Глава 1.

Зула вновь ощущала нестерпимый жар. Бушующее пламя лилось непрерывным потоком по узким коридорам катакомб, обрушивая деревянные сваи. Огонь не щадил убегающих наемников, мгновенно расплавляя металлические доспехи и человеческую плоть. Она наблюдала из своего укрытия и старалась не шевелиться, опасаясь превратиться в кучку пепла. Каким-то чудом именно этот единственный угол за грудой обломков оказался для нее спасительным островком.

Перед ее глазами возникло лицо незнакомой воительницы. Зула запомнила каждую деталь: миндалевидные карие глаза, в которых плясал азартный огонек, и аккуратный нос с горбинкой, придающий ей едва уловимое упрямство. Доспехи на ней выглядели чужими, словно эта хрупкая девушка надела их не ради битвы, а для ритуального танца. Ей бы веселиться на празднике, а не вести отряд сквозь дым и пламя.

— Госпожа, мы их нашли! — из коридора неподалеку раздались голоса.

— Мне пора. Не выходи отсюда, пока все не закончится, — она сняла с шеи небольшой амулет с коралловой подвеской и протянула Зуле. — Если тебе доведется встретить госпожу Улаану или господина Аардэна Галзуура, передай им мое почтение.

Голос девушки дрогнул, но она твердо развернулась, надела шлем и зашагала вслед за своим отрядом.

Видение отдалялось и становилось более размытым.

«Нужно было узнать ее имя...» — подумала Зула.

Ее слух различил едва слышный хрип: «Во-ды...».

Неужели это ее голос?

Девушка закашлялась — острая боль и жжение в горле подтвердили ее догадки.

Знакомый затхлый, сырой запах ударил ей в нос, прежде чем она успела открыть глаза и осмотреться. Она услышала удаляющийся торопливый стук сапог и крик «Она очнулась!»

Логово банды Соны. Если бы подручные главарши бросили Зулу в канаву, подальше от людских глаз, то оказали бы ей милость. Но ей не повезло.

Зула попыталась оторвать голову от соломенного тюка, но тело отозвалось тупой болью. Мышцы затекли и одеревенели. Ноги слабо поддались. Продолжая разминать конечности, Зула прикинула, сколько времени она тут пролежала.

Последнее, что она помнила, — как Сона отвесила ей очередную пощечину и с силой наступила на запястье. Зула отчетливо услышала хруст ломающейся кости и потеряла сознание от боли. Но сейчас рука двигалась нормально. Она внимательно осмотрела место удара и ощупала его пальцами. Выглядело здоровым. Значит, минула пара месяцев либо здесь побывал лекарь. Если Сона наняла лекаря из верхнего города, придется расплачиваться за исцеление.

С третьей попытки она сумела сесть, игнорируя боль.

На перевернутом деревянном ящике Зула заметила кувшин и невольно облизала пересохшие губы. Нужно лишь протянуть руку, но сил оказалось недостаточно.

Она пробежала взглядом по комнате. Тусклый свет пробивался лишь сквозь решетчатую вентиляцию с улицы. Обстановка осталась прежней: расшатанный табурет, потертый деревянный сундук с ее скудными вещами и три книги. Обычное убранство тюремной камеры, которую уже долгие годы она называла домом. Каждый вечер Зула отчаянно молилась о том, чтобы вырваться отсюда. Начать другую жизнь.

Именно это желание и стало причиной избиения. Зула горько усмехнулась, вспоминая, как попросила Сону отпустить ее из банды. Стоило только заговорить о желании выбрать иной путь — поступить в храм или освоить ремесло, как лицо главарши перекосило от ярости. Для нее эти слова звучали как предательство.

Зула часто видела эти вспышки гнева, но раньше Сона никогда не била ее так сильно. Она по-своему была к ней добра, защищала от нападок, тренировала и даже научила грамоте. Именно эта доброта и обманула Зулу: она решила, что Сона по-сестрински любит ее. Как же она ошибалась.

В коридоре раздались тяжелые шаги. Дверь отворилась, и каморка озарилась ярким светом фонаря. Сона ступила внутрь. Величественная, подобно наследнице знатного дома, она не зря носила прозвище «Ангел трущоб». Тонкие черты лица обрамляли выпущенные из тугой прически пряди, окрашенные в рыжий оттенок. Этот цвет подчеркивал ее необычные зеленые глаза и россыпь веснушек.

На ней была рубашка из темного бархата с застегнутым под горло воротником, тяжелые кожаные брюки и золотое кольцо с черным камнем. А в прическу была вдета изящная шпилька, которую Сона часто пускала в ход в драке. Кинжал, как и всегда, висел на поясе в ножнах и слегка звякнул, когда главарша присела на шатающийся табурет и с прищуром осмотрела Зулу. Ее голос звучал ровно, почти ласково.

— Сейчас Дух принесет поесть. Выпей воды.

Она неспешно наполнила медную чашу водой из кувшина и протянула Зуле. Девушка приняла ее и по привычке принюхалась.

«Просто вода.»

Она сделала несколько жадных глотков и поставила чашу.

Дверь вновь скрипнула, и Дух поставил на ящик миску с бульоном и мясом. Он бросил на Зулу быстрый виноватый взгляд и тут же исчез в коридоре.

— Я... — Зула закашлялась, пересохшее горло горело от жажды.

— Ешь, — отрывисто бросила Сона и скрестила руки на груди. Она остановила взгляд на правом запястье Зулы.

«Что же ее интересует? Считает, во сколько обошлось исцеление?»

Сона поднялась и села на край тюка, положив тяжелую руку Зуле на плечо. Девушка вздрогнула и замерла: «Успею ли я уклониться, если она все же решит ударить?»

— Брось эти мысли. Я не стану бить тебя снова, — произнесла Сона, наблюдая за каждым движением девушки. — Ты плохая лгунья, Зула. Твое лицо всегда выдает тебя, поэтому я и не беру тебя на серьезные дела.

Зула взяла ложку. Желудок сводило от голода, и бульон показался на удивление сытным. Она жадно отпила его и проглотила мясо, почти не жуя.

— Я заботилась о тебе долгие годы, была тебе и матерью, и отцом. Ты досыта ела и неплохо жила за мой счет. И вот вместо благодарности ты решила предать меня.

— Извини, — пролепетала Зула, сжимаясь в ожидании удара.

— Так и быть. Я отпущу тебя, — равнодушно ответила Сона.

— От...пустишь? — выдохнула Зула.

— Помнишь, чему я учила тебя? У всего есть цена. — Улыбка Соны стала хищной. — У твоей свободы тоже. Десять тысяч золотых. Верни мне долг, немного заплати сверху и проваливай.

«Подумать только, десять тысяч! На такую сумму можно купить целое здание в верхнем городе!»

— Это... это очень много, — прошептала Зула, чувствуя, как по щекам побежали слезы. Надежды нет. Она погрязла в этой жизни.

— Много? — Сона нахмурилась и поправила ворот рубашки, словно он мешал ей говорить. — Других отсюда выносят по частям в мешках прямо к реке. Ты хочешь так же?

Зула сглотнула и покачала головой.

— У тебя проявились весьма необычные умения. — Сона подалась вперед, снизив голос. — Твоя рука точно была сломана. Тебя приволокли сюда и позвали лекаря, он приехал через пару часов, а ты цела и невредима. Словно тебя и не били.

— Не может быть! — Сердце Зулы зашлось в бешеном ритме.

«Мое тело залечило такие раны? За два часа. Нет. Не может быть. В детстве родители возили меня к абшиг-ламе. Тот после ритуала четко сказал: во мне нет ни толики магии. Возможно, кто-то из банды исцелил меня до прибытия лекаря?»

— Я и сама не поверила. Нам нужно проверить, на что еще способно твое тело, — Сона похлопала ее по плечу и поднялась. — Я позову тебя, когда придет время. А пока отдыхай.

— Я поняла, — тихо произнесла Зула, не поднимая глаз. Она заставила себя говорить ровно. Сейчас главным было показать покорность.

Сона вышла, тяжелая дверь за ней закрылась, и засов с щелчком встал на место. Шаги главарши стихли. Зула осталась в темноте, осматривая свое исцеленное запястье. Десять тысяч золотых казались неподъемной суммой, но девушка осталась жива. У нее появилось время, чтобы восстановить силы и придумать, как поскорее заработать золото.