Мгновение, когда время остановилось
Он стоял передо мной, опустив плечи и немного колеблясь, затем медленно подошел и сел на край моей кровати. На его лице застыла бесконечная печаль, беспомощность и тяжелая, невыносимая боль. Он осторожно взял мои дрожащие, ледяные руки. Всё мое тело трепетало, я смотрела на него налитыми кровью глазами с mixture надежды и дикого страха. Он не мог смотреть мне прямо в глаза и глухим, дрожащим голосом произнес:
- Держись, дочка... Держись...
В эту секунду время для меня будто остановилось. Весь мир и все звуки в нем вмиг померкли. Где-то в глубине моей груди что-то оборвалось, и изнутри по всему телу разлился леденящий холод. Его печальный взгляд, тяжелое молчание окружающих и эти два слова поселили в моей душе жуткое, разрушительное подозрение. Дрожащими пальцами я показала ему цифру "4". В горле встал ком, дыхание перехватило. У меня не было сил даже закричать, мой голос едва пробивался, вырываясь тихим, прерывистым шепотом:
- Все четверо?..
Он промолчал, и лишь медленно, с болью опустил голову, тяжело вздохнув и кивнув в знак согласия, пока в его глазах блестели слезы.
Я едва не потеряла рассудок. Не желая верить в эту жестокую реальность, из последних сил, сжимавших мое горло, едва слышным шепотом, переходящим в сип, я спросила снова:
- Не один... И даже не двое... Все четверо?..
- Да, дочка... На то была воля Аллаха... - вымолвил он, не в силах сдержать слез.
Как только я услышала эти слова, перед глазами всё потемнело. Голова будто рухнула в бездонную пропасть, и вокруг меня сгустилась непроглядная, мрачная тьма. Я не знаю, как потеряла сознание и сколько пролежала там словно бездыханное тело...
Когда я пришла в себя, стрелки часов показывали 8:30. Мое тело было ледяным, в голове гудело, я не могла ничего осознать и просто неподвижно смотрела в потолок процедурного кабинета. Во мне не осталось ни капли сил, ни малейшего желания двигаться. В этот момент я услышала, как в углу комнаты тихим шепотом переговариваются две медсестры. Они думали, что я все еще нахожусь в глубоком неведении и беспамятстве. Жалея меня, одна из них тихо произнесла:
- Бедняжка... И трое детей, и муж у нее умерли... - эти слова прозвучали как удар молнии прямо в мое сердце!
Застывшие воспоминания и вся невыносимая боль этой ночи в одну секунду жестоко вернулись ко мне. Сердце забилось так, будто готово было выпрыгнуть из груди. Я резко встала. Безжалостно вырвала из вены капельницу и тонкие иглы. Из руки брызнула кровь, но я совершенно не чувствовала боли. Я не обращала ни малейшего внимания на крики и просьбы медсестер: "Остановитесь, вам нельзя вставать, подождите!".
Моя нога была в тяжелом гипсе, но в то мгновение в моем теле появилась какая-то неестественная, невероятная сила. Не чувствуя ни ран, ни тяжести гипса, я бросилась в холодный больничный коридор. В проходе стоял тот самый врач-родственник. Я устремилась к нему. Не имея сил кричать, я посмотрела на него и едва слышно выдохнула:
- Где они?.. Где мой муж, где мои дети?..
Он не мог вынести моего взгляда, отвел глаза и тихо ответил:
- Их увезли домой...
"Наш дом ведь сгорел... Значит, в другое место..." - молнией пронеслась мысль в моей голове. И тут же я вспомнила про дядю моего мужа, жившего в нескольких домах от нас. Да, их точно увезли в его дом!
Я выбежала на улицу. Свежий утренний воздух обжег лицо, но дыхание не становилось легче. У самого входа, прямо на бетоне, я увидела свою маму. Моя мама сидела, застыв и неподвижно глядя в одну точку. Казалось, вся скорбь этого мира обрушилась на ее хрупкие плечи. Я подбежала и бросилась в ее объятия:
- Мама... Мамочка!..
Больше ни единого слова не могло вырваться из моего сжатого горла. Я задыхалась, а мир вокруг меня окончательно погрузился во тьму...
Задыхаясь в объятиях матери и пытаясь сдержать разрывающую грудь боль, я нашла в себе последние силы, и мы поспешили к дому дяди. При каждом шаге тяжелый гипс на моей ноге с гулом ударялся о землю, но перед всесокрушающим огнем трагедии, бушевавшим в моей душе, любая телесная боль казалась ничтожной. Однако, когда мы вошли во двор, он встретил нас леденящей тишиной и глубокой, тяжелой скорбью.
Ни мужа, ни моих родных деток еще не привезли...
Услышав, что их все еще удерживают в больнице для завершения последних формальностей, я окончательно сломалась изнутри.
- Их привезут через полчаса, - тихо сказали родственники, со слезами на глазах поддерживая меня за плечи и пытаясь хоть как-то утешить.
Полчаса... Всего тридцать минут. Но эти тридцать минут показались мне бесконечной, невыносимой дорогой длиной в тридцать долгих, полных муки лет.
Каждая секунда с невероятной жестокостью резала мое сердце как острый клинок. Застыв в углу двора словно изваяние, я не отрывала глаз от ворот, вслушиваясь всей своей сутью в гул каждого проезжающего мимо автомобиля. Самое страшное и нечеловеческое испытание на свете - это стоять и ждать бездыханные тела тех, кто был для тебя дороже собственной жизни. Это ожидание дотла сжигало мою душу, лишая последних остатков сил и разума.
И вот... За воротами раздался надрывный, разрывающий душу звук сирены и шум колес машины скорой помощи.
На улице показалась вереница въезжающих автомобилей, несущих с собой страшное известие. Ворота распахнулись настежь, и во двор медленно въехали эти машины. В ту же секунду громкий, неистовый плач и рыдания собравшихся родственников и соседей заполнили все пространство. Двери машин открылись, и для меня наступил окончательный конец этого мира...