МАССИМО. ГЛАВА 4

МАССИМО

Мне не свойственны импульсивные поступки, хотя по моей семье этого не скажешь. Я вырос в стенах, где агрессию подавали на завтрак, а день заканчивался ужином, за которым обсуждали, как лучше расчленить тело, чтобы его не нашли. В это время из подвала доносились мольбы очередного провинившегося отброса, которого уже вычеркнули из списка живых.

В отличие от моего брата или матери, которые славятся своей кровожадностью, я пошёл в отца, который умеет держать маску безразличия, когда нужно. Мне удаётся маскироваться под нормального человека и быть в чужих жизнях неким спасательным звеном, пока они не узнают, кем я являюсь на самом деле.

Никто понятия не имеет, что я действительно чувствую. Они даже не догадываются, что я прячу внутри себя в свободное от боёв и тренировок время. Быть умным — значит вовремя прикинуться тупым. Именно этой тактики я придерживаюсь, если можно избежать очередного насилия, которое и так заполонило мою жизнь

Всё своё детство я рос с братом-психопатом и сестрой-социопаткой, но только если первый признал свою неадекватность, то вторая продолжает делать вид, что она нормальная. Я всегда где-то между. Занимаю золотую середину, будучи вторым ребёнком в семье. Это и есть проклятье средних детей, не так ли?

Именно поэтому, чтобы скрыть свою истинную сущность, я начал заниматься боями. Этому поспособствовали отец и мать, которые изводили нас с Фабиано с самого детства: постоянные тренировки, дисциплина, режим сна и правильное питание. Жизнь как у солдата. Подъём в шесть, завтрак без разговоров, стрельба до онемения в руках, тренировка, обед, короткий отдых и снова тренировка до темноты. К этому также добавляются учебные занятия.

Мне нравится изводить себя до состояния, когда не можешь даже пошевелить пальцами. Когда валишься без сил и вырубаешься, стоит закрыть глаза. Тогда в голову не лезут мысли, которые ты тщательно пытаешься подавить на протяжении всего дня. Ты отключаешься, а когда просыпаешься, всё начинается по кругу.

Не знаю, кем бы я стал, если бы не дисциплина. Тогда мои демоны в голове заполонили бы собой всё пространство. А если бы это произошло, я бы натворил кучу дерьма, которое сам бы разгрести не смог. Тогда пришлось бы просить помощь, а я крайне не люблю делать это.

Но так продолжалось недолго. Всему есть свойство заканчиваться, и в последнее время я чувствую, как от моей дисциплины остаётся одно название. Вроде я делаю всё то же самое: рано встаю, завтракаю супербелковым месивом, иду в бойцовский клуб и провожу там больше положенного, возвращаюсь домой глубокой ночью и отрубаюсь. Но я знаю, что что-то не так.

Например, я стал больше пить и употреблять. Не то что чтобы я алкоголик или наркоман, нет, просто Маттиа, мой кузен, стал устраивать больше вечеринок, чем стоило бы. А я не могу их пропускать. Поэтому я научился держать себя в узде и улыбаться, когда не хочется, но надо.

Этому послужил наш переезд в отдельный от родителей особняк, где мы основали закрытое объединение детей трёх самых влиятельных Семей Бостона: Витале, Моретти и Висконти.

Если быть точнее, то Аспидами мы прозвались, когда мне только-только исполнилось шестнадцать. Это был приём в особняке родителей, где один из гостей нелестно выразился о наших Семьях. Мы не придумали ничего лучше, чем поймать его у фонтана на заднем дворе. Фабиано вырезал на теле мужчины змею, пока мы с Маттиа держали его, а затем зарезал.

Тот день навсегда отпечатался в моей памяти. Это стало отправной точкой для Фабиано, который вкусил запретный плод и больше никогда не прекращал купаться в крови, и для нас с Маттиа, которые до этого видели смерть только по телевизору. Это было крайне жестоко, я не хотел убивать мужчину, но бросить братьев означало бы повести себя как крыса.

Однако истинная причина, по которой я не хотел брать на душу грех, заключалась не в том, что мне было жалко ублюдка, который задел нашу национальность и оскорбил Семью. Я понимал, если развязать мне руки, в будущем это станет очень и очень большой проблемой для Семьи и меня самого.

Но в мире, в котором мы живём, смерть ходит по пятам и дышит в затылок. Здесь либо ты, либо тебя. И если тебе хочется жить — ты будешь бороться до последнего. Так я и сделал, погрузив руки в кровь по локоть.

Поэтому, когда внутри накапливается лишняя агрессия, я выпускаю пар на ринге. Тренируюсь, тренируюсь и ещё раз тренируюсь. Бью, получаю в ответ и наконец чувствую что-то, похожее на наслаждение. Мне не так важны деньги, как внутреннее состояние, которое приходит после боя и сразу уравновешивает меня.

Помните, что я сказал в самом начале? Мне не свойственна импульсивность, потому что я научился владеть собой и внутренними демонами. Я повёл себя крайне глупо, решив всё бросить и ворваться в бар, где сидела девушка, с которой мы трахнулись всего два раза.

Мне должно быть плевать, кто она и что из себя представляет, потому что как бы некрасиво это ни звучало, девушки в моей жизни надолго не задерживаются. У меня никогда не было длительных отношений, разве что один неудачный опыт, который закончился болезненным расставанием. На этом всё.

Я люблю трахаться, у меня специфические вкусы, которым мало кто способен угодить, но почему-то именно Ария заставила огонёк внутри меня постепенно разгораться.

Если честно, то я бы забыл её так же быстро, как и два года назад, но сейчас что-то изменилось. Меня раздражает, что я не понимаю, что именно. Я списываю всё на обычное влечение, потому что она красива и фигуриста. А ещё у неё до безобразия дерзкий язык.

— Это уголовно наказуемо, ты в курсе? — Ария перекидывает ногу на ногу и смотрит на меня с высоко поднятым подбородком и глазами, которые выдают её опьянение.

— Что именно?

— Ну, то, что ты насильно запихал меня в машину и везёшь к себе домой. По хорошему я должна написать на тебя заявление. А, и ещё ты чуть не избил Ника.

— Я бы его не избил, — наверное.

— Нет, ты бы сделал это, если бы он не ушёл.

— Но он же ушёл.

— Это не отменяет того факта, что ты готов был применить свои навыки вне ринга, — она фыркает и разворачивается к окну, за которым не видно ничего, кроме деревьев.

Я смотрю на отражение Арии в окне и улыбаюсь уголком губ, сжимая руль и увеличивая скорость, чтобы добраться до дома быстрее. Мне нравится смотреть, как она борется с тошнотой, пока стрелка спидометра ползёт вверх.

Особняк Аспидов находится в лесу, за охраняемым забором с колючей проволокой. Мы доезжаем до него за пятнадцать минут. Я паркуюсь, не заезжая на территорию, чтобы не терять лишнее время, и по-джентльменски помогаю Арии выползти из салона. В буквальном смысле.

— Ты должен мне новые туфли, — она наступает голой пяткой на гравий и морщится.

Ноги Арии трясутся, поэтому я подхватываю её на руки и захлопываю дверь автомобиля. Она чертовски медленная, так что проще донести её до дома самому.

— Попроси Николаса. Он точно не откажет даме.

— Из-за тебя он теперь ко мне не подойдёт, — она умудряется сложить руки на груди и поболтать ногами, пока я ввожу код от двери.

— Пойду поплачу.

— Ты испортил мне свидание!

Я ставлю её на пол и бросаю ключи от машины на шкаф в прихожей, где лежат ключи Маттиа и Фабиано, свидетельствующие о том, что они дома.

— Если не ошибаюсь, ты запивала горе из-за разбитого сердца? — я оставляю её стоять посреди коридора, а сам иду на кухню.

— Откуда ты знаешь? — шипит она, догоняя меня.

— Об этом трещит весь клуб, — безразлично отвечаю я, включаю небольшой светильник над плитой.

— Боже...

— В следующий раз выбирай более уединённые места.

Ария садится на барный стул и складывает руки на столешнице, осматривая интерьер, который не отличается своей уникальностью. Особняк выполнен в чёрно-бело-серых тонах, панорамные окна выходят на глухой лес, а из мебели только самое необходимое, если не учитывать бильярдный стол, игровые автоматы и прочую подобную хрень, которую накупил Маттиа.

Из интересного в особняке есть студия, где он рисует и бьёт нам татуировки. Бассейн, который он построил лично для себя, ведь так захотело его величество, и подвал, в котором в основном пропадает Фабиано. Не хочу знать, что там происходит. Из моего в доме только спальня, спортзал, который полностью оборудовал я, и небольшой питомник с бойцовскими собаками.

— Следующего раза не будет, — Ария подпирает голову кулаком. — Я больше не собираюсь так унижаться.

— Но любить-то ты его не перестанешь.

— Само пройдёт, — она опускает глаза вниз, понимая, что лжёт сама себе.

Мы познакомились с Арией два года назад. Ей было шестнадцать, а мне восемнадцать. Точнее, мы уже видели друг друга на приёмах, но никогда не здоровались, не представлялись и тем более не разговаривали. А когда выпала возможность, мы ей воспользовались на все сто.

Как помню, она страдала из-за Альваро ещё с подросткового возраста, а он считал её не больше, чем просто надоедливой подругой сестры. Местами Ария раздражала его, но он никогда не показывал ей свои истинные чувства, предпочитая игнорировать и делать вид, что её не существует.

— На самом деле я правда так устала от этого, — Ария икает, и я вспоминаю, что вообще-то она пьяная вусмерть. — Знаешь, каково это, влюбиться в человека и страдать, прекрасно зная и видя, как он отдаёт себя кому угодно, но не тебе? На мне будто грёбаное проклятие. Он никогда не смотрел на меня должным образом. И не посмотрит. Я задаю себе вопрос: почему? Что со мной не так? Неужели я недостаточно интересна, привлекательна и красива? Я не дотягиваю до него? Мне всегда казалось, что мы созданы друг для друга. Я проводила между нами параллель и, как оказалось, мы во многом сходимся... Или, может, я просто хотела в это верить? Не знаю...

Я ставлю перед Арией стакан, кидаю туда кубик льда и наливаю виски, начатый кем-то до нашего прихода. Затем наливаю себе и достаю из холодильника остатки вчерашней доставки.

— Между вами разница четыре года, Ария. Пока он вовсю боролся с половым созреванием, ты сидела в первом классе и училась складывать цифры.

— Но я же выросла, — она опустошает стакан и ставит его на мраморную столешницу с громким звуком. — Если бы я могла, я бы избавилась от этих чувств. Раньше влюблённость окрыляла меня. Я старалась стать лучше, чтобы на меня обратили внимание, стремилась к вершине. Но сейчас это вынуждает меня испытывать такую невыносимую боль. Я каждый день вижу, как он приходит и уходит с новой девушкой. Смотрю на это, а внутри всё горит от ревности. Я хочу плакать, разрушать и кричать, но не могу, потому что нельзя.

Ария захлёбывается в слезах и прячет лицо в ладонях. Размазывает остатки макияжа и дрожит, когда я наливаю ей ещё немного виски. Берёт стакан и делает внушительный глоток, готовая снова излить душу. Я не знаю, что сказать, поэтому просто слушаю. Сейчас ей это нужнее. Вряд ли она делится этим с Леонорой или тем более родителями.

— Ты даже представить не можешь, что он сказал. «Это был обычный трах под действием алкоголя, который инициировал даже не я. Мне стало интересно трахнуть тебя, я сделал это и интерес сразу же исчез», — Ария горько усмехается и цитирует Альваро. — Сказать такое девушке, которая пригласила тебя прогуляться после тренировки. Каким же грёбаным подонком нужно быть, чтобы сделать это!

Ария стучит кулаком по столешнице и всхлипывает, вытирая слёзы полотенцем, валявшимся на столе. Затем выпивает ещё один стакан и икает, смотря куда-то в пустоту.

Я вглядываюсь в её глаза, под которыми собрались остатки туши, в губы, на которых давно размазалась помада, и в подрагивающие руки, сложенные в крепкий замок.

Не уверен, что должен так делать, но я огибаю столешницу и встаю позади Арии. Прижимаюсь торсом к её спине и смотрю сверху вниз на растрёпанные рыжие волосы.

От Арии пахнет корицей, карамелью и чем-то цитрусовым. Аромат лёгкий, но я точно знаю: когда она проходит мимо, после неё остаётся шлейф, который ещё долго держится в воздухе.

Она вздрагивает, когда я касаюсь холодными пальцами её голых плеч. Веду вниз, дохожу до сгиба локтей и вновь поднимаюсь, вырисовывая неизвестные узоры. Её грудь начинает вздыматься быстрее, дыхание учащается, а руки вцепляются в край мини-юбки.

Я не прекращаю манипуляции. Нежно убираю её волосы на одну сторону и касаюсь шеи. Надавливаю большим пальцем на татуировку бабочки на затылке и обвожу контур, повторяя эскиз. Ария покрывается мурашками и слегка наклоняет голову, давая мне больше пространства для поглаживаний.

В штанах становится тесно. Прижимаюсь к ней вплотную и наклоняюсь к волосам, вдыхая сладковатый аромат духов. Он заполняет мои лёгкие, и я не уверен, что хочу, чтобы он исчезал. Мне необходимо впитать его настолько, чтобы он преследовал меня. Я становлюсь жадным до её запаха, кожи и волос.

Голова наливается свинцом. Я словно электризуюсь, дико желая прикоснуться к любой части тела Арии. Она красива везде, куда бы я ни посмотрел. Начиная от превосходного цвета волос и заканчивая идеальными изгибами тела. Её дерзость заводит меня. Я смотрю на неё и чувствую, как внутри просыпается животное.

Мои движения становятся интенсивнее. Я понимаю, что не должен делать это, но не могу остановиться. Ещё немного, пожалуйста. Всего секундочку, чёрт возьми.

Ария стонет, и я на секунду забываю, что вообще-то должен остановиться. Спускаюсь к груди и сжимаю её сквозь ткань топа, проклиная лисичку за то, что она не носит лифчики.

— Массимо, — она скулит, когда я сжимаю оба её соска и прокручиваю их между пальцев до боли. — Я... я не уверена, что смогу остановиться... М-мы не должны это делать...

— Не должны, — мой горячий шёпот опаляет её ухо. Одной рукой я спускаюсь ниже, второй продолжая играться с возбуждёнными сосками. — Просто дай мне немного насладиться тобой, лисичка.

— Так приятно, чёрт...

— Я знаю, — облизываю её татуировку и обвожу пальцами клитор сквозь кружевные трусики.

Ария вновь скулит, кусая нижнюю губу, чтобы не быть громкой. Я прикусываю её кожу, оставляя небольшую отметину, и рычу, зализывая рану. Она сжимает бёдра, но не может не поддаваться ими навстречу моим ласкам.

— Ты чертовски мокрая, лисичка. Ты была такой влажной в прошлый раз... Что, если я попробую тебя на вкус? Ты дашь мне насладиться твоей киской?

— Н-нет...

— Нет? Ты уверена?

Я не жду, когда Ария ответит. Прокручиваю её на барном стуле лицом к себе и наслаждаюсь видом заплаканных глаз и возбуждения, которое покрывает её щёки розовыми пятнами. Она смущённо опускает взгляд, и я смеюсь, борясь с желанием впиться в раскрасневшиеся губы, разодрать их до мяса и выпить кровь. Слизать каждую блядскую каплю.

Веду ладонями по её бёдрам, сминаю край юбки и задираю её вверх. Ария хватается за стул и прогибается в спине, не скрывая, что чертовски возбуждена. Об этом кричит её сбившееся дыхание и промокшие до ниточки трусики, которые я медленно стягиваю, оставляя болтаться у лодыжек.

Конечно же, они красного цвета. Я, блять, обожаю красный.

— О боже, — вздыхает Ария. — Массимо...

— Тише, лисичка. Просто дай мне посмотреть.

Не сводя глаз, я медленно опускаюсь перед ней на колени. Целую острые колени и развожу их в разные стороны. Помогаю Арии закинуть ноги мне на плечи и покрываю укусами внутреннюю часть бёдер. Она дрожит, запуская пальцы в мои волосы. Сжимает их, пока я приближаюсь к её киске, истекающей для меня.

— А говорила, что не хочешь. Посмотри, как ты ждала меня, лисичка. Трепещешь о любви к одному парню, а трахаешься с другим.

— Заткнись... Чёрт... — она запрокидывает голову назад, когда я прикладываю больше усилий, оставляя очередной укус.

— Лгать плохо, Ари, — я зализываю рану. — Особенно мне.

Её запах пьянит меня. Ударяет в голову, и я понимаю, что сам на грани. Припадаю губами к её влажным складочкам, касаюсь языком возбуждённого клитора и наслаждаюсь вкусом. Она вцепляется в мои волосы сильнее, причиняя боль, но я игнорирую её.

— Такая сладкая, — выдыхаю я, отстраняясь на секунду. — Не смогу тобой насытиться, лисичка.

Удерживаю бёдра Арии на месте и начинаю медленно скользить языком вверх-вниз. Проникаю кончиком во влажное лоно и дразню её, обводя его круговыми движениями. Затем снова поднимаюсь к клитору и присасываюсь к нему губами, вбирая в рот.

— Массимо, — она прогибается и насаживается на моё лицо. — Пожалуйста, только не останавливайся... О боже, так хорошо...

— Ты чертовски хороша на вкус, лисичка. Катайся на мне, давай...

Ария слушается, двигая бёдрами усерднее, а я лижу ещё более настойчиво. Работаю языком с клитором, а пальцами вхожу и выхожу из её киски, трахая до дрожи в ногах и громких всхлипов. Внизу всё хлюпает, подтверждая, как ей нравится происходящее.

Её глаза закатываются, живот начинает сжиматься и дрожать. Рёбра вздымаются, а бёдра подрагивают. Она не дышит, а хватает воздух короткими глотками.

— Боже... я сейчас...

Ария перестаёт сдерживаться, её томные стоны начинают разлетаться по всему дому. Смазка вытекает из неё густыми волнами, я проглатываю всё до капли, с диким желанием облизывая складочки и пульсирующий клитор.

— Массимо, я... Я сейчас... О, боже!

Ари кончает с протяжным стоном, прижимая моё лицо к киске, и я почти задыхаюсь, оставаясь зажатым между её ног, пока она не приходит в себя.

Её волосы растрёпаны, глаза блестят от слёз возбуждения, а ноги подрагивают. Я касаюсь нежной кожи кончиками пальцев и балуюсь, пока её тело отвечает конвульсиями на каждое мимолётное прикосновение.

Она тянет руки к моему ремню, желая расстегнуть его, но я перехватываю их и сжимаю, не давая совершить задуманное.

— Нет.

— Почему? — выдыхает она.

— Потому что сегодня я не буду трахать тебя, Ария.

— Но ты...

— Я хотел сделать тебе приятно, — я убираю мокрую прядь с её лба. — Поговорим об остальном, когда ты не будешь пьяна и подавлена из-за моего друга, разбившего тебе сердце.

Ария вздыхает и качает головой. Её плечи опускаются, но она понимает, что я прав.

— Какого чёрта?! Вы что, тут трахаетесь?

Я поворачиваюсь на громкий голос и вижу сонного Маттиа, стоящего в проходе в одних боксерах. Он зачёсывает волосы назад и смотрит то на меня, то на Арию, прячущуюся за моей спиной.

— Я вообще-то ем в этой комнате, сатана младший. Как мне теперь спокойно сидеть на этом стуле, зная, что тут происходило?

— Не драматизируй.

— Бескультурщина, — он зевает и исчезает так же быстро, как и появился.

Я снова разворачиваюсь к Арии и смотрю на её красное лицо. Начинаю смеяться, за что получаю удар в плечо.

— Ты не сказал, что здесь кто-то есть!

— Разве? — я делаю недоумевающий взгляд.

— Откуда мне было знать, что ты живёшь с братьями?! — она оглядывается по сторонам и спрыгивает со стула, надевая трусики и поправляя юбку. — Сколько вас здесь?

— Трое.

— Боже.

— Теперь знаешь.

— Да, спасибо. Очень вовремя, — Ария поправляет волосы и смотрит на меня так, словно что-то ждёт.

— Что?

Она выгибает бровь, продолжая молчать.

— Скажешь хоть что-нибудь?

— Ты должен отвезти меня домой.

— Нет.

— В смысле нет? Родители будут волноваться.

Я пожимаю плечами и достаю из кармана брюк помятую пачку сигарет. Затем вытаскиваю зажигалку, зажимаю между губ последнюю сигарету и поджигаю её. Маленький огонёк вспыхивает и на мгновение освещает моё лицо. Тьма отступает, а пространство особняка заполняется ароматом шоколадного табака.

Ария сокращает и без того крошечное расстояние между нами и выхватывает сигарету. Закуривает сама и демонстративно выпускает дым мне в лицо. Я не двигаюсь, позволяя облаку окутать меня целиком.

— Хочешь, чтобы я им соврала? — спрашивает она игриво. — Скажу, что останусь у подруги.

— А ты сможешь?

— Смогу. У меня миллион подруг, помимо Леоноры.

— Но являются ли они настоящими, лисичка? — я наступаю на Арию широкими шагами и вынуждаю её вжаться поясницей в столешницу.

Она облизывает губы и делает ещё одну затяжку, с интересом крутя сигарету между пальцев. От неё пахнет мной, и я зверею от этой мысли ещё сильнее, чем от осознания, что она находится на моей территории и не сможет сбежать, даже если сильно захочет.

— А тебе какая разница?

— Просто интересно. Доверяешь ли ты кому-то из окружения свои настоящие секреты, лисичка? — шепчу я ей на ухо.

Ария замирает, словно я произнёс что-то запретное. Глубоко затягивается, непрерывно смотря мне в глаза, будто я копнул туда, куда копать не стоило. Но меня забавляет больше не то, что она что-то скрывает, а то, что она понимает, что я могу достать из неё всё, что пожелаю. Залезть в её душу голыми руками и обнажить каждую рану, неровность и изъян.

Лисичка усмехается и приближается к моему уху. Облизывает мочку, переходя на шёпот, и я чувствую, как по телу разливается тягучее, запретное желание.

— Я не доверяю даже себе.

Я мягко отрываюсь, наблюдая за тем, как Ария докуривает сигарету, стряхивая пепел в мой стакан с коньяком.

— Ну так что?

— Что?

— Соврёшь родителям и останешься у меня, лисичка?

Ария долго молчит, сверля меня глазами. Сигарета между её тонких пальцев тлеет, и я не могу не отметить, насколько восхитительно и сексуально она выглядит.

Проходит несколько секунд, прежде чем она докуривает и выкидывает бычок в тот же стакан, куда стряхивала пепел. Затем выпрямляется в спине и обходит меня, останавливаясь в проходе.

— Так и будешь стоять? — Ария вскидывает бровь. — Или покажешь, где твоя спальня?

   Ставьте звёздочки, так главы будут выходить быстрее. 🖤
   Спойлеры, арты и видео по книге в моём тгк: LIA MORTE | исповедь Морте. Всех жду. Ссылка: https://t.me/blosshell