АРИЯ. ГЛАВА 3

АРИЯ

Я лежу на животе, скрестив лодыжки в воздухе и болтая ими из стороны в сторону. За окном стоит жара, несчастный кондиционер работает из последних сил, не справляясь со своей работой. Пот крупными каплями стекает по моему виску, и я вытираю его рукой, в которой кручу карандаш.

Передо мной лежит блокнот. Прошло уже полчаса, а я до сих пор не сдвинулась с мёртвой точки, остановившись рисовать до боли знакомое лицо. Слегка кудрявые волосы закрывают его лоб и спадают на глаза, прикрытые из-за смеха. Из нижней губы торчит колечко, прокол, который он сделал не так давно. Голова повёрнута в сторону, словно до смеха он смотрел на кого-то.

Хотела бы я быть причиной этого смеха.

Я испускаю долгий и обречённый вздох, посматривая на часы. Время близится к вечеру, а я не удосужилась даже раз выйти из комнаты, чтобы дать знать, что жива. Вместо этого я продолжаю изображать разные эмоции Альваро, начиная с радости и заканчивая... возбуждением.

Что плохого в том, что я запоминала его лицо, пока он кончает? С того момента прошло уже три дня, а я до сих пор идеально помню каждую секунду. В особенности то, как он выглядел, когда ему было приятно до скрежета зубов.

Стоит мне снова воспроизвести в голове эти моменты, я краснею и утыкаюсь лицом в подушку, чтобы не закричать. Серьёзно, я до сих пор не могу поверить, что это произошло, но синяки на моих ягодицах и груди напоминают об этом каждый раз, когда я, клянусь, хочу забыть.

Ну, возможно, не забыть, но хотя бы не вспоминать, ладно? Потому что я чувствую себя чертовски счастливой и странной. Это мой первый подобный сексуальный опыт, но я довольна им больше, чем на сто процентов.

Однако мою эйфорию перекрывает грусть и даже разочарование. Все эти дни я сижу в небольшой подавленности, причиной которой является молчание Альваро. У него есть мой номер, но он ничего не написал. Ни сообщения, ни звонка. Даже чёртового смайлика не отправил. Но знаете, кто сделал это вместо него? Массимо.

Массимо: «Ты добралась домой, лисичка?»
«Сбежала так быстро, что я даже не успел попрощаться.»
«Надеюсь, ты в порядке.»
«Твои трусики остались у меня. Заберёшь или оставить на память?»
«Утром будет больно. Напиши, если нужна будет помощь)))»

И это только за один вечер. Он не понял, что если я не отвечаю ему, это значит, что я не хочу общаться. Алло, я жду сообщение другого парня.

Тем не менее моё молчание не остановило его. Вместо этого он решил, что нет ничего лучше, чем завалить меня сообщениями.

Массимо: «Ты не отвечаешь уже восемь часов, лисичка. Я начинаю волноваться.»
«Мне нравится, что ты читаешь мои сообщения, но игнорируешь.»
«Ты не хочешь мне писать, но хочешь, чтобы писал я, признайся)»
«Не пей одна, кстати. Это всегда плохо заканчивается, если ты понимаешь, о чём я.»
«Очевидно, понимаешь, но это всего лишь дружеское наставление.»
«Ты всегда такая тихая после? Или только со мной?»
«Предполагаю, это твоя привычка.»
«Ну, сбегать, я имею в виду.»
«В прошлый раз ты тоже сбежала, а я так хотел приготовить тебе завтрак, лисичка.»
«Я потрясающий повар, если ты не знала.»

После этого он остановился. Но продолжил тем же вечером, отправив ещё одно сообщение.

Массимо: «Не заставляй меня снова искать тебя. Мне нравится искать, но не всегда.»

Перерывом нескончаемого потока его сообщений послужила ночь. На следующее утро этот ублюдок, не побоюсь так назвать его, снова начал заваливать меня тонной бессмысленной информации.

Массимо: «Ты не выходишь из моей головы. Это раздражает.»
«Твои царапины ещё на мне. А мои на тебе?»
«Я всё ещё помню, как ты сжимала мой член и сочилась на него. Я был весь в твоей смазке, лисичка. Я очень долго думал над тем, стоит ли идти в душ. Так хотел сохранить тебя на себе.»
«Помнишь, что я говорил? Никто, кроме меня, не будет тебя трахать. Я не шутил.»
«Позволь мне приехать. Мы не будем снова переходить грань.»

Интересно наблюдать за тем, как этот идиот действительно думает, что я дам ему шанс. Оба наших раза были ошибкой, совершённой в алкогольном опьянении, и если честно, то в ситуации три дня назад Массимо вообще не должно было быть.

Массимо: «Не ходи одна после заката. Бостон не любит красивых дурочек ;)»

Это было последнее, что он мне отправил. Прошли сутки, я до сих пор не хочу ему отвечать и не вижу в этом смысла. Массимо — лучший друг Альваро. Спать с его лучшим другом — так себе поступок, учитывая, что Альваро прекрасно знает, как я в него влюблена. Это как минимум некрасиво по отношению к нему.

Может, он просто не знает, что мне написать. Может, он думает, что я жалею об этом и не хочу больше с ним разговаривать? Но всё абсолютно наоборот, и осознание того, что он, наверное, хочет написать или позвонить, бьёт по мне и моим сомнениям.

В конце концов я всегда делала первые шаги. Нет ничего плохого в том, что я снова протяну ему руку, готовая начать что-то большее. Я слишком много страдаю и чертовски долго жду, когда он созреет, чтобы ответить мне взаимностью.

Я подскакиваю с кровати и наспех натягиваю белую мини-юбку и красный топ-блузку с глубоким v-образным вырезом. Завязываю бретельки на шее в тугой узел и поправляю ткань, сужающуюся на талии. Затем хватаю первую попавшуюся резинку и делаю высокий хвост.

Стоит мне выйти из комнаты, я тут же натыкаюсь на маму, идущую с красками в свою мастерскую. Её фартук запачкан свежими мазками, а волосы собраны в небрежный рыжий пучок, который вот-вот развалится. Она говорит с кем-то по телефону, но как только замечает меня, ставит звонок на удержание.

— Ты куда?

— Гулять.

— С кем?

— Ну, — я развожу руками. — С подругами, наверное?

Мама закатывает глаза и выдавливает улыбку, начиная смеяться, когда я повторяю за ней. Она кивает и теряет ко мне всякий интерес, продолжая звонок.

— Возьми Джованни, он сегодня свободен, — бросает она напоследок, прежде чем скрыться в мастерской.

Ещё что? Никакого Джованни. Верные псы отца мне сегодня точно не нужны.

Я выхожу за дверь и натыкаюсь на несколько мужчин в костюмах. Они не обращают на меня внимания, и я протискиваюсь к лифту, в который захожу спустя долгую минуту ожидания.

Спускаюсь на первый этаж жилого комплекса и сразу же иду к ресепшену, где сидит милый дедушка, знающий меня как ту, что вечно сбегает из дома. Я вообще очень люблю бегать от всех и всего, если вы заметили.

— Здравствуйте, — я растягиваю губы в милой улыбке и кладу на мраморную стойку перед собой сумочку. — Откроете мне чёрный выход?

— Ария...

— Ну пожалуйста? — я достаю из сумочки пачку купюр и быстро прячу её под журналами с изображением новостроек. — Это вам, чтобы не скучали.

— Твой отец порежет меня на куски и выбросит в реку Чарльз кормить рыб, — неловко улыбается мужчина.

— Он вам ничего не сделает, клянусь, — я строю щенячий вид и выпячиваю нижнюю губу, в конце концов зная, что у этого дедушки есть миллион внуков и он никогда не может устоять перед жалостливым видом. — Это в последний раз.

— Ты говорила так несколько дней назад.

— Ну пожалуйста?

Мужчина молчит около пятнадцати секунд, затем берёт журнал и быстро прячет пачку купюр. Я подпрыгиваю на месте и радостно улыбаюсь.

— Спасибо, спасибо, спасибо, — посылаю ему воздушные поцелуи по пути к служебной двери, за которой идёт коридор и чёрный выход.

Именно таким образом я сбегаю от родителей, чтобы не ездить с Джованни, который смотрит на меня так, словно я — исчадие ада. Так и есть, но кто ему разрешал раздражённо вздыхать и закатывать глаза всякий раз, когда он видит меня? Мало того, он докладывает отцу о любых моих передвижениях.

Так что я не нашла ничего лучше, чем сбегать через чёрный выход, чтобы не попадаться ему и ещё нескольким охранникам Семьи, стоящим у входа в пентхаус. Таким образом они не знают, покидала ли я здание и куда могла пойти.

Дверь ведёт в небольшой закоулок с мусорными баками. Я пробегаю мимо них и прохожу ещё несколько метров, оглядываясь по сторонам. Попадаю на оживлённую улицу, кишащую белыми машинами со значками такси, и ловлю одну из них.

Приключение начинается с того, что я всеми силами пытаюсь объяснить водителю, куда ехать. Так как адреса на карте нет, ему приходится ехать по моим указаниям, пока мы не заезжаем на улицу, конечной точкой которой является заброшенное строение.

Таксист спрашивает, туда ли мы приехали. Я киваю и расплачиваюсь за поездку, незамедлительно выпрыгивая из машины. После того, как мужчина уезжает, я иду к двери по кривой дорожке, запинаясь о камни и пустые бутылки пива. Сто раз жалею, что надела каблуки, но разве меня хоть что-то когда-нибудь останавливало?

Дверь оказывается запертой, о чём я, конечно, знала, но не оставляла попыток открыть её. Камера надо мной оживает и начинает двигаться. Я поднимаю голову наверх и соблазнительно улыбаюсь, махая рукой. Замок открывается через секунду с характерным звуком, после чего я вхожу внутрь.

Вдоль коридора тянутся белые лампы, а на стенах изображены сотни граффити, начиная от героев фильмов и мультиков и заканчивая цитатами на разных языках. Пол всё так же окрашен кровью, через которую я перепрыгиваю, боясь запачкаться.

Бойцовский клуб встречает меня тошнотворным запахом мужского пота, сигарет и звуками ударов. Я по-хозяйски вхожу внутрь, осматривая глазами каждый квадратный метр огромного зала, в котором должен находиться Альваро.

Так и происходит. Он занимается на самом дальнем ринге в компании нескольких парней примерно его возраста. Одного из них я знаю, так как он является сыном основателя этого клуба. Его отец — капо Семьи Витале.

Альваро занят, поэтому не обращает на меня внимания. Он тренируется с тем самым парнем — Савио. Они отрабатывают удары, и Альваро выглядит как грёбаный греческий бог. Пот струится по его голому торсу, мощной спине и напряжённым мышцам рук. Мокрые волны волос зачёсаны назад и блестят от капелек воды. Он поправляет их каждый раз, когда те спадают на глаза.

На нём чёрные брендовые шорты и кроссовки, а руки перебинтованы белыми спортивными бинтами, которые уже окрашены в красный. Его удары мощные, он не жалеет силы и выкладывается на все сто. Скользит по рингу подобно пантере, не стесняясь бить соперника, хотя это всего лишь тренировка.

Мои мечтания прерывает мужской хмык над ухом. Я резко разворачиваюсь и натыкаюсь на голое тело, исписанное татуировками и шрамами. Поднимаю глаза наверх из-за нечеловеческого роста и смотрю на Луку, основателя клуба.

— Здравствуй, Ария. Тебе чем-то помочь?

— Эм... — я тереблю ремешок сумочки и разворачиваюсь головой обратно к рингу. — Здравствуйте. Вообще-то мне нужен Альваро...

Лука свистит и подзывает его к себе через весь зал двумя пальцами. Однако вместо одного Альваро подходит вся орава из трёх потных возбуждённых парней. Они хватают друг друга за плечи, нагибают над полом и ударяют по торсу, смеясь как гиены. Их весёлое настроение обрывается при виде девушки — то есть меня.

Один из них начинает свистеть, жадно обводя глазами мои ноги. Если не ошибаюсь, это Романо. Он — племянник дона Витале и кузен Массимо. Тот ещё ублюдок. Второй Савио, а третий, конечно же, Альваро.

Они останавливаются в метре от меня, игнорируя Луку. Тот пытается что-то им сказать, но они слишком увлечены тем, что я каким-то образом попала в мужское логово.

— Привет, — я неловко улыбаюсь Альваро. — Мы можем отойти?

— Говорите здесь, нам интересно, — Романо пихает Альваро в плечо, но тот игнорирует.

— Заткнись уже, — Савио хватает его за предплечье и уводит обратно на ринг под строгий взгляд Луки.

Остаёмся только мы с Альваро и молчание между нами. Он не предпринимает попытки сделать вид, что рад мне, а я постепенно возвращаюсь в те моменты, когда стояла перед ним с глупым желанием впечатлить. Сделать всё, чтобы он влюбился в меня и понял, что я, оказывается, не так плоха. Но, видимо, это моя участь — унижаться перед ним всякий раз, когда мы оказываемся рядом.

— Ты что-то хотела? — раздражённо пыхтит Альваро.

— А, да. Я хотела поговорить насчёт случившегося... Ты не позвонил и даже не написал. Мне показалось это странным. Ну, вдруг ты хотел, но побоялся? Так вот, я пришла сказать, что мы можем с тобой куда-нибудь сходить после тренировки?

Альваро выгибает бровь и озадаченно смотрит на меня. Я перестаю тараторить и стараюсь привести дыхание в порядок, проклиная себя за дрожащий голос и заикание.

Он смотрит на меня очень долго. Дольше, чем должен. С каждой пройденной секундой он и его молчание заставляют меня чувствовать себя полной идиоткой. Кровь приливает к щекам и ушам, распространяется по всему телу, и я горю, желая провалиться под землю к чёртовой матери.

— Ну, было весело. А что ты хочешь услышать, Ария? Что мы теперь встречаемся?

— Н-нет... Но это же было не просто так?

— А как? — он усмехается. — Мы потрахались, на этом всё. Какое продолжение ты ждёшь?

Я хочу что-то ответить, открываю рот и сразу же закрываю его, борясь с внутренней дрожью и желанием умереть на полу прямо перед ним. Это слишком унизительно. Хуже, чем я себе представляла.

— Слушай, Ария, давай начистоту. Ты — подруга моей сестры и семьи, девочка, которая застряла в своей детской влюблённости к парню, с которым у неё никогда ничего не выйдет. Я специально игнорировал тебя всё это время, чтобы не переходить на излишнюю грубость, но ты восприняла моё молчание за согласие и зелёный свет действовать дальше. Ты мне неинтересна, понимаешь? Это был обычный трах под действием алкоголя, который инициировал даже не я, — он загнанно дышит, ещё не отойдя от тренировки, и зачёсывает волосы назад. В его взгляде полное недоумение. — Неужели твой интерес не прошёл даже после секса? Я думал, ты перестанешь таскаться за мной после этого.

— Хочешь сказать, один секс убирает интерес? — горько спрашиваю я.

Альваро снова усмехается и скрещивает руки на груди.

— А разве не так? Мне стало интересно трахнуть тебя, я сделал это и интерес сразу же исчез.

Я кусаю губу до боли. Раздираю мягкую плоть в кровь, чтобы не позволить слезам выйти наружу прямо при нём.

— Я поняла тебя, — я улыбаюсь из последних сил.

Затем разворачиваюсь и на дрожащих ногах покидаю зал. Жду, когда он окликнет, будто мы в дешёвой дораме, но этого не происходит. Ни сейчас, ни через секунду, ни тогда, когда дверь за мной закрывается. Он просто уходит тренироваться дальше, будто ничего не было.

Я иду по длинному коридору, хватаясь рукой за стену, и даю слезам волю, размазывая тушь по лицу. Мимо идут какие-то парни, разговор которых замолкает, когда они видят меня. Я прячу лицо и ускоряю шаг. Глаза щиплет, я раздражённо выдыхаю и поднимаюсь по лестнице, чтобы выйти из клуба.

На улице стемнело. Я достаю телефон, чтобы подсветить себе фонариком дорожку и не упасть. Трясущимися руками ищу приложение такси и вызываю самое ближайшее, не заботясь о цене и ставя в пункт назначения какой-то бар.

Стыд разъедает меня изнутри. Грызёт внутренности, переворачивает их вверх дном и издевается надо мной, заставляя вспоминать каждую секунду того позора. Каждое сказанное им слово, которое проводило ножом по моему сердцу.

Руками держусь за обшарпанную стену, чтобы не упасть на асфальт и не забиться в истерике. Это настолько унизительно и настолько больно, что я едва сдерживаюсь, чтобы не заорать.

Он вёл себя так, словно я очередная игрушка на ночь. Та, с которой можно побаловаться, а наутро выкинуть из-за ненадобности. Эта мысль уничтожает меня ещё больше. Горечь поднимается к горлу, я проглатываю её и вытираю слёзы, когда вижу фары подъезжающего такси.

Молча сажусь в салон и утыкаюсь лбом в стекло. Водитель смотрит на меня в зеркало дальнего вида, но я игнорирую его, предпочитая снова утонуть в собственных мыслях и эмоциях, из раза в раз прокручивая в голове слова Альваро.

Поездка проходит в молчании и моих частых всхлипах. Вытираю слёзы влажной салфеткой из сумочки, расплачиваюсь с таксистом и выхожу из машины, натыкаясь на неоновую вывеску бара. Я в нём ни разу не была, да и в принципе в Бостоне я не знаю мест, куда можно было бы сходить отдохнуть. Я коренная жительница Лос-Анджелеса.

Без понятия, какой контингент меня ждёт в этом месте. Это будет как русская рулетка. Повезёт или нет — это мы сейчас и узнаем.

Входя внутрь, я моментально чувствую настойчивую смесь запахов из сигарет и алкоголя. Плетусь в конец зала, осматривая интерьер бара: красные стены, неоновые вывески и плакаты, пол, выложенный чёрно-белым ромбом, и диско-шар над танцполом, где сейчас танцуют две женщины.

Так как сегодня будничный день, людей здесь мало. Я нахожу свободный столик в углу зала, откуда видно всё пространство, включая бар и выход из здания. Папа всегда учил меня садиться спиной к стене, а лицом к двери. Даже в знакомых местах.

Ко мне подходит милая девушка в чёрном платье и красном фартуке. Её русые волосы собраны в пучок, а в глазах читается усталость. Она вымученно улыбается, и я заказываю у неё один сет шотов, преимущественно с девяностопроцентным содержанием алкоголя, а не сиропа и сока.

Выгляжу я точно не как принцесса и желания смотреть в зеркало у меня нет. В принципе сил что-либо делать больше не осталось. Слёзы отняли у меня последние остатки самообладания и желания улыбаться миру. Так что я просто утыкаюсь лицом в стол и рассматриваю царапины, покрывающие всю поверхность тёмного отполированного дерева.

— Какая встреча, — я слышу знакомый голос над ухом и поднимаю голову, встречаясь глазами с Ником.

— О.

— И тебе привет, Ари, — он по-хозяйски садится напротив и складывает руки на столе.

Николас как всегда излучает элегантность и уверенность человека, у которого на карте American Express состояние, которого хватит на несколько поколений. На нём чёрный костюм тройка и брендовые часы, на которые он как минимум посмотрел уже три раза.

Мы познакомились с ним не так давно. Это было в одну из наших с Леонорой поездок в Бостон. Мы решили сходить в клуб и развеяться. Ну, как мы, скорее я. Тогда Николас помог нам войти внутрь, заплатил за входной билет и VIP-ложу, в которой мы хорошо проводили время, пока не пришли Аспиды, испоганившие нам настроение.

Николас кажется мне милым. Он ухоженный, добрый и вежливый парень, который умеет поддерживать беседу. Но сейчас я не уверена, что хочу с кем-то разговаривать. Моё состояние умоляет выгнать его и остаться наедине с собственными монстрами. Однако я выдавливаю улыбку и приглашаю его сесть, хотя он и так уже сидит.

— Жизнь снова сводит нас.

— Чудо какое-то, да? — он смеётся бархатным баритоном и подзывает официантку, заказывая бутылку крепкого алкоголя. — Ты выглядишь... не очень.

— Спасибо, — усмехаюсь я. — А ты мастер комплиментов.

— Я серьёзно, Ария. Ты в порядке?

— Вполне, — я поднимаю глаза со стола на него и отвлекаюсь на официантку, которая приносит нам шоты и полную бутылку коньяка.

Николас осматривает мой стартовый набор на сегодняшнюю ночь и качает головой. Я облизываю губы и пододвигаю разноцветные рюмки ближе. Их содержимое пахнет фруктами, но я знаю, что на вкус это должно быть убойное месиво из водки, текилы и рома.

— Что случилось? — спрашивает Ник.

— Ничего такого, о чём бы я хотела говорить с тобой.

Получается грубее, чем я хотела, но кого это теперь волнует?

— Что ты делаешь в Бостоне?

Николас мастерски игнорирует меня.

— Значит, случилось, — он откупоривает бутылку и наливает себе небольшую порцию. Чокается со мной, и мы одновременно запрокидываем головы назад, вливая в себя алкоголь.

Сладость течёт по горлу, смешиваясь с ядерной мешаниной алкоголя разных градусов. Привкус апельсина и клубники сливается с водкой и ромом, которые ударяют в голову после первой же рюмки.

— Ты часто тут бываешь? — спрашиваю я, чтобы сменить тему, и затем выпиваю второй шот из шести.

— Иногда.

— Почему именно это место?

— Здесь относительно тихо. Нет раздражающих знакомых и нежелательных друзей.

— А я тогда кто? Раздражающая знакомая или нежелательный друг? — я усмехаюсь, выгибая бровь, и опрокидываю третью рюмку.

— Ты приятное исключение, — Николас улыбается.

— Поверю.

Николас переходит на смех, подливая себе алкоголь, и я смеюсь вместе с ним. Алкоголь постепенно начинает действовать на нервную систему и расслаблять её, поэтому я откидываюсь на спинку стула и устраиваюсь поудобнее.

Людей становится больше. Гул увеличивается, а количество людей на танцполе превышает десяток. Я заказываю ещё один набор шотов и параллельно допиваю первый.

— Ты так и не сказал, что делаешь в Бостоне, — подмечаю я.

— У меня здесь дела.

— Слишком обобщённо.

— Ты тоже не делишься подробностями, — Николас подмигивает.

— Я не претендую на твоё общество.

— Но принимаешь его, — он снова улыбается одной из своих очаровательных улыбок и подкупает меня ей.

В яблочко. Я не отвечаю ему лишь потому, что он чертовски прав, но это же моя натура, разве нет? Улыбаться парням, быть удобной, принимать внимание, которое мне дают.

— Будь послушной девочкой, Ари. Ты ведь была создана для того, чтобы угождать таким, как я. В конце концов ты не способна ни на что, кроме как раздвигать щель и давать в рот, малышка.

Я мотаю головой, прогоняя нежелательные воспоминания, и всхлипываю, в пьяном бреду не осознавая, что ко мне снова возвращаются кошмары. Это последнее, что я хочу.

Официантка приносит Николасу закуски. Я не обращаю внимания на них и на то, что он пододвигает их ближе, угощая. Вместо еды я выбираю алкоголь, чтобы забыть и не чувствовать то, что вынуждает меня скулить и ещё крепче держать маску независимой девушки.

На телефон приходят сообщения от родителей, но я смахиваю их в сторону. Затем приходит сообщение от Леоноры, которую я тоже игнорирую. Если отвечу, то начну изливать душу и проклинать её брата, а она и так в последнее время выглядит подавленной. У меня есть подозрения насчёт брата Массимо — Фабиано, потому что он тот ещё ублюдок, отравляющий ей жизнь.

— Что тебе от меня нужно, Николас? — спрашиваю я прямо.

— Прямо сейчас? Ничего.

— А вообще? — я подаюсь вперёд, складывая руки на столе. Разве парням вроде него не нужен обычный трах после приятного времяпрепровождения?

Николас молчит. В этой паузе я знаю ответ, который он медлит произносить. Чувствую то, в чём хотела бы ошибиться. Но у меня есть ещё один талант: видеть то, что многие не видят.

— Это уже другой разговор, — Николас наконец отвечает, выпивая стакан коньяка.

Я подтверждаю свои догадки и усмехаюсь. Ничего иного, к сожалению, ждать не стоило.

Дверь бара распахивается, и раздаётся звенящий звук, но я бы не обратила на него внимания, как и не обращала всё это время, что сижу здесь. Однако громкие приближающиеся шаги вынуждают меня оторваться от лица Ника и лениво посмотреть в сторону.

Глаза натыкаются на Массимо. Я не верю и щурюсь, пытаясь разглядеть в знакомых чертах лица кого-то другого, но не получается. Он замирает на месте, вокруг него снуют пьяные посетители и официантки. Его взгляд задерживается на Николасе, который сидит к нему спиной, и затем на мне, до этой секунды воркующей с ним.

Я вижу, как лицо Массимо за секунду звереет. В нём поднимается нечто тёмное, чего я никогда не видела и не хотела бы видеть. Но знаете, что хочу сказать? Мне плевать. Если они думают, что могут таскать меня как игрушку, пусть выкусят.

Николас замечает мой взгляд, устремлённый в сторону, и оборачивается, натыкаясь на знакомого.

— Ну вот, — говорит он с лёгкой улыбкой. — А ты спрашивала, что мне надо. Кажется, теперь это неважно.

Массимо приближается к нам за считанные секунды. Его глаза горят огнём, а руки сжаты в кулаки, по всей видимости желая набить лицо первому попавшемуся. Но, судя по тому, как он смотрит на Николаса, разбить лицо он хочет именно ему.

— Какого чёрта ты здесь делаешь? — Массимо не кричит, но в его голосе слышится чистое раздражение, которое вот-вот перерастёт в насилие.

— Пью, — спокойно отвечает Николас. — И развлекаю свою подругу.

— Она не твоя забота.

— Она вообще, кажется, не чья-то, — он пожимает плечами и подливает себе алкоголь.

— Ты кто такой, чтобы мешать мне хорошо проводить время? — я вскакиваю из-за стола, разозлившаяся невоспитанностью Массимо. — Что ты здесь вообще забыл?

— Мы поговорим об этом позже.

— Поговорим об этом позже? С чего ты взял, что я вообще хочу разговаривать с тобой?

— Ты не отвечала на мои сообщения, — он бросает взгляд на Николаса, который уже задвигает стул.

Я разворачиваюсь на друга с недоумевающим взглядом. Он поправляет пиджак и оставляет на столе несколько купюр. Какого хрена?

— Ещё увидимся, Ария, — бросает Ник напоследок.

— Не увидитесь, — рычит Массимо.

Николас улыбается и подмигивает мне.

— Это не тебе решать.

Он покидает бар и оставляет меня наедине с Массимо. Я снова смотрю на его злое лицо и раздражаюсь ещё сильнее.

— Я не отвечала на твои сообщения, потому что не хотела. Если девушка игнорирует, значит, она не хочет общаться. Что сложного, Массимо? — я толкаю его в грудь, чтобы он отошёл в сторону и дал пройти.

— Ты могла хотя бы написать, что добралась до дома.

— Ты заделался мне в мамки?

— Я волновался.

— О, тебе точно не стоит волноваться обо мне, — я развожу руками и хватаю сумочку. — Ты мне никто, Массимо. Хватит напоминать о себе каждый удобный раз. Забудь то, что между нами было, этого больше не повторится. Сделай вид, что не знаешь меня, окей? Пока.

Я скольжу между ним и столом, направляясь к двери и вызывая такси в ближайший двор, в который хочу пойти, чтобы он не нашёл меня. Но Массимо, кажется, не понял, что я хотела до него донести, поэтому хватает меня за руку чуть выше локтя и насильно помогает выйти из бара.

— Что ты делаешь, мудак?! — я пытаюсь вырваться из его хватки. — Я же сказала, что мне неинтересна твоя надоедливая компания. Исчезни!

— А я сказал не гулять в Бостоне одной.

— Какая разница, что ты сказал?!

— Тогда какая мне разница, что ты тут пищишь?

Я резко перестаю бороться и щурюсь, смотря на его уверенное лицо и железную хватку, благодаря которой не могу сдвинуться ни на сантиметр.

— Это я пищу? — я показываю пальцем на себя, а затем на него. — Это ты тут гавкаешь.

— Тебе показать, кто гавкает?

— Что ты имеешь в виду?!

— Кажется, я не сказал ничего сложного, чего бы ты не поняла, лисичка? — он в последний раз усмехается и дёргает на себя.

Я пытаюсь затормозить, но каблуками получается плохо. В конце концов я просто иду за ним, шипя от злости и боли. Он мастерски уворачивается от моих ударов сумочкой и останавливается около чёрной затонированной машины. Она такая чистая и блестящая, что я вижу в ней своё потрёпанное и до жути уродское отражение.

— Садись в машину.

— Ещё что? Может, на колени перед тобой встать?

— А ты так хочешь? — Массимо облизывается.

— Я не это имела в виду, ублюдок! — кричу я. — Я имела в виду умолять тебя, чтобы ты наконец отпустил меня.

— Конечно, я понял. А теперь по-хорошему садись в машину.

— А то что? — я бегаю в разные стороны, когда он пытается посадить меня в устрашающий «Dodge Challenger». Откуда я знаю марки машин? Брат постарался.

Массимо останавливается и пыхтит. Открывает дверь автомобиля, наступая на меня широкими шагами.

— Тебе не понравится мой способ, Ария.

— Да что ты? А ты попробуй поймать меня, — я срываюсь с места, перед этим сняв каблуки и выкинув их.

В голые пятки впиваются острые камни, из-за которых я шиплю. Мне не удаётся пробежать больше пяти метров, потому что Массимо перехватывает меня и перекидывает через плечо. Я брыкаюсь и бью его кулаками по спине.

— Отпусти меня!

— Нет. Я поймал тебя.

— И что теперь?!

Вместо ответа Массимо заталкивает меня в салон машины, пропитанный его одеколоном, каким-то ароматизатором и шоколадным табаком, который он всегда курит. Я не успеваю выбраться наружу. Он застёгивает на мне ремень безопасности и быстро обходит машину, садясь на водительское сиденье.

Двери оказываются заблокированы, и мне не остаётся ничего, кроме как выдохнуть и привести дыхание в норму. После небольшой пробежки в алкогольном опьянении я отчётливо чувствую, что меня сейчас вырвет. О боже.

— Куда ты меня везёшь? — я закрываю рот рукой и сдерживаю рвотный позыв.

— К себе.

— Зачем?

— Будем развлекаться, лисичка, — он разворачивается ко мне и подмигивает, срываясь с места под животное рычание автомобиля.

Я бросаю на него короткий взгляд и фыркаю, хотя меня всё ещё подташнивает.

— Если я блевану у тебя в машине, не говори, что я не предупреждала.

Он усмехается, не глядя на меня.

— Тогда держись крепче, лисичка. Потому что обратно я тебя уже не отвезу.

В главе упоминаются Фабиано и Леонора — их история завершена и есть в профиле.

Выход глав, спойлеры, арты и видео по книге в моём тгк: LIA MORTE | исповедь Морте. Всех жду. Ссылка: https://t.me/blosshell