глава 27.конец жизни?..
Неделя превратилась в вечность. Долгую, мучительную, полную слёз и горя. Полина не ела. Не спала. Она сидела на диване, укутавшись в старый плед, и смотрела в одну точку. Иногда она брала в руки его рубашку - ту самую, серую, которую он носил чаще всего, - прижимала к лицу и вдыхала запах, который постепенно выветривался. С каждым днём его становилось всё меньше, и от этого становилось ещё страшнее. Казалось, что вместе с запахом уходит и он сам. Навсегда.
Она не плакала. Слёзы закончились в первые дни. Осталась только пустота - глубокая, чёрная, бездонная. Она смотрела на мир через мутное стекло, и мир казался ей чужим. Люди ходили по улицам, смеялись, разговаривали, а она сидела в своей комнате и не понимала, как они могут жить, когда его больше нет.
Даня был рядом почти постоянно. Он бросил все дела, все встречи с пацанами, все разборки. Он сидел с ней, приносил еду, которую она не трогала, уговаривал поесть, поспать. Но она только качала головой и отворачивалась.
- Полюшка, - говорил он тихо, садясь рядом. - Ты должна поесть. Ради ребёнка. Ты же не одна теперь.
Она поднимала на него пустые глаза и говорила:
- Я не хочу. Ничего не хочу.
Он сжимал кулаки и выходил на кухню. Там он садился за стол, закрывал лицо руками и сидел так часами. Внутри него всё разрывалось. Он врал ей. Каждый день, каждую минуту он врал своей сестре, и эта ложь разъедала его изнутри, как кислота.
Он знал, что Никита жив. Он знал, что он скрывается. Он знал, что это временно. Но он также знал, что Полина не должна знать правду. Пока не должна. Если она узнает, что он жив, она побежит к нему. А это может стоить ей жизни. И жизни ребёнка.
Но он не думал, что всё обернётся так.
Он видел, как она тает. Как её лицо становится бледным, как под глазами залегают тёмные круги, как она худеет с каждым днём. Она стала похожа на призрака - тихая, прозрачная, почти невесомая. Она перестала звонить Виолете, перестала выходить из дома, перестала разговаривать.
Даня пытался достучаться до неё. Приводил Виолету, которая садилась рядом, брала её за руку и говорила:
- Поль, я здесь. Я с тобой. Ты не одна.
Полина смотрела на неё и кивала. Но в глазах её не было жизни.
Прошла неделя. Долгая, мучительная, полная слёз и горя. В один из дней Полина почувствовала сильную боль в животе. Сначала она подумала, что это от голода. Но боль становилась всё сильнее, резче, острее. Она скрутилась на диване, схватившись за живот, и закричала.
Даня прибежал на крик. Он увидел её - бледную, в холодном поту, с широко раскрытыми глазами, полными ужаса.
- Даня, - прошептала она. - Больно... очень больно...
Он схватил телефон, вызвал скорую, потом позвонил Виолете и сказал, чтобы она срочно приехала. Потом подхватил сестру на руки и понёс в машину.
В больнице их встретили врачи. Полину увезли в палату, а Даня остался в коридоре. Он ходил из угла в угол, кусал губы, сжимал кулаки. Виолета приехала через десять минут и села рядом с ним.
- Что случилось? - спросила она.
- Не знаю, - ответил он. - Она закричала, схватилась за живот. Я не знаю, что с ней.
Через час вышел врач. Лицо у него было серьёзным. Даня вскочил.
- Что с ней? - спросил он.
- Выкидыш, - сказал врач. - Из-за сильного стресса и истощения. Мы сделали всё, что могли, но ребёнка спасти не удалось.
Даня замер. Слова врача прозвучали как приговор. Он смотрел на него и не мог поверить.
- Что? - прошептал он. - Как выкидыш?
- Стресс, недоедание, бессонница. Организм не выдержал. Ей нужно время, чтобы восстановиться. И покой. Много покоя.
Даня отвернулся, ударил кулаком в стену. Виолета ахнула и схватила его за руку.
- Даня, прекрати! - сказала она. - Ты не поможешь ей этим!
Он обернулся. В его глазах стояли слёзы. Он не плакал с детства. Но сейчас он не мог сдержаться.
- Я виноват, - сказал он. - Я во всём виноват. Я должен был сказать ей правду. Я должен был...
- Ты не мог, - сказала Виолета. - Ты сделал это, чтобы защитить её. Ты не знал, что так выйдет.
- Я знал, что она страдает! - крикнул он. - Я видел, как она угасает! И ничего не сделал!
Он замолчал, прислонился к стене и сполз на пол. Он сидел на холодном кафеле и смотрел в пустоту. Внутри него всё кипело от ненависти. К себе. К Никите. Ко всему миру.
Полину перевели в палату. Она лежала на кровати, бледная, с закрытыми глазами. Капельница тянулась к её руке, и по трубке медленно капала прозрачная жидкость. Даня вошёл, сел рядом на стул и взял её за руку.
Она открыла глаза и посмотрела на него. В её взгляде не было ничего - только пустота.
- Я потеряла его, - прошептала она. - Я потеряла ребёнка.
- Полюшка, - сказал он, и голос его сорвался. - Прости меня. Это я виноват. Я не должен был оставлять тебя одну. Я не должен был...
- Ты не виноват, - сказала она тихо. - Это я. Это моя слабость. Я не смогла... я не смогла сохранить его.
Она замолчала, отвернулась к стене, и Даня понял, что она больше не хочет говорить. Он сидел рядом, держал её за руку и чувствовал, как внутри него растёт волна ненависти. Ненависти к Никите.
Это он во всём виноват. Он вляпался в эту историю. Он подставил Полину. Он заставил её страдать. Он убил их ребёнка. И теперь он, Даня, будет мстить.
Он вышел из палаты, достал сигарету и закурил. Виолета подошла и встала рядом.
- Ты как? - спросила она.
- Я в порядке, - ответил он холодно. - Я знаю, что делать.
- Что ты задумал?
- Когда всё наладится, - сказал он, глядя в темноту, - я найду Кощея. И я убью его. По-настоящему. Не так, как мы сказали Полине. А по-настоящему.
Виолета посмотрела на него, и в её глазах мелькнул страх.
- Даня, ты не должен этого делать. Это не выход.
- Это единственный выход, - сказал он. - Он разрушил мою семью. Он убил моего племянника. И он будет платить.
Он затушил сигарету и пошёл обратно в палату. Полина спала - беспокойно, сжав кулаки, будто боролась даже во сне. Он сел рядом и поклялся себе, что сделает всё, чтобы она снова стала счастливой. Даже если для этого ему придётся убить человека.
В переди была гнятущая,страшная неизвестность..боль и новые разочарование, справятся ли наши герои с этими трудностями?
Смогут ли они всё наладить и жить как раньше - в любви,тепле и уюте,с заботой друг о друге?..