III

Фил ехал назад в город, но уже не один, чем был очень доволен – он сумел не только выйти на контакт с художником, но и привезти его с собой на заднем сидении. Рядом ехала Алеся и указывала дорогу. Солнечные лучи путались в металлических оградах и насыщали день бодростью и энергией.
Алеся и Роджер были высажены у главных витиеватых ворот Академии Искусств, а Фил направился в офис – выдуманная статья уже соткалась в голове, нужно было только записать. Писать правду об этом случае, оказалось бы глупостью – кому интересно читать о художнике, который не реализует свои работы. Но, по приезду к боссу, Фил понял, что и придуманная статья никуда не годится.
Он решил пойти к Питу и честно признаться, что совершенно ничего не раздобыл.
- Доброе утро, Пит. – Фил вошел в кабинет и прикрыл за собой дверь.
- Доброе. – сухо буркнул босс.
- Знаете… Я тут подумал… По поводу того случая с художником…
- Каким ещё художником? – удивился Пит. – Ты что не получил мое сообщение? – он навалился животом на стол, протягивая пухлую руку к какой-то пачке газет. – Как всегда, наши конкуренты уже в центре событий, а мы только проснулись, да? – он ткнул на заголовок в газете «Night».
Он гласил: «НЕИЗВЕСТНАЯ РАЗГРОМИЛА НОМЕР ОТЕЛЯ ИЗ-ЗА НЕСЧАСТНОЙ ЛЮБВИ»
Фил вцепился в газету и не мог поверить своим глазам, но прочтя первые несколько абзацев статьи – вовсе пришел в бешенство: «Неизвестная, прибывшая в отель «Вueno» поздно ночью со своим, как она утверждает, молодым человеком, который сразу же уехал». Далее из её слов: «Он привез меня и оставил здесь. Я люблю его, а он жестоко меня избегает. Филипп, если я дорога тебе – вернись ко мне. Мы ведь столько с тобой пережили».
- Я поручаю тебе это дело. – сказал Пит.
- А как же художник?
- К черту художника. Никому не интересна жизнь какого-то неудачника с нереализованными картинами. – Пит стукнул по газете массивным пальцем. – найди этого твоего тезку и напиши о нем. Это будет наш ответ «Night». А ведь она там прилично «навела порядок» в номере. Что за женщина… - босс мечтательно покосился на фото Виктории в газете. – А теперь, немедленно приступай к работе – у тебя её - поле не паханое!
Хлопот Филу прибавилось. «Эта сумасшедшая совсем свихнулась. Что она себе думала, когда давала интервью? Зачем она это делает?» - эти вопросы не давали ему покоя, а ещё – что он будет писать в своей статье. Какое болото создано у него на пути и как, с какой стороны обойти его – увы, это пока трудно было вообразить. Ему ведь поручено писать статью о себе самом. Он начал её так, как бы в насмешку: «Меня зовут Филипп Джонсон. Я сбиваю женщин машинами и, обвенчавшись с ними, отвожу их в отели, исчезая навсегда» - он громко засмеялся на весь коридор. Из пары офисов высунулась дюжина любопытных глаз и, словно по звонку, вернулись к своим делам.
Фил решил позвонить Виктории и умять это недоразумение, пока ещё не поздно. Он прошмыгнул ближайший таксофон и быстро набрал номер.
- Алло. – сорвалось на том конце.
- Здравствуй, Викки. – Филл сдерживал свой нарастающий гнев всеми возможными силами. – Это Филипп.
- Привет, Филипп! – обрадовался голос. – Ты свободен? Давай сегодня встретимся. Я очень скучала. – она говорила так, будто бы ничего не произошло и её фото не напечатано тиражом 200 000 экземпляров.
- Очень хочу встретиться с тобой, Викки. – он набрал воздуху и неслышно выдохнул. – Нам надо поговорить, срочно.
- Я буду сегодня вечером в университетском парке, у памятника, на скамейке. Жду с нетерпением. – она ворковала так назойливо, что Фил уже не мог это выслушивать.
- И я. – процедил он сквозь зубы, скрипя ими. – В семь. – он поспешно бросил трубку и ударил по стеклу кабинки, чем очень напугал стоящую на очереди молодую девушку. Она поменялась в лице и устремилась прочь. Фил стукнул ещё раз, зажав в кулаке весь свой гнев.
В полседьмого парк жил весенним вечером. Поэт, в его центральной части, величественно осматривал свои владения с личного высокого постамента. Его гранитные глаза многое повидали на своем веку: встречи, разрывы, ссоры, драки, клятвы… Он был стар и мудр, если конечно так можно выразиться о памятнике.
Фил Викторию заметил сразу и нехотя, но целенаправленно подошел к ней. Она сразу же заулыбалась и встала, но он жестом указал, что следует сесть.
- Привет! – она села, но радость её куда-то испарилась, когда журналист приблизился и сел рядом.
- Здравствуй. – лицо Фила напоминало лицо гранитного поэта. Он говорил коротко и отрывисто, стараясь не показывать свои эмоции. – Скажи, ты намеки понимаешь?
Виктория промолчала и испугано взглянула на него.
- Ладно, скажу прямо. – он поднял глаза к небу. – Я журналист. Если не хочешь, чтобы тебя преследовали неприятности, то я сегодня же напишу о тебе новую статью, где ты называешься своим настоящим именем и признаёшься во всём содеянном. – он перевел взгляд на Викторию. – Ну, ещё я сделаю пару фото, чтобы доказать, что нашел именно тебя, хотя и неизвестную.
Девушка немного взбодрилась.
- Мы оба понимаем, что этот цирк с твоей стороны, до добра не доведет. – добавил он и несколько раз щелкнул портативным фотоаппаратом.
«Меня зовут Виктория Боуни. И я хочу признаться, что лгала. Очень сожалею о своем поведении прошлой ночью. У меня выдался паршивый вечер и мне было необходимо расслабиться. Отель только этого и ждал – за всё ведь уплачено.»
Далее следовала коротенькая статья с подробностями, вымышленными и правдивыми о невероятном путешествии Виктории по вечернему городу, о её знакомстве с таксистом, который и привез её в отель. Самочувствие девушки в номере, как она переживала за свою подругу, с которой снимала квартиру, что та не сможет справиться по хозяйству в её отсутствие… и так далее. Всё это конечно вышло скучно и банально, но тем не мнение – это напечатали и босс остался доволен.
Фил, после этого, Викторию не видел и не слышал, но избавиться от неё (как он считал) так и не удалось. Его жизнь в редакции пошла своим чередом. Позабыв про художника и про все те события, случившиеся почти в одни сутки, он спокойно себе разбирал мелкие происшествия и получал свою стабильную зарплату.
Но через полгода ему пришлось насовсем оставить свою службу печати. Как-то вечером, на той же площади, под деревцем, на скамеечке, повернутой в сторону тусклых фонарей, он вновь увидел её. Её черные глаза сверкнули и пригласили присесть рядом.