АРИЯ. ГЛАВА 6

АРИЯ

Грубые мозолистые руки касаются моих пальцев ног. Ведут вверх, вырисовывая круги, останавливаются на коленках и гладят их. Спустя пару секунд движения возобновляются, и ладони скользят между моих бёдер, тем самым раздвигая их в разные стороны.

Мой мозг понимает, что это неправильно. Никто не должен входить в комнату ребёнка без разрешения, но он сделал это и теперь стоит над моей кроватью. В груди разливается страх, а в горле пересыхает. Ритм сердца учащается, и грудь начинает вздыматься быстрее.

Он знает, что я не сплю? Выдают ли меня мои трепещущие от страха ресницы и трясущиеся руки?

Тело словно парализует. Я не могу пошевелиться и всхлипываю, когда он касается меня там, где нельзя. Мама всегда говорила, что это место неприкосновенно, и никто не должен трогать меня под шортиками.

Злые монстры, живущие под кроватью и в шкафу, похоже, решили выйти из своих укромных мест и напугать меня. Их злые рожицы с красной жидкостью на бесформенных страшных лицах мелькают перед моими глазами с каждой секундой всё быстрее.

Я крепче сжимаю веки, чтобы они ушли, но их становится всё больше. Открыть глаза я тоже не могу, потому что он увидит, что я не сплю. А я должна сделать вид, что ничего не чувствую. Он ведь уйдёт, верно?

Мамочка поверит, что ко мне выползли монстры? Папочка защитит меня от них? Мне хочется думать, что да, но Мартин говорит, что чудовищ под кроватью не существует, а Алехандра хихикает каждый раз, когда я говорю, что слышу какое-то шуршание за дверью.

Похоже, монстры набрались смелости. Теперь они проникли ко мне в комнату и в голову. Они повсюду. Перед моими глазами, в мозгу и на теле. Его грубые руки гладят мой живот и касаются пупка. Он хочет снять с меня шорты, но не спешит.

Что я должна сделать? Должна ли я закричать, чтобы позвать на помощь брата или папу?

Меня всегда пугали монстры, но родители говорили, что их не существует. Что у меня просто богатое воображение. Но разве то, что сейчас возвышается надо мной и невкусно пахнет — не чудовище?

Я снова всхлипываю, пытаясь унять дрожь в теле. Его движения становятся больнее, и я жмурюсь, чтобы не издавать громких звуков. Это больно, неприятно и страшно. Из глаз вот-вот польются слёзы.

— Ария.

Я ворочаюсь и закрываю лицо руками. Сжимаю волосы и кусаю нижнюю губу, чтобы заглушить хныканье.

— Ария?

Нет, я не Ария.
Я не хочу быть Арией.
Не хочу.
Не хочу.
Не хочу.

— Ария?

Пожалуйста!
Я не хочу быть Арией.

— Всё в порядке, Ария?

Кто-то трясёт меня за плечи. Я грубо вцепляюсь ногтями в его кожу и раздираю её до тех пор, пока не слышу громкое шипение.

— Чёрт возьми, лисичка, что ты делаешь?

Я слышу знакомый голос и до злости ненавистное обращение. Распахиваю глаза и вижу перед собой искажённое лицо Массимо, которого схватила за предплечья. Проходит секунда, прежде чем я понимаю, что делаю.

— О боже, — я забиваюсь в угол и хватаюсь за одеяло. — Прости, прости...

— Всё хорошо, — он пытается коснуться моей ноги, но я резко отдёргиваю её.

Массимо не понимает, что со мной. Я вижу на его лице смятение: брови сходятся на переносице, а глаза щурятся. Он водит по мне глазами, пытаясь понять, что не так. Но я-то понимаю.

— Тебе больно? Прости, пожалуйста, я не хотела, — я опускаю взгляд на его руки и вижу красные царапины от ногтей.

Это не редкая картина. Когда мама или папа будят меня, я всегда раздираю их руки до крови. Они не могут вытащить меня из кошмара, а я как назло не просыпаюсь, продолжая видеть один и тот же ужас, который каждый раз приводит меня в истерику.

— Мне не больно, Ария. Ты в порядке? Ты кричала и шептала что-то несвязное.

— Всё нормально... — я кусаю губу, чтобы не заплакать, потому что кошмары снова возвращаются. — Плохой сон приснился. Всё в порядке.

Массимо недоверчиво качает головой, но всё же поднимается с постели. Я смотрю на прикроватные часы и вижу, что уже половина одиннадцатого утра. Я никогда не вставала так поздно, потому что предпочитала короткий сон, чтобы снова не проживать в голове один и тот же сценарий. Мои воспоминания — мои враги.

— Я не хотел будить тебя, — Массимо замечает мою реакцию.

— Спасибо. Эм-м-м... я выспалась.

— Хорошо.

— Да... хорошо.

Между нами повисает неловкая пауза. Массимо смотрит на меня, а я на него. Затем он разворачивается и выходит из комнаты, бросая, чтобы я спускалась на первый этаж, как соберусь. Когда он выходит, я опускаю плечи и выдыхаю. Только этого не хватало.

Последнее, что я хочу — чтобы он стал свидетелем моего плохого сна и панических атак. Что-что, но показывать кому-то свою уродливую сторону я не хочу. Не только не хочу, но и не могу, потому что если кто-то узнает про неё, они перестанут видеть во мне прошлую Арию.

Кому нужна жалость? Точно не мне. Я не рождена для того, чтобы каждый день видеть жалостливые взгляды и слышать слова утешения. Возможно, кому-то это необходимо. Но я чувствую, что если получу хоть каплю сострадания, то превращусь в то, что всегда презирала.

Я быстро надеваю футболку и шорты Массимо. Заправляю постель, чтобы не оставлять после себя бардак и не выглядеть свиньёй, пришедшей на всё готовое. Быстро прибираюсь в его комнате и иду в ванную комнату, где нахожу женские использованные принадлежности.

Вчера их не было. Вероятно, Массимо достал их из шкафчика. Теперь они лежат на раковине. Расчёска, наполовину начатый гель для умывания, резинка и нераспакованная зубная щётка.

Нужно быть дурой, чтобы поверить парню, который говорит тебе, что ни разу не приводил девушек в свою спальню. Может, вчера я ещё могла кивнуть головой и согласиться, но сейчас понимаю, что это всё ложь.

Я быстро привожу себя в порядок и спускаюсь на первый этаж, разглядывая дом в свете утреннего солнца. За окном идёт дождь и стоит небольшая облачность. Максимально ублюдская погода, из-за которой я буду сидеть дома и готовиться к поступлению в колледж.

Замечаю, что в доме нет никакого декора, но оно и ясно. Большинство мужчин не задумываются о том, чтобы делать из своего жилища уютное гнёздышко. Дом Аспидов — холостяцкая берлога, где на каждом шагу пахнет табаком и мужским одеколоном со свежестью.

На первом этаже кажется прохладнее. Я сильнее кутаюсь в футболку и захожу в кухню, в которой вчера было то, что я вспоминаю с красными щеками. Сдерживаю улыбку и прогоняю жаркие фантазии, чтобы не выглядеть дурочкой, улыбающейся самой себе.

Стоит войти, меня встречает несколько пар глаз: Массимо, Маттиа и Фабиано. Они сидят за кухонным островком и молча пьют кофе, аромат которого вызывает во рту слюноотделение.

Фабиано молча смотрит на меня, а затем переводит взгляд на Массимо. Тот делает вид, что не замечает его, наливая напиток в четвёртую кружку. Один Маттиа улыбается и приглашает меня сесть рядом.

— Как спалось, Ария? — он отодвигает стул и жестом показывает присоединиться к трапезе.

— Хорошо, спасибо, — я сажусь слева от Маттиа, как раз напротив Фабиано.

Чувствую себя чертовски неловко. Почему Массимо не мог позвать меня тогда, когда они закончили бы завтракать?

— Я думал, мне вчера показалось. Ну, знаешь, привиделось после сна.

Я поджимаю губы и смотрю на спину Массимо, накладывающего еду в тарелку. Он крутится по кухне туда-сюда и не хочет помочь мне влиться в компанию его братьев.

Боже. Почему всё так сложно? Ария, включи своё грёбаное обаяние.

— Нет, тебе не показалось.

— Да, я уже понял. Наутро так и пахло сексом.

— Вообще-то, — начинаю я.

— Вообще-то это не твоё собачье дело, — заканчивает Массимо, ставя передо мной тарелку и смотря на Маттиа.

Тот пожимает плечами и лукаво осматривает всех прищуренными глазами. Улыбка не сходит с его лица, и я чувствую напряжение, витающее между этими тремя. Особенно сильно меня напрягает Фабиано.

— Так грубо, — Маттиа хмурится. — Поучись манерам, сатана младший. Могу дать тебе пару уроков, если хочешь.

— Хватит к ним лезть, — Фабиано отрывается от разглядывания стола.

— Тебе тоже не помешало бы пособие по воспитанию.

Фабиано смиряет Маттиа грозным взглядом и возвращается к кружке с кофе. Я перевожу взгляд на Массимо и его тарелку, в которой лежит гора творога. Он зачерпывает его ложкой и ест с таким удовольствием, что меня передёргивает.

— У тебя сегодня тренировка? — интересуюсь я.

— Бой.

— Ты мне не говорил.

— Не знал, что тебя интересуют мои дела, — отвечает Массимо, не поднимая глаз с тарелки. Что за хамство?

Фабиано усмехается, а Маттиа, наоборот, становится тише. Я игнорирую их взгляды и смотрю на Массимо не моргая.

— Мы все сегодня идём поддержать его, — Маттиа несильно толкает меня в бок. — Можешь присоединиться к нам, Ари.

Массимо не реагирует ни на меня, ни на кузена. Я не отвожу от него настойчивый взгляд и жду, когда он наконец соизволит сказать хоть что-то.

— С удовольствием.

— О, правда? — Маттиа обнимает меня за плечи одной рукой и тормошит в разные стороны. — Я могу заехать за тобой.

— Сама доберётся, — Массимо поднимает глаза на кузена всего на секунду, сразу после этого возвращаясь к завтраку.

Я разворачиваюсь к Маттиа со сладкой улыбкой и делаю глоток кофе, не притрагиваясь к еде. Сжимаю челюсть от нарастающей злости и прекращаю нервно стукать ногой по полу.

— Можешь заехать, буду рада. Дашь свой номер?

— Конечно, Ари, — Маттиа ехидно ухмыляется. — Мне только в удовольствие подвозить таких красоток, как ты.

Фабиано снова издаёт смешок. Я встречаюсь с ним глазами и вскидываю брови. Он ловит мой вызов и тянет один уголок губ вверх, пока Массимо продолжает утыкаться лицом в тарелку.

— Отлично. Было бы хорошо, если бы ты меня сейчас подвёз до дома, — я возвращаю внимание к Маттиа и встаю из-за стола, давая понять, что завтрак окончен.

— Конечно, — он растягивает губы в улыбке и встаёт вслед за мной.

Мы выходим из кухни, не оглядываясь на Массимо. Маттиа шагает впереди, а я позади него. Он уходит заводить машину, а я поднимаюсь на второй этаж, чтобы переодеться в свою одежду.

Злость кипит в жилах и разливается по всему телу подобно лаве. Ноздри раздуваются, а ногти впиваются в кожу ладоней до боли, отрезвляя меня. Я делаю всё, чтобы не спуститься обратно вниз и не спросить, какого хрена от так себя ведёт и почему разговаривает со мной как с человеком, не заслуживающим уважения.

Я знала, что мне нельзя связываться с Массимо. Он — не тот, с кем мне стоит общаться. И не тот, к кому стоит бежать, когда не получается с Альваро. Я поняла это в очередной раз, но всё равно пытаюсь найти объяснение его переменчивости.

Одеваясь в вчерашнюю одежду, я даю себе обещание больше никогда не возвращаться в этот проклятый дом. Пошло всё к чёрту. Я не собираюсь сидеть и краснеть из-за человека, который ни во что меня не ставит и хамит при своих же братьях. Как минимум это некрасиво.

Странно в один день меня жалеть и трахать, а в другой брезгливо оглядывать и игнорировать, шипя сквозь зубы, как это было за столом пару минут назад. После такого отношения к себе хочется заехать ему в нос кулаком и уйти, не оглядываясь.

Я хватаю сумочку и со всей силы дёргаю дверь на себя. На пороге стоит Массимо, который грубо заталкивает меня внутрь, не давая выйти из комнаты. Я загнанно дышу и смотрю на него из-под пелены злости, которая выйдет наружу, если он скажет хоть одно слово в мою сторону.

— Серьёзно? — он раздражённо приподнимает бровь и хватает меня за руку, когда я снова предпринимаю попытку уйти. — Будешь бегать от меня?

— Отпусти, — цежу я сквозь зубы.

— Поедешь с Маттиа?

— Я сказала, чтобы ты отпустил меня. Что, блять, непонятного в моих словах?

Массимо отпускает мою руку, и я тру место, где он касался меня. После его прикосновений кожа неприятно горит и пощипывает. Я растираю её, чтобы унять боль, и едва сдерживаю себя, чтобы не вылететь пулей из его пространства. Он не даёт мне пройти, загораживая дверь грудью.

— Я задал тебе вопрос, Ария.

— Так ты задал мне вопрос? — я поднимаю подбородок и подхожу ближе. — Неужели тебя интересует моя персона, Массимо? С каких пор тебя волнует, где я и с кем?

— С тех пор, как ты вышла из моей спальни.

— О, так ты помнишь, что я была в твоей спальне? А за столом вёл себя так, будто я ошиблась адресом, — я усмехаюсь и обхожу его, чтобы выйти, но он снова ловит меня и заталкивает в комнату.

Вместо слов Массимо злобно смотрит на меня. Прячет руки в карманах джинс и вздыхает. Я раздражённо поджимаю губы, что не ляпнуть что-нибудь ещё, потому что злость распирает меня изнутри.

Не то чтобы я обижаюсь на него. Я ему никто, как и он мне, но почему-то мне неприятно из-за того, как его отношение ко мне меняется. Сначала он добр и заботлив, а через мгновение ведёт себя так, словно меня не существует.

— Я не вёл себя так, — говорит он наконец.

— Ты даже не смотрел на меня.

— Я не должен смотреть на тебя каждую секунду.

— А что должен? — я толкаю его в грудь. — Что ты должен, Массимо? Скажи. Потому что я уже запуталась, кто ты мне сегодня: тот, кто меня утешал, или тот, кто делает вид, что я пустое место. И знаешь, что самое интересное? Ты всегда так поступаешь. Даже два года назад. Признайся, что я для тебя была просто грёбаным развлечением на одну ночь. Так по-джентльменски оставлять девушку одну в неизвестном месте, когда ещё несколько часов назад она была пьяна.

— Мы были в номере отеля.

— Какая к чёрту разница?! — я кричу, по-настоящему злая на него.

Массимо вздыхает и закрывает глаза. Он напряжён так же, как и я. Вена на его лбу дёргается, но он прикладывает силы, чтобы не начать кричать на меня в ответ.

— Ты решила вспомнить это спустя столько времени?

— Я бы и не вспомнила это, если бы ты не повёл себя так же, как тогда. Сделать вид, что ничего не было — не решить проблему, Массимо.

— Потому что это неправильно, — Массимо трёт виски и крепко сжимает веки. — Тебе нравится мой друг, а я не должен трахать тебя и приводить к себе домой, когда тебе плохо. Я не хочу быть жилеткой для слёз, когда Альваро отвергает тебя, Ария.

Я расслабляю кулаки и опускаю плечи. Злость исчезает за одну секунду. На смену гневу приходит разочарование и грусть, смешанная с тоской, которая медленно разливается по моему телу. В груди закрадывается чувство тревоги и вины, которое посылает к горлу рвотные позывы.

Он прав, и я не должна была так делать. Получается, во всей этой ситуации Массимо выходит третьим лишним. Разрывается между мной и лучшим другом, который даже не догадывается о том, что между нами с Массимо происходило и происходит по сей день.

Но, если честно, то есть ли Альваро какое-то дело до меня и моих чувств? Он ясно дал понять, что не собирается давать мне шанс, а я от безысходности кинулась на первого встречного, чтобы хоть как-то заглушить внутренние терзания. Это действительно неправильно и некрасиво.

Массимо явно знает Альваро больше, чем я. Они друзья, как-никак, а значит, делятся всем друг с другом, а я повела себя как назойливая девка, ищущая внимания. И от этого осознания становится так больно и неприятно, что я давлюсь комком ненависти к самой себе.

Наши отношения втроём противоречивы. Мы запутались в клубке из неизвестных и непонятных нам чувств и эмоций. И вместо того, чтобы распутать его, мы только усугубляем ситуацию.

— Тогда нужно прекратить это, пока всё не зашло слишком далеко, — шепчу я, опустив голову вниз и пройдя мимо Массимо.

Он остаётся в комнате, пока я быстро спускаюсь по лестнице, не оглядываясь по сторонам. На улице меня ждёт Маттиа, прислонившись спиной к тёмно-синему «Lamborghini Huracan».

Улыбка трогает его задумчивое лицо, когда он видит меня, идущую к нему по узкой каменной дорожке. Он протягивает мне руку и помогает сесть в машину, после чего обходит её и садится рядом на водительское сиденье.

Внутри пахнет его одеколоном и сладкими женскими духами. Я делаю вид, что не замечаю трусики, валяющиеся на приборной панели и жду, когда он их уберёт. Гляжу на особняк и пытаюсь найти Массимо, смотрящего в окно или стоящего в дверях. Но он не выходит из дома.

Маттиа хрипло смеётся и убирает нижнее бельё, бормоча, что не заметил его. Я пристёгиваюсь и расслабляюсь. В его компании спокойно и так по-родному комфортно. Каким-то образом он излучает доверие, хотя я думала, что Аспиды — кучка конченых придурков.

Маттиа тихо включает музыку и выезжает со двора, после чего мы едем по лесу, пока минут через двадцать не заезжаем в город, скрытый в тумане. Поездка проходит в приятном молчании. Я еду с закрытыми глазами и наслаждаюсь теплом внутри салона, пока за окном идёт дождь, а Маттиа смотрит на дорогу, одной рукой крутя руль, а второй держа сигарету.

Он едет по нужному адресу и останавливается около многоэтажного стеклянного здания, где находится квартира родителей. Я благодарю его и оставляю свой номер, чтобы он мне написал или позвонил, чтобы забрать на бой.

Внизу, как обычно, стоят охранники. Они окидывают меня безразличным взглядом, но я знаю, что они думают. И я также знаю, что уже через секунду они доложат о моём прибытии отцу, который будет стоять в дверях с недовольным лицом, прячущимся за стальной маской.

Быстро поднимаясь на лифте, я останавливаюсь на нужном этаже и скольжу в коридор, охраняющийся ещё несколькими мужчинами в костюмах. Один из них открывает мне дверь в квартиру, и я тихо захожу внутрь. Вместо отца меня встречает брат, выходящий из маминой мастерской.

На нём классические брюки и белая рубашка. Рукава закатаны до локтя, а в руке кружка с ароматным чаем, который, скорее всего, сделала мама. Она слегка помешана на разных травах.

Мартин оценивает меня быстрым взглядом и останавливается посреди прихожей. Я закрываю за собой дверь и снимаю обувь, на носочках прокрадываясь под дверьми мастерской.

— С каких пор ты сбегаешь из дома?

— Я не сбегала.

— Именно это ты и сделала, — бесстрастно произносит Мартин.

Я шиплю на него и останавливаюсь около своей комнаты.

— Т-с-с-с. Мама не должна знать, во сколько я пришла.

— Я знаю, во сколько ты пришла.

За спиной доносится мамин голос. Я сразу же жалею о сказанном и разворачиваюсь к ней с неловкой улыбкой и красными щеками. Она выглядит также, как когда я уходила: с шишкой на голове, в грязном фартуке и синяками под глазами из-за недосыпа.

Скоро у мамы выставка, и она готовится к ней усердней обычного. То есть она всегда вкладывается в работу на все сто, но на вернисаж должны приехать дедушка и бабушка, а они крупные шишки в сфере искусства нашей страны.

Хлоя Беннет не была бы Хлоей Беннет, если бы не пыталась доказать своим родителям, что её направление тоже стоит внимания и признания. Она слишком упёртая, чтобы перестать спорить с отцом и матерью, которые хотели, чтобы она пошла по их стопам.

— Ну мам.

— Как часто ты будешь сбегать из дома, Ария Саласар? — мама хмурится, но я знаю, что лучше её гнев, чем отцовский.

Я устало стону и опускаю плечи. Мама и брат переглядываются и ровно в этот момент к ним присоединяется Алехандра, которую я не ожидала здесь увидеть. Она выходит из родительской спальни с маленькой малышкой на руках и освещает меня счастливой улыбкой.

— Ты даже не знала, что сестра приехала, — упрекает меня мама.

Алехандра — дочь моего отца от первого брака. Мама приняла её как свою и воспитала, так что фактически она их с папой первый ребёнок. Я обожаю Алехандру за её чувство юмора и неземную красоту чистокровной испанки. Она горяча и сексуальна даже в свои тридцать пять.

Алехандра, как и мы с мамой, творческий человек. Её картины очень ценятся как в Америке, так и в Испании. Она имеет хороший доход, живёт на две страны и воспитывает моих племянников: десятилетнего Пабло и шестимесячную Паулу.

— Кто это тут? — хихикает Алехандра и подходит ко мне, обнимая за плечи.

— Как давно мы не виделись, — я пытаюсь сдержать слёзы от вида маленькой Паулы на её руках. — Как ты, bebé?
(Исп: Малышка)

— Всё отлично. Ты как, маленькая разбойница? Мама снова жалуется на тебя.

Я разворачиваюсь к маме и делаю недовольное лицо. Она пожимает плечами и возвращает взгляд на малышку, хватающую кудрявые волосы Алехандры. Это первый раз, когда я вижу племянницу вживую. Она родилась в Испании, до этого я видела только её фотографии.

— Мама слишком преувеличивает.

— Подождём, пока отец запрёт тебя дома, — Мартин делает глоток чая и пристально смотрит на меня.

Я злобно кошусь на брата. Не дождётся.

— Ха-ха, — саркастично смеюсь я. — Ты такой смешной.

Мартин усмехается, будто знает больше, чем остальные. Надеюсь, мне просто кажется, потому что не хватало его гнева и разочарования отца, если они будут осведомлены о том, что происходит, когда я сбегаю из дома. И я также надеюсь, что по синдикату не поползут слухи, иначе от них я уже не отмоюсь.

— Как поживает моя маленькая bombón? — я даю Пауле прядь волос, которую она тут же хватает и начинает играть с ней.
(Исп. Конфетка)

— Лучше, чем кто-либо, — смеётся Алехандра. — Ест больше, чем мы все вместе взятые и нежится на белых песках чаще, чем я за всю свою жизнь. Одевается только в бренды и катается на машинах, стоимость которых начинается минимум от нескольких миллионов долларов. Папочка балует её.

Муж Алехандры сорокалетний магнат в сфере недвижимости. Его здания стоят по всей стране, а сам он является уважаемым человеком, которого регулярно приглашают в Белый дом. Он там частый гость.

Когда они познакомились и дело начало близиться к свадьбе, отец сделал всё, чтобы скрыть принадлежность Алехандры к преступной Семье. Её прошлое почистили, а биографию переписали. Теперь она не испанка из бедной семьи, которая жила с бабушкой на окраине города, пока отец занимался преступностью, а многоуважаемая художница, детство которой прошло в пансионате для девочек.

Когда ты связываешься с властью — будь готов, что твою жизнь будут изучать от рождения до нынешних дней. Будут знать всё от твоего первого вздоха вплоть до самой смерти. Никому не нужны были проблемы, особенно Итану, поднимающему империю отца с колен.

Никто, кроме него, не знает, кто такая Алехандра Саласар, кто её отец и почему она умеет стрелять из пистолетов разных калибров, драться и одним лишь взглядом вселять леденящий душу страх. Зато это помогает Итану помнить, почему не стоит обижать дочь капо мафиозной Семьи и почему ему крайне необходимо заботиться о жене и детях.

— Моя девочка заслужила самого лучшего, — мама подходит к малышке и целует сначала Алехандру, а затем Паулу. Она не оставляет без поцелуя и меня. — Как долго вы будете в Америке?

— Пару месяцев, — отвечает сестра. — Итан проверяет объекты. Затем мы снова улетаем в Испанию. Он налаживает там новые связи для постройки жилого комплекса в центре Мадрида.

— Дела идут в гору, — я одобрительно киваю головой. — А где Пабло?

— С дедушкой.

— Неужели сам Хавьер Саласар решил провести время с внуком?

— Он показывает ему Бостон, — мама смеётся и вытирает руки о тряпку, испачканную красками. — Пабло захотел перекусить, поэтому Хавьер оставил дела на Мартина и ушёл.

Я хихикаю и вздрагиваю, когда малышка Паула начинает плакать, а Алехандра извинительно улыбается и исчезает в дверях спальни. Мартин давно куда-то ушёл, поэтому я остаюсь с мамой один на один. Она провожает дочь мечтательным взглядом и возвращается к истерзанию меня.

— Так вот о чём я, — сердито произносит мама. — Прекращай теряться в чужих городах и на чужих территориях, Ария. Если тебя поймает кто-то из другого синдиката — случится катастрофа. Ты понимаешь, о чём я?

— Но ведь это территория Витале...

— Какая разница? — перебивает она. — Помимо них здесь есть другие Семьи. Не такие сильные, как наш синдикат, но никому не составит труда поймать одинокую девочку, идущую по пустой улице.

Я сжимаю губы в плотную нить и опускаю подбородок вниз. Мама права, но как мне сказать, что я не одна? Так или иначе со мной всегда либо охрана, либо Аспиды, как это происходит в последнее время. Они преследуют меня. Ну, один из них.

— Я поняла, мам.

— Отлично, — Хлоя треплет меня по волосам и убирает прядь за ухо. — Сегодня вечером семейный ужин.

Вот только не это, пожалуйста. У меня были другие планы.

Я инстинктивно киваю и удаляюсь в комнату, закрывая за собой дверь. Забираюсь в ванную и отмокаю там несколько часов, приводя в порядок тело и волосы. Наношу тысячу и один скраб, лосьон и крем и только после этого выбираюсь из парилки, градус в которой превышает норму.

До боя остаётся не так много часов, если учесть тот факт, что я буду собираться чертовски долго. Но это участь любой девушки. Во время нанесения макияжа я болтаю с Леонорой по телефону, поэтому трачу ещё больше времени, чем следовало.

Лео рассказывает о предстоящем конкурсе виолончелистов. Она нервничает и усердно готовится к выступлению, чтобы получить сертификат и самостоятельно оплатить учёбу и квартиру, которую мы нашли для съёма. Я не против, чтобы платили отцы, но она хочет сделать всё сама.

Я не отговариваю Леонору. Это её натура. Она всегда старается быть лучшей, и я горжусь ей. Её стремление восхищает меня, в то время как я являюсь проблемой всего синдиката. Мы дополняем друг друга: она — своей серьёзностью, а я — беззаботностью. Но порой я думаю, не разочаровывались бы мной родители, если бы я была как Лео? Вероятно, они бы гордились мной.

Однако, к сожалению, у них есть я, вечно ищущая проблемы и не умеющая их решать. Постоянно делаю всё против семьи и как можно скорее рвусь на свободу. Ведь учёба в колледже Бостона стала бы для меня новым этапом в жизни вдали от постоянного присмотра.

Тогда я смогла бы стать обычной Арией. Не дочерью капо мафиозной Семьи, а обыкновенной девушкой, рисующей в своё удовольствие.

Стрелка часов переваливает за пять часов вечера, когда я заканчиваю собираться. Из-за плохой погоды на мне короткая юбка плиссе, красный свитер и кроссовки на толстой подошве. Волосы распущены и лежат на спине мягкими волнами, которые я расчёсываю и фиксирую лаком.

Маттиа должен приехать с минуты на минуту. Я сижу на кровати и жду сообщения, параллельно просматривая страницу Массимо в социальной сети. У него не так много фотографий и девяносто процентов из них старые, но я замечаю, что под каждой есть комментарии от одной и той же девушки. Её нет только под свежими фотографиями.

Не знаю, кем она приходится Массимо. Они не подписаны друг на друга и на её странице нет ни намёка на него. Они примерно одного возраста и она достаточно красива. По всей видимости, девушка чистокровная американка. У неё белоснежная кожа, мягкие черты лица и голубые, почти прозрачные глаза.

Она не выкладывает ничего интересного. Обычные фотографии в красивых местах, селфи и изображения её собаки. Однако что-то внутри меня сжимается, когда под старым постом с цитатой из фильма про любовь я нахожу комментарий Массимо. Давность три года, а сам комментарий состоит из смайлика красного сердца.

Я закрываю страницу девушки и вздрагиваю, когда из динамика телефона резко доносится звонок. Быстро отвечаю Маттиа, хватаю сумку и выбегаю из дома, пока никого не видно. Закрываю за собой дверь и иду к лифту, после чего спускаюсь вниз и ныряю в синий «Lamborghini».

Маттиа купает меня в комплиментах, я смеюсь и благодарю его. Мы сразу едем в бойцовский клуб, где нас встречает толпа из прибывших мужчин. Мы протискиваемся сквозь потные тела и идём по направлению к столикам с выпивкой, но уже через полчаса ожидания мне становится душно и плохо. Массимо нигде не видно, поэтому мы с Маттиа скучаем вдвоём.

— Я отойду, ладно? — я отдаю ему полупустой стакан с пивом и вытираю мокрый лоб тыльной стороной ладони.

— Не потеряйся, куколка, — Маттиа смотрит на наручные часы. — Бой начнётся через полчаса.

— Скоро буду, — я напоследок улыбаюсь и исчезаю в коридоре, ведущем на улицу.

Дождь закончился, но высокая влажность всё ещё присутствует. В воздухе пахнет свежестью, и я наполняю ей полные лёгкие, нарушая чистоту пространства едким запахом табака. Делаю несколько шагов вперёд и заворачиваю за здание, чтобы не светиться около входа и перед камерой. Их здесь миллион, но это не важно. Они слишком хорошо скрыты, а если я не замечаю — их нет.

Сжимаю сигарету между пальцев и затягиваюсь несколько раз подряд, постукивая ногой по мокрому асфальту. По небу плывут тучи, солнце уходит за горизонт, поэтому с каждой минутой становится темнее и мрачнее.

Я вздрагиваю, когда слышу звук бьющегося стекла. Сигарета между губ замирает, и я медленно выдыхаю дым, крутя фильтр указательным и большим пальцем. Затем звук стекла сменяется на мужской смех и топот шагов.

В поле зрения попадают двое молодых мужчин. Они быстро приближаются к дверям клуба и о чём-то бурно беседуют. Стоит им увидеть меня, разговор затихает, а на лицах появляются улыбки, не предвещающие ничего хорошего.

Дела плохи. Мне нужно бежать. Я не успеваю сделать и шага, как один из них свистит и заставляет моё тело инстинктивно сжаться. Я остаюсь на месте и нервно кусаю губу, пока они приближаются ко мне.

— Девушка, вы такая красивая, — говорит один из парней.

На вид им не больше двадцати пяти. Оба молодые и высокие, с явно хорошей мускулатурой. Им не составит труда уложить меня. Думаю, мне нет даже смысла бежать.

— Не против познакомиться?

— Простите, я не знакомлюсь, — я докуриваю сигарету и бросаю на асфальт, туша бычок подошвой кроссовка. Хочу сделать шаг, но парень преграждает мне путь.

— Тебе не кажется, что стоит? — он ухмыляется и смотрит на друга. — Особенно когда перед тобой два таких привлекательных парня.

Я пытаюсь не показывать страх и теряю дар речи. Если в любые другие разы я могла нахамить или послать, то сейчас язык словно атрофировался. Я делаю шаг назад и упираюсь в чью-то грудь. Чувствую запах мужских духов и табак. Недолго думая, я хватаюсь за этот силуэт как за защиту.

— Это мой парень, — говорю я, не оборачиваясь. — Если не уйдёте, он вас убьёт.

Мужчины переводят взгляды мне за спину, и их лица искажаются сначала в смехе, а затем в отвращении, смешанном со страхом.

— Я говорил тебе не гулять одной, — произносит низкий голос у моего уха спустя секунду после того, как я назвала неизвестного своим парнем. — Я предупреждал, лисичка, а ты снова влезла в неприятности.

  Ставьте звёздочки, так главы будут выходить быстрее. 🖤
Спойлеры, арты и видео по книге в моём тгк: LIA MORTE | исповедь Морте. Всех жду. Ссылка: https://t.me/blosshell