на языке.

— Ладно, — я медленно ретируюсь из комнаты и бросаю спасибо, исчезая в длинных коридорах в поисках спальни Леоноры.

Мне не приходится искать её слишком долго. Она выходит из спальни, а я в этот же момент выпрыгиваю из-за угла, тем самым пугая её.

— Привет. Не ждала меня, Лео? А я приехала, — я хватаю её за плечи и обнимаю. — Папа сказал, что Альваро в больнице? С ним всё в порядке?

Леонора приходит в себя и неловко улыбается. Поправляет чёрную прядь, убирая её за ухо, и уже более уверенно обнимает меня в ответ.

— Миллион вопросов. С ним всё хорошо. Не волнуйся.

— Это значит, мы с тобой не возвращаемся в Лос-Анджелес? — мои глаза искрят, и я
прыгаю на месте, держа Лео за руки.

— Почему?

— Потому что до начала учебного года остаётся всего ничего, Лео. Мы почти собрали вещи для переезда в квартиру. Что нам мешает попросить перевезти их и заселиться? В конце концов мы и так уже должны осваиваться здесь.

— Я забыла, — она кусает губу и расстроенно смотрит в потолок, избегая зрительного контакта.

— В этом нет ничего страшного. Мы просто перевезём всё и уже через неделю переедем, верно?

— Конечно.

Наконец-то.

Я вспоминаю, зачем ехала сюда в самую первую очередь. Лукаво улыбаюсь и смотрю на Леонору, явно заинтересованную в моём выражении лица.

— Знаешь, куда я хочу пригласить тебя? — с интригой произношу я.

— Куда?

— В «Veleno».

— Это... — начинает Лео, но я заканчиваю за неё.

— Это стриптиз-клуб Мирай!

Лео меняется в лице. От её улыбки ничего не остаётся. На смену радости приходит страх и замешательство, смешанные с явном нежеланием идти в клуб Мирай Моретти. Она, на минутку, мама Массимо.

Но, извините, разве я не пойду в лучший стриптиз-клуб Бостона? Никогда в жизни.

— Ари, ты понимаешь...

— Да-да, понимаю. Бога ради, перестань иногда быть такой ханжой. Это лучший клуб города.

— Ты забыла, что было в «Confine»? — угрожающе шипит Лео, напоминая мне о случившемся в клубе Вито Витале, отца Массимо. — Это ничем хорошим не закончилось.

Дело в том, что мы не нашли ничего лучше, чем поехать в клуб, где стоит возрастное ограничение, а проход стоит больше, чем годовая зарплата офисного сотрудника. Но Николас Руссо, с которым я не так давно сидела в баре, познакомился с нами и помог пройти внутрь, да и ещё в VIP-ложу. Однако наше веселье закончилось, когда пришли его друзья в виде Аспидов: Массимо, Маттиа и Фабиано.

Изначально всё было хорошо, но те стали перегибать палку и раздражать меня. И я, чтобы не навлечь на нас ещё больших проблем, утащила Лео из клуба, бросив парней в ложе. К слову, мы даже не знали, что друзья Ника — Аспиды.

— Нас пригласил Ник!

— Ник?

— Николас Руссо, помнишь?

Леонора секунду молчит и выгибает бровь.

— И?

— Ну, мы с ним снова начали общаться. Но это неважно. Он приглашает нас в клуб сегодня вечером и безумно хочет увидеть тебя. Понимаешь, о чём я? — намекаю я, подмигивая подруге.

Леонора бегло осматривается по сторонам и хватает меня за руку, грубо заталкивая в свою комнату. Я понимаю, что сказала лишнее. Особенно, в доме Босса.

— Хочешь снова наткнуться на ублюдков Аспидов?

— Нет. Но почему я должна сидеть дома, только потому что весь город под ними ходит? — закипаю я, вспоминая Массимо, одного из всадников апокалипсиса. — В этот раз я никуда не уйду. Пусть подавятся, мудаки. Тем более Ник будет с нами. Он принёс свои извинения и сказал, что такого больше не повторится.

Лео закатывает глаза и опускается на кровать.

— Почему именно стрип-клуб?

— Ты подавишься слюной, когда увидишь его. У Мирай изысканный вкус.

— Не говори мне ничего про их семью, умоляю.

— Если ты не пойдёшь со мной, я пойду одна, — я ставлю ультиматум, зная, что Леонора не откажет.

Неправильно ли это? Определённо. Поможет ли мне шантаж? Конечно.

— Условия мне ставишь?

— Ну пожалуйста? Не бросай меня, Лео.

— Ты лисичка, Ари, — беззаботно произносит она.

Меня передёргивает.

Лисичка.

Я словно выпадаю из реального мира и переношусь обратно в бойцовский клуб, когда Массимо напугал меня до смерти, угрожающе шепча о том, что не позволит мне уйти к его другу. Щелчок, и я смотрю на его злое лицо снизу вверх, чувствуя сильные руки, сжимающие мою челюсть.

Леоноре пока незачем об этом знать. Надеюсь, всё, что происходит между нами троими, до неё не дойдёт.

— Всё хорошо?

— А? — я выхожу из транса и отгоняю эти мысли прочь.

— Что-то не так?

— Нет-нет. Так мы пойдём, да?

— Да, да, да, — бесстрастно произносит Лео.

Я лечу к её единственному чемодану и перерываю его в поисках интересных нарядов. Затем притаскиваю свой и проделываю то же самое. Подбираю платье сначала Лео, а затем и себе.

— Надеюсь, там будет нормальная музыка, — Лео подводит губы, почти заканчивая макияж спустя несколько часов сборов.

— Если нет, поставлю свою, — я подхожу к ней сзади и прижимаюсь к спине.

Леонора громко смеётся и запрокидывает голову назад. Я забираю карандаш и самостоятельно помогаю ей обвести контур пухлых губ, корректируя чуть кривоватые линии.

На Лео розовое мини-платье, идеально сидящее по фигуре. Конечно, его помогала выбрать я. Потому что если бы она выбирала сама, то пошла бы в спортивном костюме. Или не пошла бы вообще.

— Тебя убьют за это.

— Значит, умру красиво, — я толкаю подругу в бок и прошу помочь мне одеть платье.

Лео помогает мне залезть в нечто издалека похожее на что-то приличное. Бордовая ткань едва прикрывает задницу, а разрез декольте глубже, чем следовало бы. От соприкосновения с атласной тканью мои соски возбуждаются и набухают, а большая грудь норовится выпрыгнуть из сжимающей её тесноты.

— Это платье слишком откровенное? — серьёзно интересуюсь я.

Мы с Лео крутимся перед зеркалом в пол. Она стоит сзади, положив подбородок мне на плечо, а руки на талию. Она выше, поэтому рост позволяет ей сделать это.

— Ты выглядишь так, будто собираешься разбить пару сердец.

— Значит, в самый раз.

Уже через полчаса мы входим в «Veleno» в объятиях Николаса. Леонора идёт по правую руку от него, а я по левую. Он снова о чём-то шутит, перекрикивая постепенно повышающиеся басы музыки. С каждым шагом мы всё ближе к сердцу клуба.

Я отмечаю, насколько искусно одет Николас. На нём белая свободная рубашка, тёмно-синие брюки и мужские туфли из последней коллекции «Saint Laurent», которые я заметила сразу, как мы встретились. Его волосы растрёпаны, а беззаботная улыбка делает Ника моложе, чем он есть на самом деле.

Стоит отметить стиль места, над которым старалась Мирай. У неё определённо утончённый вкус, который не сравнится ни с одним клубом, в котором мне посчастливилось побывать. «Veleno» в сотню раз превосходит «Confine», который, между прочим, существует дольше.

Стены обиты красным бархатом. На них изображены леопарды, находящиеся в естественной среде обитания. На их головах красуются тиары, а с шей свисают бриллианты. Сами леопарды выглядят так, словно готовятся совершить прыжок и разодрать добычу.

Чуть дальше располагается сцена с шестами, которую опоясывают диванчики винного цвета. Но моё внимание привлекают серебряные клетки, свисающие с потолка. Внутри них танцуют до дрожи сексуальные девушки, костюмы которых блестят в искрящем неоне.

Сегодня я намерена забыть, кто такие Массимо Витале и Альваро Мендоса. Мне необходимо прогнать их из своей головы и сделать всё, чтобы проветриться от лишних размышлений, которые из раза в раз заставляют моё сердце больно сжиматься.

План на сегодняшний вечер: хорошенько напиться, потанцевать и стереть из памяти своё имя.

— Тебе нравится это место? — я перекрикиваю громкую музыку и делаю глоток коктейля, принесённого Николасом.

— Обычно я не хожу в такие шумные места.

— Но сегодня решил сделать исключение?

— Сегодня здесь есть на кого посмотреть, — с лёгкой усмешкой флиртует Ник, подмигивая и мне, и Лео.

Мы смеёмся и притягиваем парня в свой танец. Я трусь грудью об грудь Лео и извиваюсь с ней в такт басам. Она не стесняется и сжимает мои бёдра, шлёпая по ягодицам, отчего я хихикаю ещё громче.

Песни сменяют друг друга, а жар внутри помещения распаляет меня всё сильнее. Я пью коктейли один за другим и чувствую, как постепенно пьянею, наконец-то получая то, о чём так долго грезила: эйфорию, внутреннее спокойствие и наслаждение.

Люди вокруг нас отдаются веселью. Воздух пропитан смесью духов, а коктейли в высоких бокалах вспыхивают в неоновых лучах, разрезающих танцпол.

Мы с Леонорой вскидываем руки вверх и заигрываем друг с другом. Николас смотрит на нас с неподдельным интересом и возбуждением. Мы не даём ему приблизиться слишком близко, сохраняя дистанцию.

— Смотреть можно, трогать нельзя, — я машу Нику указательным пальцем, не разрешая переходить границу.

— Конечно, — облизывается он.

Я испытываю азарт, разгоняющий по крови алкоголь и адреналин. Закрываю глаза и полностью отдаюсь танцу. Кручу бёдрами и глажу грудь, спускаясь вниз и очерчивая ладонями изгибы. Двигаюсь в такт Heads Will Roll —Yeah Yeah Yeahs, гремящему из колонок с сумасшедшей силой, сотрясающей танцпол.

Но когда я раскрываю веки, то не нахожу около себя ни Леонору, ни Николаса. Вожу глазами, пытаясь найти их, но поблизости никого нет. И в тот самый момент, когда я хочу шагнуть в сторону уборной, куда Лео могла уйти, я замечаю её, поднимающуюся на сцену.

Её розовое платье задирается, почти оголяя ягодицы. Она придерживает его и тянется рукой к черноволосой кудрявой девушке, танцовщице клуба, судя по её наряду, усапанному стразами.

О нет.

Леонора забирается на сцену и о чём-то говорит с танцовщицей. Та выглядит слишком заинтересованной вусмерть пьяной Лео, которой сейчас явно плевать, что творить.

Уже через секунду моя подруга забирается на пилон и крутится на нём так, словно делала это всю жизнь. Я стою с открытым ртом посреди танцпола и пьяных тел, наблюдая за её развивающимися волосами и белозубой улыбкой.

Делаю шаг вперёд, чтобы поскорее увести Леонору на воздух, но чья-то рука хватает меня, не давая сдвинуться.

— Николас, — произношу я, разворачиваясь к мужчине.

— Николас?

Но вижу я перед собой далеко не Ника.

— Произнеси его имя ещё раз, и я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще открыла рот, — шипит Массимо, перемещая руку на мою шею и сжимая её до искр перед глазами.

   Следующая глава после 45 звёздочек 🖤
   Спойлеры, арты и видео по книге в моём тгк: LIA MORTE | исповедь Морте. Всех жду. Ссылка: https://t.me/blosshell