Сгоревшая Надежда
Я окончательно потеряла рассудок. Я не могла просидеть ни минуты рядом с моими детьми, лежавшими в холодном оцепенении. Совсем не чувствуя тяжелого гипса на ноге, обжигающей боли и острых ран на теле, я безумно металась из одной комнаты в другую. Вбегала в комнату, где покоились мои девочки, прижималась лицом к их холодному савану и беззвучно молила:
- Было ли вам больно, мои красавицы? Не мучились ли вы, когда ангелы забирали ваши души? Простите свою маму, родные мои...
Затем выбегала оттуда и неслась в комнату, где лежали сын и муж. Целуя потемневшее, невинное личико Умара, я шептала ему на ухо:
- Сыночек мой... Ты ведь так боялся темноты... Не испугался ли ты, когда остался один в той темной ночи, мой мальчик?
И снова бежала в ту комнату, снова возвращалась в эту... Душа будто покинула тело, а разум рассыпался на мелкие осколки между двумя этими дверями. Каждый угол, каждая холодная стена напоминали мне о звенящей пустоте и невыносимом ужасе утраты.
Но вскоре наступил самый тяжелый, самый страшный миг. Их начали уносить...
Во двор вместо четырех гробов вынесли два гроба и два тела на руках. Мужа и сына уложили в гробы, а двух моих маленьких дочек родственники понесли на руках, завернутыми в белоснежные саваны. В тот момент... будто кипяток пролился мне внутрь. Мясо будто отрывалось от костей, а сердце окончательно остановилось и испепелилось. Мир потемнел перед глазами, а в ушах зазвенел страшный гул.
Знаете, в ту беспощадную секунду мне показалось, будто кто-то стоял над ухом и шептал: "Не кричи и не плачь... Аллах запретил это... Не стенай, терпи, Всевышний запретил громкие рыдания!.."
И я не закричала. Я не смогла плакать во весь голос. Заглотив дикий крик обратно в сжатое горло, я плакала беззвучно, тихо, без единой слезы... Внутри все горело и превращалось в пепел, но из груди не вырывалось ни звука. Окружающие проливали слезы, но мой внутренний пожар уже иссушил все мои слезы до единой.
Они вышли через дверь один за другим. Они ушли, а я застыла, не в силах оторвать взгляд от открытого дверного проема. В душе теплилась глупая, беспомощная надежда: "Сейчас... сейчас они вернутся через эту дверь. Мои дети прибегут со смехом и бросятся мне на шею с криком 'Мама!'..." Я ждала. Смотрела в упор и ждала. Но... они не вернулись. Все мое счастье, вся моя жизнь навеки ушли через эту дверь.
Когда я сидела так, оцепенела и неподвижно глядя в дверной проем, кто-то из родственников тихо произнес рядом:
- Хотя бы младшую дочку удержала бы на руках...
Эти несколько слов... окончательно превратили мое горящее сердце в горстку пепла. Что-то во мне с треском оборвалось.
В памяти снова пронеслись те страшные минуты, когда мы выбивали окно, чтобы спастись от огня. В тот момент, чтобы осколки стекла не ранили мою малышку, я первым делом осторожно передала её наружу, думая, что там она в безопасности. А потом... как я сама спускалась из этого окна... Вытолкнул ли меня муж или я сама выпрыгнула от страха, я даже не могла точно вспомнить.
Но это невнятное, брошенное шепотом слово перевернуло весь мой мир: "Почему я не удержала младшую дочку в руках в тот миг?! Почему не прыгнула вместе с ней?!" Какая же я глупая, какая негодная мать! Пусть бы стеклянные осколки вопьются в тело, зато дочка осталась бы жива! Я поедом ела себя за то, что не унесла её с собой, за то, что не сберегла их.
Но... потом я прихожу в себя. Ведь это было не в моих силах... Я не могла знать, не могла предвидеть этого. Это не моя вина, это была извечная и непреклонная воля Аллаха...
Время шло. Тот страшный, холодный день постепенно клонился к вечеру. Во дворе и в комнатах стихли плач и рыдания, люди стали расходиться. Но оглушающая тишина и пустота внутри меня становились лишь больше. За весь день я не смогла сделать ни глотка воды, не проглотила ни крошки еды. Как я могла есть? Кажется, даже каждый вдох пронзал горло, словно острая колючка.
Видя мое состояние и не в силах смотреть на мои душевные и физические муки, родственники вызвали скорую помощь. Врачи сделали мне сильный успокоительный и снотворный укол. Но хоть лекарство и потекло по венам, душа не принимала сон. Сон не приходил, глаза не хотели закрываться. Как я могу закрыть глаза, ведь стоило мне смежить веки, как перед взором вставали эти белые саваны, обгоревшие лица и застывшие взгляды!
Однако действие препарата все же взяло верх. Тело отяжелело, и я ненадолго забылась сном...
И едва мои глаза закрылись... О Господи! Пришли мои дети! Мои дети стояли предо мной - живые, чистые, улыбающиеся! Они озорно бегали вокруг меня, как и прежде, прыгали через меня, смеялись, обнимали и звали:
- Мама! Мамочка, смотри!
Смех моих маленьких ангелов заполнил всю комнату. Их звонкий хохот и тепло их ручонок ощущались так отчетливо.
Я в ужасе и шоке очнулась! Не понимая, где сон, а где реальность, я широко распахнула глаза.
- Дети мои! Мои дети только что были здесь! Они только что играли тут! - закричала я в отчаянии.
Я будто сошла с ума. Тяжелый гипс на ноге, запреты врачей - все было забыто в одну секунду. Я сорвалась с места. Без опоры, не обращая внимания на дикую боль, я бросилась бежать по комнатам, цепляясь за стены. От безумной силы и горя гипс на моей ноге, ударяясь о стены и мебель, разлетелся на куски! Я даже не ощутила этой боли. Отбрасывая обломки гипса, на израненной ноге я металась из комнаты в комнату.
Родные, дяди и женщины бежали за мной, пытаясь удержать. Но я не видела и не слышала их. Я хватала каждого встречного за грудки и моляще заглядывала в глаза:
- Где мои дети?! Они же только что были здесь! Прыгали и играли возле меня! Куда они ушли, кто их видел?! Скажите, куда вы спрятали моих детей?!
Еле слышные ответы: "Дочка, успокойся, их нет..." - бились о мой разум, словно тяжелые камни. Я не верила им.
- Нет! Вы все врете! Они живы, они только что были со мной! - и я заглядывала под диваны, за шторы, в пустые углы комнат. Ищу - и не нахожу... Каждый угол дома был холодным и пустым.
В конце концов, когда мое состояние стало неуправляемым, дяди и женщины силой уложили меня на место. Снова вызвали врачей. В ушах стоял лишь шепот и горькие навзрыд слезы близких. Приехавшие врачи снова ввели сильный препарат в мои дрожащие вены... Тело медленно погружалось в липкую темноту беспамятства, но сердце все еще ждало, что в эту открытую дверь вот-вот вбегут мои дети...
Вот так я и живу сейчас. Но это не жизнь. Внутри полная пустота, сердце в груди бьется, я дышу... Но на самом деле я уже давно перестала жить.........