IV

- Где она сейчас? – Алеся оторвалась от полупустой бутылки рома и обернулась.
Роджер был погружен в работу – четвертый час он вертелся у холста, заканчивая, начатую неделю назад, натуру. Но не смотря на это – он вопрос услышал.
- Откуда я знаю. Она может быть где угодно. – грустно ответил Роджер и безразлично бросил кисть, отвернувшись от своей картины, как будто она никогда его не интересовала.
- Но она – это одно из лучших событий в твоей жизни.
Роджер шумно вздрогнул и сел рядом с Алесей на пол. На ней были надеты шоколадного цвета юбка и васильковая рубашка, которая уже прилично измялась, а пара пуговиц и вовсе отсутствовали. Туфли валялись где-то в углу аудитории. Её шатало, но она неуязвимо силилась допить свой ром. Часть золотистой жидкости успела выплескаться на светлый дощатый пол и постепенно впитывалась в щели.
Художник попытался взбодриться, чтобы отогнать от себя тоскливые мысли, но они не ускользнули от Алеси и выдали его целиком и полностью. Роджер откупорил бутылку с черничным сидром и залпом влил в себя половину.
Какое-то время они сидели в тишине и глядели в темноту беззвездного неба за большими, наполовину зашторенными, окнами.
- Пройдемся? – предложила Алеся и не без труда поднялась, возвышаясь над поникшим Роджером. – Поднимайся, пошли перекурим.
Он поднял на неё глаза и, захватив свою тару, продвинулся к двери. Бок о бок они неспешно миновали шесть этажей, пересекли пустой просторный вестибюль прямо к кабинке вахтера.
- Всю ночь придется работать, столько дел… - произнес Роджер, обращаясь как бы ко своей спутнице, но достаточно громко, чтобы расслышал вахтер.
Мужчина лет пятидесяти оторвался от своего переносного телевизора и, провожая их взглядом, вопросов задавать не стал – уловка, как обычно, удалась. Его мясистое малиновое лицо вновь утонуло в полуночной передаче, мелькнув густыми, черными с проседью, бровями. Его даже не смутила бутылка в руке Роджера, вполне вероятно, что он даже не обратил на неё внимание.
Вырвавшись на свежий воздух, свернули вдоль аллеи. Звезд на небе, по прежнему, небыло, только сизая бледная луна плыла, лениво укрываясь марлей облаков.
Алеся курила свои несменные «LS», изящно, по кошачьи присев на скамейку. Роджер стоял рядом и с задумчивой тоской изучал угол дома, поросший диким виноградом.
- Сядь. – рявкнула она, пробудив художника. Он, в замешательстве, перевёл на неё взгляд. – Терпеть не могу, когда кто-то выше меня.
Роджер, хмыкнув, забрался с ногами на скамью и растворился в клубнях сигаретного дыма.
- У тебя не возникают упадок сил, боли в голове, в конечностях или общая слабость, после общения со мной? – вдруг, спросил Роджер, отмахиваясь от дыма.
Алеся с удивлением, непривычно округлила глаза и опустила сигарету.
- Откуда у тебя эти бредовые мысли? – она даже выбросила целую половину, но задумалась.
- Просто ответь. Для меня это важно.
- Чушь. Ты со своей «энергетикой» и «связью со вселенной» совсем рехнулся. – она закинула ногу на ногу и откинулась на полированную спинку.
- Арина говорит, что я краду у неё энергию и медленно её убиваю. По её словам – после общения со мной, она чувствует боли по всему телу и общую апатию, она…
- Ты веришь в эти бредни? – прервала Алеся и, с ухмылочкой, скептически глянула на Роджера.
- Беда в том, что да. Я верю. Верю всему, что она говорит. Верю и доверяю ей. – Роджер почувствовал, что начал выкладывать душу и умолк.
Алеся промолчала. Она приобняла приятеля за плечо и силой пододвинула к себе.
- Ты, мой друг, найди в себе свободу. – произнесла она совершенно трезвым и твердым голосом, заглядывая в глаза. – Слепая вера никуда не приводит. Найди в себе силы верить фактам. Уверенна – они у тебя есть.
Роджер, впервые за разговор, поднял глаза и они встретились с темным бархатом глаз подруги. Ему стало легче и он, мимоволи, улыбнулся уголками губ из-под спутанных усов.
- Слушай, алкоголь помогает мне постичь этот мир. Ты же – можешь постичь его и без алкоголя – это большое преимущество. – Алеся не сводила своего взгляда ни на секунду. – Уверенна, что Арина тоже порядочно квасила, чтобы уловить и увидеть кое-что важное, и не только квасила. Поверь мне. До такого уровня так просто не доходят. Поверь мне.
- Верю. – вздохнул Роджер. – правда, верю.
- А теперь, не слепо верь. А пойми и осознай мои слова, или наоборот – оттолкни их. Это тоже выход. – она цепко схватила его а плечи и встряхнула. – Я не заставляю тебя мне верить. Ты в праве послать меня куда подальше.
- Алеся, ты знаешь… - он опустил голову, но вмиг вновь поднял взгляд. – Если бы не ты – я бы погиб.
- Не вороти глупостей. В тебе достаточно силы, чтобы обойтись без всяких там Алесь, Арин и прочих советчиков. – она его отпустила и махнула когтистой ладонью. – Кстати, что думаешь, на счет того журналиста?
- Отличный парень, живой. Заметно отличается от остальных газетчиков. В нем есть искра – не для него эта работа… - выразил своё мнение художник.
- Вот. И я о том же. Хороший мальчик, но думает много. – Алеся подставила лицо ночному небу. – Убеждена, это всё та же его работа… - девушка достала ещё одну «LS» и вновь закурила. – Надо бы ещё раз с ним встретиться - но это уже, как повезёт.
- Надо бы. А я верю в случай. – Роджер воодушевился, старательно откидывая мысли об Арине.
- Аналогично.
Они одновременно поднялись со скамьи и направились назад, в главный корпус, не перекинувшись на ходу ни единой фразой, по традиции.
Тут Роджера дожидалась его картина с обнаженной натурой, а Алесю – её полбутылки. Девушку на холсте все знали под именем Фавста, впрочем – это её не настоящее имя и об этом тоже все прекрасно знали: преподаватели, ученики и художники. Она имела привычку всем о себе рассказывать, а потом делать загадочный вид и нагонять таинственность на себя, хотя никакой тайны никто уже не чувствовал, по вине её самой.
Натурщицей её взяли сразу – здесь как раз не хватало ярких форм, а рисовать кости всем уже изрядно надоело.
Фавста сразу нашла общий язык с Алесей и Роджером. Особенно, она симпатизировала Роджеру, он же – тоже отвечал ей взаимностью, всё чаще и чаще вспоминая Арину. Это его стало угнетать и он – то болезненно худел, то пропадал неделями. Но после возвращения с деревни и общением с Алесей, Роджер вполне быстро пришел в себя.
Портрет Фавсты так или иначе стоило закончить и Роджер, пусть и через силу, но старался это сделать. Перед исчезновением за город, он с ней попрощался и потерял след Арины. К нему пришел застой в творческих порывах и полная апатия, что привело к тому нелепому случаю с горящими картинами.
- Да брось ты уже свою картинку! Она не стоит этой ночи. – Алеся косо взглянула на холст и отобрала у Роджера кисть
- Когда же, я её закончу? – он в отчаянии, но не особо охотно, опустил руки.
- Та завтра же, на занятиях, и закончишь! – она сняла холст с мольберта и, отвернув, приставила к стенке, в глубине зала. – А может, даже – никогда. – отрезала девушка, еще раз обернувшись на прямоугольник у стены, который чуть не шлепнулся ещё не подсохшей  краской прямо на пол.
Алеся распинала бумагу и карандаши на столе и, одним прыжком, уселась сверху стеклянной крышки. Роджер выглянул в распахнутое окно и примостился на подоконник.
Там внизу стояла какая-то женщина. Окно выходило на аллею, и она стояла неподалёку от того места, где, ещё полчаса назад, сидели он и Алеся. Фонарь очень хорошо освещал её – будто она специально стала там, чтобы её заметили. Женщина нервно оборачивалась и кого-то с нетерпением ждала.
Роджер ничего не сказал Алесе и продолжил наблюдать. Темные волосы женщины тяжелыми кудрями падали на плечи. Бордовое платье ярко выделяло её фигуру в серой ночной улице. «Прирожденная жертва» - подумал Роджер и заметил, как её кто-то поманил со стороны фонтана, не далеко от скамеек. Она отошла в тень, но всё равно не исчезла из виду – стразы на сумочке отсвечивали от фонаря и сопровождали каждое её движение.
Тот кто-то стоял в тени и рассмотреть его было сложно, но Роджер определил, что их там только двое – та женщина и человек в тени.
Разговор у них шел не долго, видимо, они просто чем-то обменялись и разошлись. Женщина промелькнула мимо фонаря, вдоль аллеи; вид у неё был очень довольный. Пока художник провожал взглядом уходящую, чуть не упустил из виду фигуру в тени. Силуэт немного сдвинулся в сторону фонаря и стал похож на стог сена со свертком на вершине. Роджер напрягал зрение и силился рассмотреть лучше – живая тень подносила к фонарю какие-то предметы, изучая их. Но вот, она быстро всё спрятала и поспешно ушла прочь. Эту походку Роджер узнал бы из тысячи…
- Да, ты права. Моя картина не стоит этой ночи. – чуть слышно проговорил Роджер, не спуская глаз с удаляющийся фигуры.
Алеся мигом спрыгнула со стола и за пару шагов очутилась у окна.
- Что ты там высмотрел? – она глядела на единственное освещенное пятно под фонарем.
- Арина. – тихо и, казалось без энтузиазма, выговорил Роджер, кивнув в сторону, исчезающей во тьме, точки. – Я не пойду за ней. У неё какое-то дело. – опередил Алесю он, когда она было открыла рот, чтоб толкнуть друга на мысль последовать за Ариной.
- Но вы же столько не виделись, почти полтора года. – возмутилась она.
- Не хочу ей мешать. – одинокая слеза покатилась по его щеке и он по привычке быстро слизал её. – Я её люблю и не хочу ей мешать. Просто хочу, чтобы она была счастлива. Если ей хорошо без меня и она не страдает лишний раз – я тоже счастлив.
Художник рывком отошел от окна – короткие воспоминания пробежались в его голове, а за спиной он почувствовал осуждающий взгляд подруги.
- Ты придурок. – со смешком произнесла она.
- Сам знаю. – ответил он и обернулся. – Спать хочу, а ты? – он легко улыбнулся одной стороной.
- Не вижу преград.
Роджер лег на пол в дальнем углу, напротив окна, укрывшись серой драпировкой. Алеся же, пожелав ему спокойной ночи, удалилась в свою подсобку, где завалилась на жесткий диванчик. Они заснули сразу, оба одновременно, но в то же время – не зависимо друг от друга.