13

Хан Рим, как всегда, не стала ждать, пока все соберутся с мыслями — она просто взяла дело в свои руки. Написала Ёнхи сообщение договорившись о встрече. И теперь они стояли у стеклянных дверей супермаркета, где мигала вывеска и сновали туда–сюда люди, будто весь город жил своей обычной жизнью, а для них эти несколько минут тянулись особенно долго

–А я знал, что ты, Хва Джин, хороший — негромко, с лёгкой улыбкой сказал Кан Сок, будто наконец–то сложил в голове все кусочки и остался доволен картиной

Хва Джин покосился на него, чуть приподняв бровь, но в этом взгляде не было злости — скорее привычное раздражение

–Только другим этого не говори — усмехнулся он, слегка качнув головой. –И ты, Хан Рим, не перегибай палку с Ёнхи — уже серьёзнее сказал Хва Джин, переводя взгляд на неё. –Она не привыкла, что на неё разом столько внимания. Если мы начнём её обступать, она просто замкнётся

Хан Рим на секунду замерла, будто впервые задумалась, что её напор может быть не только силой, но и тяжестью. Потом медленно кивнула, признавая правоту

–Ладно — нехотя согласилась она. –Не буду налетать. Просто... просто хочу, чтобы она поняла, что не одна

Гын Дэ стоял чуть в стороне, спокойный и собранный, как всегда. Он смотрел куда–то вперёд, туда, откуда должна была появиться Ёнхи, и в его взгляде было не любопытство, а скорее уважение к чужой боли

–Интересно какая она — тихо задумался он, словно говорил сам с собой, но так, чтобы слышали все. –Наверно, она сильно настрадалась

Хва Джин тут же поморщился, будто эти слова царапнули его по самому больному

–Вы ещё давайте похороны устройте — покачал он головой, голос звучал жёстче, чем он хотел, но сдержать эту резкость не получилось. –Поэтому и не хотел никому говорить. Не надо из неё делать «бедную девочку», которую все должны жалеть. Ей не жалость нужна. Ей нужно, чтобы с ней говорили как с нормальной. А вот и она — уже тихо указал Хва Джин, будто не хотел спугнуть этот момент, когда Ёнхи, заметив его, уже сделала шаг вперёд, будто решилась

Но тут её телефон резко звякнул, и она, на секунду замешкавшись, поднесла его к уху. Лицо чуть дрогнуло — не от радости, не от злости, а как у человека, который уже привык: если звонят в такой момент, хорошего ждать не стоит. Она остановилась, чуть отвернулась, будто хотела спрятать этот разговор даже от самой себя

–Может, к ней подойти? — предложил Кан Сок

Хва Джин уже хотел кивнуть, сказать: «Да, пойдём», но в этот миг воздух будто стал густым, тяжёлым, а потом его разорвал резкий, неестественно громкий звук — скрежет металла, визг шин, который не был похож на обычный городской шум. Это был звук, от которого внутри всё обрывается ещё до того, как успеваешь понять, что происходит. Машина неслась на огромной скорости, будто кто–то вдавил педаль в пол и больше не мог её отпустить. Тормоза не сработали — никто даже не успел осознать, как всё случилось: удар, столб, который треснул, будто был из картона, и потом — тишина, в которой этот скрежет ещё звенел в ушах. А рядом, там, где только что стояла Ёнхи, теперь была только трава, смятая, примятая, и она сама — лежала, неловко подвернув руку, будто пыталась в последний момент сгруппироваться, будто даже в этом мгновении хотела хоть как–то себя защитить.
Время будто раскололось на «до» и «после».
Хва Джин рванулся вперёд первым — не думая, не выбирая, просто потому что стоять было невозможно. Кан Сок метнулся следом, Гын Дэ уже доставал телефон, но не для звонка, а чтобы зафиксировать секунды: время, положение машины, номер, всё, что потом может спасти. Хан Рим застыла на долю секунды, а потом тоже сорвалась с места, будто её тело знало, что сейчас нельзя медлить ни мгновения

–Ёнхи! — Хва Джин упал на колени рядом с ней, не замечая, как впивается в землю гравий, как холод пробирается сквозь ткань. Он не трогал её, не дёргал, не пытался поднять — только смотрел в лицо, ища хоть малейший признак, что она здесь, что она с ними. –Ёнхи, слышишь меня?

Её глаза были приоткрыты, взгляд будто скользнул по нему, не задерживаясь, как у человека, который ещё не вернулся из того мгновения, когда мир перевернулся

Кан Сок уже звонил в скорую, говоря всё; коротко, чётко, без паники, но так, что диспетчер точно поймёт: ситуация критическая. Хан Рим присела с другой стороны, не мешая Хва Джину, но так, чтобы Ёнхи могла увидеть и её лицо тоже — чтобы не было ощущения, что она одна в этом оглушающем шуме

–Глаза не закрывай — очень твёрдо сказала Хан Рим, наклоняясь так, чтобы попасть в поле зрения Ёнхи. –Мы тут. И сейчас приедет помощь. Ты только не закрывай глаза. Просто смотри на меня.

Ёнхи медленно моргнула, будто этот жест стоил ей всех сил, и в этом моргании было: «Я слышу». Хва Джин сжал кулаки, стараясь удержать в себе эту ледяную ярость, которая поднималась от бессилия. Он не мог ничего исправить в эти секунды, не мог отмотать время назад, не мог сделать так, чтобы этого не случилось. Но он мог быть здесь

–Держись — сказал он, глядя ей прямо в глаза, будто передавал ей эту свою твёрдость, как щит

Где–то вдали уже нарастал вой сирены — сначала тихий, почти нереальный, а потом всё ближе, ближе, как обещание, что они не одни в этой внезапно ставшей такой хрупкой тишине. Когда уже скорая приехала забирая девушку уезжаю в больницу, а с ними и четверо. Они ворвались в приёмное отделение следом за каталкой, будто боялись, что если хоть на секунду отстанут — Ёнхи исчезнет где–то в этих белых коридорах, среди чужих голосов и резких запахов антисептика. Хва Джин шёл вплотную за врачами, почти наступая им на пятки, но не мешал — только следил, чтобы ни на секунду не терялся из виду её силуэт

–Пациентка, 18 лет. Сбила машина — быстро, рублеными фразами говорил врач скорой, передавая смену тем, кто должен был дальше держать её жизнь в своих руках. –Удар пришёлся по касательной, но есть подозрение на травму головы и возможный перелом ключицы. Состояние нестабильное

Женщина за стойкой регистратуры подняла глаза, в них мелькнуло привычное напряжение человека, который каждый день видит чужую беду и учится держать лицо

–Неправильно перешла? — машинально спросила она, уже протягивая руку к карте, будто ответ на этот вопрос мог как–то упорядочить хаос
–Нет — отрезал врач, не тратя слов. –Похоже, машина не справилась со скоростью и въехала прямо на тротуар. Там не было перехода. Там вообще не должно было быть аварии
–Хорошо, поняла — женщина тут же набрала номер по внутреннему телефону, голос её стал твёрже, будто в этом «срочно» она собирала всю свою власть над этим шумным, суетливым пространством. –Нужен хирург. Срочно

Хва Джин стоял, сжав кулаки так, что ногти врезались в ладони, и смотрел на всё это, будто ждал какого–то отчёта, какого–то слова, которое объяснило бы, что сейчас происходит, и гарантировало, что всё будет в порядке

«Не может же она умереть. Нет. Не должна» — эта мысль билась внутри, как набат, заглушая все остальные

–Да где ваш врач? — не выдержал он, голос прозвучал громче, чем он хотел, и в нём прорвалось то, что он так старался держать под контролем: страх, острый и колючий, от которого хотелось крушить стены
–Вызвала — холодно, но без злобы ответила женщина, не отрывая взгляда от экрана, будто если она сейчас отвлечётся, вся эта хрупкая система рухнет. –Все врачи заняты. Но я вызвала того, кто нужен. Сейчас

Кан Сок шагнул ближе, не касаясь Хва Джина, но становясь рядом — так, чтобы тот чувствовал: он не один в этой буре. Хан Рим стояла чуть в стороне, будто пыталась уместить себя в этом пространстве, где не было места эмоциям, только действиям. Её пальцы нервно теребили край куртки, а в глазах застыл тот самый ужас, который приходит, когда понимаешь: ты не можешь просто ворваться и всё исправить, ты можешь только стоять и ждать. Гын Дэ, напротив, действовал — спокойно, размеренно, как человек, привыкший собирать факты

–Кто отвечает за её состояние? — спросил он, не требуя, а просто запрашивая информацию. –Нужно знать, к кому обращаться

Женщина на секунду задержала на нём взгляд, будто оценила эту твёрдость, и кивнула

–Сейчас выйдет врач. Но до этого момента... лучше подождите там — она кивнула в сторону небольшой комнаты ожидания, где на жёстких стульях сидели люди с такими же застывшими лицами, будто горе здесь было общим воздухом, которым все дышали

И в этот момент из одной двери вышла женщина врач в халате — явно собранная, с той особой внимательностью во взгляде, которая появляется у тех, кто привык за секунды считывать состояние человека по одному дыханию

–Что случилось? — коротко спросила она, сразу переводя взгляд на каталку, где лежала Ёнхи

Сотрудница регистратуры тут же протянула ей карту:

–Держи. Пациентка восемнадцать лет, сбита машиной на тротуаре. Удар по касательной, подозрение на травму головы и перелом ключицы. Состояние нестабильное

Врач кивнула, не тратя время на лишние слова, и тут же склонилась над Ёнхи, быстро, но бережно проводя осмотр: проверяя реакцию зрачков, пульс, осторожно ощупывая шею и плечи, отмечая каждую деталь. Её движения были отточенными, будто она тысячу раз делала это в самых разных обстоятельствах — и знала, что любая секунда важна. Хва Джин стоял так близко, как только позволяли правила, не сводя глаз с её рук, будто по тому, как она касается Ёнхи, можно было сразу понять — всё будет хорошо или нет. Он сдерживал себя, чтобы не задать сто вопросов разом, чтобы не мешать

–Есть реакция на болевые раздражители — тихо отметила врач, скорее для себя, чем для окружающих, делая пометку в карте. –Зрачки реагируют, но есть лёгкая асимметрия. Нужна срочно КТ, чтобы исключить внутричерепную гематому. И рентген ключицы

Кан Сок шагнул чуть вперёд, но не перегородил путь, а просто чтобы быть тем, кто услышит и запомнит каждое слово. Он не задавал вопросов лишь слушал

–Когда можно будет сделать КТ? — спокойно спросил Хва Джин
–Вы что, ее отец? — спросила врач, будто в первый раз не поверила, будто если он отец, то всё сразу становится проще, понятнее, укладывается в графу «родственник». В её взгляде мелькнуло лёгкое удивление — не из–за самого вопроса, а из–за того, с какой отчаянной решимостью Хва Джин держался рядом, будто имел на это полное право
–Нет — коротко ответил он, и на этот раз в голосе не было даже попытки спорить. Он просто признал свою беспомощность перед протоколом: он не родственник, он не имеет права знать, не имеет права быть тем, кто принимает решения
–Тогда, я вам ничего сказать не могу — уже мягче, но так же твёрдо повторила. Она не хотела быть жестокой — она просто делала то, что должна: соблюдала правила, которые придуманы, чтобы никого не подвести. –Нужно вызвать родителей либо опекунов. Всё. Мы поехали

И она увезла каталку с Ёнхи — быстро, точно, без лишних движений, будто каждое её действие было отрепетировано до автоматизма: поворот коридора, скрип колёс, тихий голос, что–то быстро говорящий в рацию — и вот они уже скрылись за тяжёлой дверью, которая закрылась с едва слышным, но окончательным щелчком

Родителей сразу же вызвали. Они примчались так быстро, будто дорога сама расступалась перед ними. Они вбежали в приёмное отделение — отец с потемневшим лицом, мать, едва держащаяся на ногах, но не позволяющая себе упасть. А за ними, чуть позади, шёл Джун Ён — мужчина, явно с Хва Джином одного возраста. Он был бледнее обычного, а в глазах застыло то самое беспомощное «я должен был быть там». Осмотр шёл быстро, но не суетливо — в этом была особая, выверенная точность, когда каждое движение врача стоит на своём месте и не терпит ни спешки, ни промедления. Все было очень даже не плохо и она уже собиралась выйти в приёмное отделение, чтобы лично сказать тем, кто столько часов простоял в ожидании, самое главное: «С ней всё будет хорошо». В голове уже складывались нужные слова — не сухие термины, а простые, чтобы сразу снимали тяжесть с чужих плеч. Но в этот момент её резко вызывали в операционную. Она на секунду замерла, будто пыталась удержать в себе и эту новую беду, и ту, с которой только что справилась

Потом коротко кивнула медсестре:

–У Мин Ёнхи стабильное состояние. Гематомы нет, перелом ключицы без смещения, есть растяжение, но это не критично. Если родители приехали, то они могут зайти к ней
–Сделаю — твёрдо кивнула медсестра, уже берясь за трубку внутренней связи

После она ушла — быстро, ровно, не позволяя себе ни секунды слабости, потому что там, в операционной, каждая секунда была на счету

Дожидавшимся ответам все уже доложили, как они вбежали в палату видя слабую Ёнхи. Хва Джин и Хан Рим стояли у изножья кровати — не мешая, не нависая, просто чтобы Ёнхи, если вдруг откроет глаза, увидела не только родителей, а ещё и тех, кто не ушёл. Кан Сок остался в коридоре — он тихо договаривался с медсестрой, чтобы им дали ещё хоть десять минут. Гын Дэ снова уткнулся в телефон, но теперь не ради новостей о Ёнхи: он искал любую зацепку про ту машину. Ёнхи лежала тихо, будто каждое движение стоило ей слишком дорого. Глаза то приоткрывались, то снова закрывались

–Мы сейчас купим тебе что–нибудь вкусное — тихо сказала мама, когда Ёнхи в очередной раз закрыла глаза и будто провалилась в короткий, но такой нужный сон. –То, что ты любишь. Даже если пока не сможешь съесть — просто пусть будет

Отец кивнул, и они вышли из палаты, стараясь не шуметь, будто боялись, что любой резкий звук может снова утянуть её в ту темноту, из которой она только–только начала выбираться. После ухода родителей в секунду зашла врач — спокойная, собранная, будто умела нести с собой тишину, даже если вокруг всё грохотало

–Добрый вечер. Я не преставилась. Меня зовут Пэк Суён, я лечащий врач пациентки — привычно, ровным тоном произнесла она, смотря карту Ёнхи и делая шаг вперёд, и вдруг замерла. Её взгляд скользнул по комнате, зацепился за Джун Ёна у окна — и на секунду профессиональная невозмутимость треснула