20 Глава 🔞

За неделю квартира Карло изменилась сильнее, чем за все годы, которые он прожил в ней один. Снаружи она оставалась прежней: светлые стены, широкие окна, выходившие на город, тёмное дерево мебели и запах свежего кофе по утрам. Однако теперь за спокойствием скрывалась система, которую Маттео собирал почти без сна. Дверь укрепили стальной внутренней рамой, на окнах установили датчики разбития и открытия, камеры перекрывали лестничную площадку, двор и подъезд к дому. Записи сохранялись на зашифрованный накопитель, не подключённый к общей сети, а резервное питание могло поддерживать охранную систему несколько суток. В спальне, гостиной и возле входа находились скрытые тревожные кнопки.

Карло настоял на том, чтобы техника не бросалась в глаза. Он не хотел превращать дом в ещё одну лабораторию, где каждый шаг Сирены отслеживали приборы. Здесь датчики должны были защищать её, а не контролировать. Поэтому маленькие чёрные точки камер прятались в углах, провода проходили внутри стен, а панель управления занимала место в шкафу рядом с электрическим щитком.

Сирена знала, где находилось каждое устройство. Она сама проверила квартиру, прошла вдоль стен, прислушиваясь к слабому гулу тока, изучила замки и попросила Маттео перенести одну из камер, заметив слепой участок возле пожарной лестницы. После этого она перестала обращать на систему внимание.

Гораздо важнее было другое: теперь в квартире находились её вещи.

Несколько платьев висели рядом с рубашками Карло. На полке в ванной стояли её флаконы, назначение половины из которых она всё ещё не понимала, но исправно пользовалась ими, потому что Карло однажды сказал, что её волосы после этого пахнут морем и цитрусами. На тумбочке лежала заколка, на спинке кресла — тёмно-синяя кофта, а возле входа стояла обувь, которую Сирена выбирала с неизменным недоверием к человеческой привычке заключать ноги в тесную кожу.

Раньше она оставляла вещи так, чтобы при необходимости собрать их за несколько минут. Теперь её одежда занимала большую часть шкафа, а ключи лежали рядом с ключами Карло.

В то утро Сирена проснулась от света, скользнувшего по её лицу через неплотно задёрнутые шторы. Несколько секунд она лежала неподвижно, слушая квартиру. За окном уже просыпалась Катания: где-то внизу проехал мотоцикл, хлопнула дверь соседнего дома, на улице мужчина сердито окликнул собаку. В трубах шумела вода, а из кухни доносился стук чашки о столешницу.

Среди множества звуков Сирена безошибочно различала сердцебиение Карло. Ровное, сильное, знакомое настолько, что за последнюю неделю оно стало частью самого понятия дома.

Она провела ладонью по второй половине кровати. Простыня ещё сохраняла его тепло. Всё тело больше не болело, мышцы восстановились, кожа приобрела прежний оттенок, а внутри снова жила сила — спокойная, послушная, полностью принадлежащая ей. От лабораторного истощения не осталось ничего, кроме воспоминаний, которые иногда возвращались ночью запахом металла и ледяной воды.

Сегодня воспоминания не пришли.

Сирена поднялась, накинула рубашку Карло и босиком вышла из спальни. Рубашка доходила ей почти до середины бёдер, рукава пришлось подвернуть, но она любила носить его вещи. Запах Карло оставался на ткани и окружал её со всех сторон, вызывая тихое чувство удовлетворения, которому она пока не нашла человеческого названия.

Карло стоял у кухонного стола и просматривал сообщения на телефоне. На нём были тёмные брюки и белая рубашка с расстёгнутым воротом. Следы последних дней ещё не исчезли окончательно: под глазами оставались лёгкие тени, движения правой рукой иногда становились осторожнее, а на боку под одеждой темнел заживающий синяк. Однако прежняя собранность уже вернулась. Он снова выглядел человеком, привыкшим управлять собственной жизнью и отвечать за всё, что считал своим.

Карло поднял голову, заметил на ней свою рубашку и на мгновение забыл о телефоне.

— Доброе утро, рыбка.

Сирена подошла ближе, забрала у него чашку и попробовала кофе. Напиток оказался слишком горьким, но она всё равно сделала второй глоток.

— Ты опять не положил сахар.

— Потому что это мой кофе.

— Он находится в нашем доме, значит, теперь он общий.

Карло медленно приподнял бровь. Ещё несколько дней назад Сирена говорила «твоя квартира». Потом начала останавливаться перед этим словом, словно оно перестало подходить. Сегодня она впервые произнесла «наш дом» так просто, будто всегда считала его своим.

— Значит, общий, но рубашка всё ещё моя. — согласился он и забрал чашку, прежде чем она успела выпить остальное.

Сирена посмотрела на себя, затем снова на него.

— Она находилась в нашем шкафу.

— На моей половине.

— У тебя теперь нет большей половины.

— Потому что неделю назад весь шкаф принадлежал мне.

— Это было давно.

Карло рассмеялся, обхватил её за талию и притянул к себе. Сирена упёрлась ладонями ему в грудь, чувствуя под тканью тепло тела и ровный ритм сердца. За последнюю неделю они часто касались друг друга, спали рядом, целовались, но каждый раз останавливались прежде, чем близость могла зайти дальше. Сначала Карло был слишком слаб, потом мешали швы и синяки, а Сирена хотела дождаться, пока полностью восстановится её собственная сила. Разумность этого решения не делала ожидание легче.

Карло склонился к её губам, но поцелуй получился слишком коротким. Он отстранился первым, хотя его рука ещё несколько секунд оставалась на её талии.

— Если мы не выедем через двадцать минут, Маттео решит, что может подписать договор без меня.

— Он не станет.

— Почему?

— Потому что прочитал его три раза и нашёл две ошибки.

— Три. Одну он обнаружил ночью и прислал Марко в четыре утра, — поправил Карло.

Сирена представила лицо Марко, разбуженного сообщением о неправильно указанном номере технического приложения, и улыбнулась.

— Тогда тебе нужно торопиться. Иначе он найдёт четвёртую.

Перед выходом Карло проверил панель охраны. На экране зажглись зелёные обозначения всех датчиков, замок закрылся с негромким щелчком, а телефон подтвердил активацию системы. Сирена спокойно наблюдала за его действиями. Когда они только вернулись, Карло проверял замок по несколько раз и каждый незнакомый звук заставлял его оглядываться. Теперь движения стали привычными, но она всё равно замечала, как он задерживает взгляд на изображении лестничной площадки, прежде чем убрать телефон в карман. Он научился скрывать тревогу от других, но не от неё.

До марины они ехали чуть больше двадцати минут. Катания жила обычной утренней жизнью, почти оскорбительно спокойной после всего, что произошло. Люди сидели за столиками кафе, торговцы поднимали ставни, туристы фотографировали старые здания, а над крышами в прозрачном небе едва различимо темнела вершина Этны.

Сирена сидела рядом с Карло, приоткрыв окно. С моря тянуло влажным солёным воздухом, и с каждым километром запах становился сильнее. Она не скучала по лабораторному резервуару, хотя там тоже была солёная вода. Море отличалось от него так же, как свободное дыхание отличалось от воздуха, который человеку позволяли получить через трубку.

Карло вёл машину одной рукой, второй иногда касаясь её колена. Он делал это будто бессознательно, словно ему требовалось время от времени убеждаться, что Сирена действительно рядом.

— Ты снова проверяешь, — заметила она.

— Что именно?

— Что я не исчезла.

Его пальцы замерли на её коже.

— Это мешает?

— Нет. Мне нравится, когда ты убеждаешься, — Сирена накрыла его руку своей.

Карло коротко посмотрел на неё, затем снова перевёл взгляд на дорогу.

— Я знаю, что ты можешь защитить себя.

— Но?

— Но теперь я также знаю, что иногда этого недостаточно.

В его голосе не было паники, только холодная честность. Карло не собирался запирать её дома, запрещать выходить или сопровождать повсюду. Он не пытался отнять свободу ради безопасности, потому что понимал: для Сирены это стало бы другой формой резервуара. Вместо этого он укреплял двери, менял протоколы охраны и учился жить с мыслью, что невозможно предусмотреть всё.

Сирена сжала его пальцы.

— Они больше не застанут нас неподготовленными.

— Нет, не застанут, — ответил Карло.

В марине уже кипела работа. На причалах проверяли крепления, механики возились с двигателем небольшой яхты, из открытых ворот мастерской доносился металлический стук. После нескольких дней тревоги привычный шум казался почти праздничным.

Марко ждал их в офисе. Рядом с ним сидел Маттео и внимательно изучал лежавший перед ним договор. Его повреждённая рука всё ещё находилась в фиксаторе, но в остальном он выглядел значительно лучше. На лице появился нормальный цвет, под глазами исчезли тени, а тёмно-каштановые волосы снова лежали привычными непослушными волнами. За неделю Маттео успел поселиться в небольшой квартире неподалёку от марины, заменить часть камер, полностью перестроить систему хранения записей и дважды поспорить с Карло о стоимости оборудования.

Оба раза Маттео победил, доказав, что более дешёвая техника не уступала по надёжности.

— Вы опоздали на семь минут, ещё немного, и я отдал бы ему твою должность, — сообщил Марко вместо приветствия.

— В договоре нет пункта о передаче должности, — заметил Маттео, не поднимая головы.

— Вот видишь? Он уже подходит для управления лучше тебя.

Карло снял пиджак и повесил его на спинку кресла.

— Ты подписал?

— Почти. В шестом приложении указано, что я отвечаю за обслуживание систем безопасности и техническое сопровождение объектов марины.

— Именно для этого мы тебя нанимаем.

Маттео поднял взгляд.

— Но дальше сказано, что список объектов может быть расширен по согласованию сторон. Мне хотелось бы уточнить, подразумевает ли это квартиру, автомобили и суда.

— Подразумевает всё, что понадобится защитить. За отдельную оплату, если объём работы выйдет за пределы разумного, — ответил Карло.

— Он серьёзно предлагает тебе больше денег. Не спорь. Такие приступы щедрости случаются редко, — вмешался Марко.

— Я слышал, что он заплатил за твоё лечение.

— Это было не проявление щедрости, а попытка вернуть меня на работу до того, как здесь всё развалится.

— Здесь ничего не развалилось, — сухо сказал Карло.

Марко и Маттео одновременно посмотрели на сломанную ручку ящика, лежавшую возле стола. Карло проследил за их взглядами и нахмурился.

— Это не считается.

Сирена не сдержала улыбки. Неделю назад эти трое вместе пробирались в лабораторию, не зная, вернутся ли живыми. Теперь они спорили о договоре, оплате и сломанной мебели, и именно эта обыденность окончательно убеждала её в том, что они выбрались.

Маттео взял ручку и подписал последнюю страницу. Карло поставил свою подпись рядом, после чего Марко забрал один экземпляр и вложил его в папку.

— Готово, теперь ты официально один из нас, — сказал Карло.

— В договоре этого не написано.

— Мы пытались добавить пункт «соучастник», но юристы отказались, — сообщил Марко.

Маттео усмехнулся, но почти сразу стал серьёзным. Он провёл пальцами по краю своего экземпляра договора, словно проверяя, действительно ли бумага существовала. Для Карло это было обычное деловое соглашение. Для Маттео — первая за долгое время уверенность в том, что завтра у него будут работа, дом и люди, не требующие доказывать право остаться рядом.

— Спасибо, — тихо произнёс он.

Карло выдержал его взгляд.

— Не благодари. Ты хорошо разбираешься в технике, а мне нужен человек, которому я могу доверять. Если начнёшь плохо работать, я тебя уволю.

— Он так выражает привязанность, — объяснил Марко.

— Я уже понял.

После подписания договора Сирена отправилась к воде. Карло не пошёл за ней, хотя взглядом проводил до самого выхода. Это тоже было частью их новой жизни: он позволял ей отдаляться, зная, что она вернётся.

В дальнем конце марины находился закрытый технический причал, куда не допускали посторонних. Камеры там контролировал Маттео, а со стороны открытого моря участок прикрывала каменная стена. Сирена сняла платье и оставила его вместе с обувью на деревянной скамье. Когда её ноги коснулись воды, по коже пробежала тёмно-синяя чешуя. Она могла управлять превращением, задерживать его или остановить совсем, но сейчас позволила телу принять истинную форму. Ноги соединились, вытянулись, и через несколько секунд по воде скользнул сильный хвост, заканчивавшийся широким гибким плавником того же глубокого сине-чёрного оттенка. Отдельные чешуйки ловили солнце и вспыхивали холодным серебром.

Сирена нырнула. Морская вода сомкнулась над головой, заглушая звуки марины. Она проплыла вдоль каменной стены, проверяя дно, металлическую решётку и сигнальное устройство, которое они установили два дня назад. Если Карина вернётся к Катании, то сможет заметить оставленные метки и услышать вибрацию, передаваемую по подводной трубе.

Сирена коснулась металла когтем и медленно провела вдоль него. По воде прошёл длинный дрожащий звук. Затем она трижды ударила по трубе.

Внимание. Я здесь. Она замерла, вслушиваясь. Море отвечало движением волн, щелчками мелких камней и отдалённым гулом лодочного двигателя. Знакомых ударов не последовало.

Сирена повторила сигнал и снова стала ждать. Карина обещала вернуться, но не сказала когда. После многих лет в резервуаре ей требовалось время, чтобы снова поверить в бесконечность моря и понять, куда она хочет плыть. Сирена не имела права требовать, чтобы та сразу обменяла одну привязанность на другую.

Она поднялась к поверхности и увидела Маттео. Он стоял на причале, засунув здоровую руку в карман, и смотрел на воду с напряжением, которое старался скрыть.

— Она не ответила, — сказала Сирена.

Маттео кивнул, будто ожидал именно этого.

— Возможно, ушла далеко.

— Возможно.

— Она знает, как вернуться?

— Знает.

Он посмотрел в сторону открытого моря. Сирена ощущала его беспокойство и понимала его причину. Карина почти не разговаривала с Маттео, никогда не подпускала близко и всё же запомнила его среди множества людей лаборатории. Она помнила, что именно он иногда останавливал боль, восстанавливал солёность воды и задерживал процедуры под выдуманными предлогами.

Для существа, годами знавшего от людей только жестокость, этого оказалось достаточно.

— Она вернётся, если захочет. Не потому, что должна нам, — сказала Сирена.

— Я знаю.

— Ты всё равно будешь приходить сюда каждый день.

Маттео чуть улыбнулся.

— У меня теперь это указано в договоре.

Сирена поняла, что он шутит, и не стала спорить. Она снова погрузилась под воду, проплыла ещё один круг вдоль причала и только потом вернулась к лестнице. Хвост исчез прежде, чем она поднялась на первую ступень. На мокрых ногах ещё несколько секунд сохранялись отдельные чешуйки, но и они растворились, когда Сирена пожелала выглядеть человеком.

Маттео протянул ей полотенце и отвернулся, пока она одевалась. Он никогда не приближался к Карине без необходимости и теперь сохранял ту же осторожность рядом с Сиреной, хотя давно знал, что она ему доверяет.

Когда они вернулись в офис, Марко сидел на краю стола и смотрел в телефон с выражением, которое Сирена раньше у него не замечала. Оно делало его моложе и одновременно непривычно серьёзным. Заметив остальных, он быстро убрал устройство экраном вниз.

Карло поднял глаза от документов.

— Кто она?

— Кто?

— Женщина, из-за которой ты улыбаешься телефону.

— Я не улыбался.

Маттео сел в кресло.

— Улыбался.

— Ты работаешь здесь меньше минуты и уже выбрал неправильную сторону.

— Я выбрал сторону человека, который подписывает платёжные документы.

Марко бросил на Карло укоризненный взгляд.

— Ты специально нанял его против меня?

— Не уходи от вопроса.

Сирена села рядом с Карло. Ей тоже стало интересно. Марко легко шутил, флиртовал с женщинами и никогда не рассказывал о них больше необходимого. Сейчас его энергия изменилась: стала теплее и беспокойнее, словно одно упоминание незнакомки нарушало привычное внутреннее равновесие.

— Её зовут Джулия, мы познакомились в кафе, — наконец признался он.

— Когда? — спросил Карло.

— На следующий день после возвращения.

— И ты молчал целую неделю?

— Потому что нечего было рассказывать.

Телефон, лежавший на столе, коротко завибрировал. Марко посмотрел на него слишком быстро, чтобы сохранить равнодушие. Карло скрестил руки на груди.

— Сколько раз вы встречались?

— Это допрос?

— Пока нет.

— Четыре.

В офисе наступила тишина.

— Четыре раза за неделю? — переспросил Маттео.

— Один раз случайно.

— В кафе? — уточнила Сирена.

Марко вздохнул, понимая, что отступать уже поздно.

— Бариста перепутал наши заказы. Я забрал её кофе, она догнала меня на улице и потребовала вернуть.

— Ты вернул? — спросила Сирена.

— Я успел отпить.

— Значит, ты купил ей новый.

— Купил. Потом мы разговорились.

— Сколько? — поинтересовался Карло.

— Около часа.

На губах Карло появилась медленная улыбка.

— Ты опоздал на работу на сорок минут.

— Я сказал, что сломалась машина.

— У тебя не ломается машина.

— Именно поэтому оправдание выглядело убедительно.

Маттео рассмеялся, а Сирена почувствовала, как комната наполнилась лёгкостью. Марко пытался сохранить недовольный вид, но телефон снова завибрировал, и скрыть улыбку ему не удалось.

— Всё серьёзно? — спросил Карло уже без насмешки.

Марко помолчал. За окном звенели снасти, кричали чайки, кто-то из работников звал механика. В обычном шуме марины его ответ прозвучал почти осторожно.

— Не знаю. Но мне хочется узнать.

Карло кивнул. Между ними прошло понимание, не требовавшее долгого разговора. Раньше они были друзьями, знали привычки друг друга, вместе работали и проводили свободное время. После лаборатории что-то изменилось. Марко пошёл за Карло туда, откуда они могли не вернуться, не потребовал объяснений и не отступил, даже узнав правду о Сирене. Теперь между ними существовала связь, которую нельзя было свести к работе или многолетнему знакомству.

— Я рад за тебя, — Карло положил ладонь на плечо Марко.

— Ты её даже не знаешь.

— Я рад, что после всего произошедшего ты встретил человека, из-за которого способен опоздать на работу.

— Один раз.

— Четыре встречи за неделю. Это уже система, — напомнил Маттео.

Марко убрал руку Карло со своего плеча, но сделал это без настоящего раздражения.

— Если вы закончили обсуждать мою личную жизнь, напомню, что через двадцать минут приезжает синьора Альбицци. И если обед будет не готов, переживать стоит не мне.

Упоминание Лючии заставило всех немедленно посмотреть на часы.

Она приехала точно вовремя. Машина остановилась возле главного здания, водитель открыл дверь, но Лючия выбралась сама, отказавшись от протянутой руки. В одной руке она держала трость, другой поправляла светлый платок на плечах. Двигалась она медленно, тщательно ставя ногу перед каждым шагом, однако спину держала прямо и смотрела на окружающих с привычной ясностью.

Карло вышел навстречу и предложил руку. На этот раз Лючия позволила помочь ей подняться по ступеням.

— Ты установил слишком много камер, — сказала она вместо приветствия.

— Откуда ты знаешь, сколько их?

— Две я увидела от машины. Значит, остальные ты спрятал.

Карло наклонился и поцеловал её в щёку.

— Тебе девяносто два года. Ты не должна замечать камеры с такого расстояния.

— А тебе тридцать четыре. Ты не должен считать себя умнее собственной бабушки.

Сирена подошла ближе. Лючия внимательно оглядела её, задержав взгляд на лице и руках, затем удовлетворённо кивнула.

— Выглядишь лучше.

— Я полностью восстановилась.

— Хорошо. Значит, Карло наконец перестанет ходить по дому так, будто лично отвечает за движение твоей крови.

— Я не хожу так, — возразил он.

Лючия похлопала его по руке.

— Разумеется, дорогой. Ты просто семь дней звонил мне каждое утро и сообщал, как она спала.

— Я сообщал, что всё в порядке.

— Иногда дважды.

Сирена посмотрела на Карло. Он сохранял невозмутимое выражение лица, но кончики ушей слегка покраснели.

Обед накрыли на открытой террасе над мариной. Для Лючии поставили кресло с высокой спинкой и подушку под ноги. Она ворчала, что не нуждается в особых условиях, но от подушки не отказалась. Карло сел рядом, следя, чтобы ей не приходилось тянуться за блюдами, а Сирена заняла место с другой стороны.

Маттео сначала собирался уйти, решив, что семейный обед его не касается, однако Лючия остановила его одним взглядом.

— Молодой человек, куда вы направились?

— Я думал вернуться к работе.

— Работа переждёт один час. Садитесь.

— Бабушка... — начал Карло.

— Ты только что сообщил, что он теперь работает на тебя. Значит, тебе следует его кормить.

Маттео сел рядом с Марко. Первые несколько минут он держался скованно, словно ожидал, что его присутствие всё-таки сочтут ошибкой. Лючия расспросила о руке, работе и новой квартире, после чего велела Карло добавить в договор медицинскую страховку, если он ещё этого не сделал.

— Уже добавил, — ответил Карло.

— Значит, не всё в твоём воспитании было потеряно.

Разговор постепенно стал свободнее. Марко рассказал о ремонте на третьем причале, Маттео объяснил, как работает новая система камер, а Сирена слушала их голоса и ощущала спокойное движение энергии вокруг. Никто не боялся её. Никто не ждал, что она станет чудовищем или оружием. За этим столом она была не объектом, не тайной и даже не только возлюбленной Карло. Она была частью семьи.

Лючия заметила, как Марко снова посмотрел на телефон.

— Женщина? — спросила она.

Марко едва не подавился водой.

— Почему все сегодня решили обсуждать это?

— Потому что ты обычно смотришь на телефон так, будто он задолжал тебе деньги. А сейчас у тебя глупое лицо.

Сирена прикрыла улыбку ладонью. Карло отвернулся к морю, но его плечи дрогнули.

— Её зовут Джулия, — сообщил Маттео.

Марко медленно повернулся к нему.

— Я запомню это предательство.

— Прекрасное имя. Когда познакомишь? — продолжила Лючия.

— Мы знакомы всего неделю.

— В моём возрасте неделя — достаточный срок, чтобы понять, хочешь ли ты потратить на человека ещё одну.

Марко не нашёлся с ответом. Лючия посмотрела на Карло и Сирену, на их соприкасающиеся под столом руки, затем перевела взгляд на Маттео. На мгновение её лицо стало серьёзным.

— Ещё недавно за этим столом сидели только мы с Карло и Марко. Потом появилась Сирена. Теперь ты. Похоже, семья растёт быстрее, чем я успеваю привыкнуть, — произнесла она.

Маттео опустил глаза.

— Я не уверен, что...

— А я уверена, вы помогли вернуть её домой. Этого вполне достаточно для начала. — оборвала Лючия.

Сирена заметила, как Маттео сжал пальцы здоровой руки. Он не ответил, только кивнул, но его энергия дрогнула от сильного чувства, которое он не умел показывать.

Карло посмотрел на Марко.

— Без него я бы не вошёл в лабораторию, а без тебя не вышел бы, — сказал он.

— Мы сделали это вместе, — Ферретти перестал улыбаться.

— Я знаю. Но раньше я считал тебя хорошим другом. Теперь это слово кажется недостаточным.

Между ними установилась короткая тишина. Марко провёл ладонью по затылку, явно чувствуя себя неуютно от прямого признания.

— Если ты сейчас назовёшь меня братом, я потребую долю в семейном бизнесе.

— У тебя уже есть доля.

— Тогда увеличу.

— Вот теперь я узнаю своего внука. Не умеет говорить о чувствах, поэтому сразу переходит к деньгам, — удовлетворённо сказала Лючия.

Смех снял напряжение, но сказанное осталось между ними. Сирена видела это в том, как Карло и Марко обменялись взглядами. Они больше не были просто приятелями, которых связывали годы работы. Лаборатория могла забрать у них слишком многое, но вместо этого окончательно сделала их семьёй.

После обеда Лючия устала, хотя пыталась этого не показывать. Её движения стали медленнее, пальцы крепче сжимали трость. Карло проводил бабушку до машины и дождался, пока она устроится на сиденье.

— Не смотри на меня так, — сказала Лючия.

— Как?

— Будто собираешься запретить мне выходить из дома.

— Я хотел предложить тебе приезжать реже.

— А я хотела предложить тебе не говорить глупостей.

Карло поправил край пледа на её коленях.

— Позвони, когда доберёшься.

— Лучше займись своей женщиной. Она весь обед смотрит на тебя так, словно собирается утащить под воду.

Карло оглянулся. Сирена стояла возле входа и действительно смотрела на него.

— У неё сегодня ноги.

— Уверена, это временная трудность.

Дверь машины закрылась прежде, чем Карло успел ответить.

Остаток дня прошёл спокойно. Карло проверил отчёты, Марко уехал на встречу, не уточнив, деловая ли она, а Маттео занялся настройкой датчиков на внешнем периметре. Сирена ещё раз спустилась к воде и повторила сигнал для Карины. Ответа снова не было, но теперь молчание не причиняло боли. Карина была свободна, а свобода означала право уйти так далеко, как она пожелает.

Когда солнце начало опускаться, окрашивая воду в медь, Сирена и Карло уехали домой.

Карло открыл приложение охраны ещё в машине. Камеры показывали пустой подъезд, датчики не фиксировали движения, окна оставались закрытыми. У двери он проверил замок, вошёл первым и быстро осмотрел комнаты.

Сирена наблюдала за ним из прихожей.

— Всё чисто, — сказал он.

— Я слышу.

Карло остановился.

— Что именно?

— Только нас.

Она закрыла дверь и повернула ключ. Щелчок замка прозвучал окончательно, отделяя их от города, марины, друзей и всего, что требовало внимания в течение дня.

В квартире было тепло и тихо. За окнами постепенно зажигались огни, а последние лучи солнца ложились на пол длинными полосами. Карло снял пиджак, ослабил ворот рубашки и направился к панели, чтобы включить внутренний режим охраны.

Сирена подошла к нему сзади и положила ладони на спину. Под тонкой тканью напряглись мышцы.

— Рыбка...

— Все датчики включены.

— Я знаю.

— Дверь закрыта.

— Да.

— Мы одни.

Карло медленно повернулся. За последнюю неделю между ними слишком часто возникали подобные мгновения. Один взгляд задерживался дольше необходимого, случайное прикосновение становилось намеренным, поцелуй углублялся, а затем кто-то из них вспоминал о травмах, усталости или необходимости подождать.

Сегодня причин ждать не осталось.

Сирена положила руки ему на грудь и почувствовала, как ускорилось сердце. Её собственное тело отозвалось сразу: тепло собралось под кожей, дыхание стало глубже, а где-то внутри проснулась сила. Не голод и не потребность забрать энергию. Это было желание — человеческое и одновременно древнее, принадлежавшее той части её природы, которая выбирала партнёра только однажды.

Глаза Сирены слабо засветились голубым. Она могла погасить сияние, но не стала.

— Я восстановилась, — тихо сказала она.

— Я вижу.

— Полностью.

Карло провёл пальцами по её щеке, задержался у виска, где под кожей на мгновение проступила тонкая чешуйка.

— Ты уверена?

— В себе — да. В тебе я была уверена раньше.

Он наклонился, но Сирена удержала его, положив ладонь на грудь.

— Подожди. Я должна рассказать тебе кое-что до того, как мы продолжим.

В лице Карло сразу появилась настороженность, однако он не попытался приблизиться снова.

— Что случилось?

— Ничего плохого. Но это связано с нами.

Сирена взяла его за руку и отвела в гостиную. Они сели рядом на диван, повернувшись друг к другу. Несколько секунд она собиралась с мыслями. Объяснить человеческими словами то, что существовало глубже языка, оказалось сложнее, чем она ожидала.

— Когда ты впервые добровольно позволил мне коснуться твоей энергии, между нами возникла связь. Она была слабой. Я думала, что это обычный след, который остаётся после близости. Потом ты снова выбрал меня без голоса и без воздействия. В лаборатории ты отдал мне энергию, когда я почти не могла принимать её, а я вернула тебе часть силы. После этого связь стала другой, — начала Сирена.

Карло внимательно слушал, не перебивая.

— Во мне есть то, что старше моих воспоминаний. Инстинкты, которые не зависят от разума. Даже когда я не осознавала происходящее, они узнавали тебя. Не как добычу и не как источник энергии. Как моего партнёра. Поэтому я не могла причинить тебе вред. Наоборот, всё во мне стремилось найти тебя и защитить, — продолжила она.

— Я помню.

Сирена опустила взгляд на их соединённые руки.

— Я не понимала, что связь продолжает расти. Мне не у кого было спросить. Я никогда раньше никого не выбирала.

— А теперь поняла?

— Сегодня утром почувствовала её яснее. Сейчас она почти завершена, но ещё не стала постоянной. Я могу остановить её.

— Почему ты хочешь остановить? — Карло нахмурился.

— Потому что ты должен знать последствия до того, как сделаешь выбор.

Она коснулась запястья Карло, ощущая пульс под кончиками пальцев.

— Моя жизнь не подчиняется человеческому времени. Я могла оставаться молодой очень долго, возможно, бесконечно, если бы меня не убили. Но если связь завершится, моя сила разделится между нами. Ты будешь жить гораздо дольше обычного человека и стареть медленнее. Даже спустя много лет будешь выглядеть моложе своего возраста.

Карло не отвёл взгляда.

— А ты?

— Я больше не останусь неизменной. Начну стареть вместе с тобой, хотя наша жизнь всё равно будет намного длиннее человеческой. Моя сила станет поддерживать нас обоих.

— Насколько длиннее?

— Я не знаю. Возможно, на несколько человеческих жизней. Возможно, больше.

Карло молчал, осмысливая услышанное. Сирена позволила ему столько времени, сколько требовалось, хотя внутри нарастало напряжение.

— Есть ещё что-то, — понял он.

Она кивнула.

— Когда наши жизни переплетутся окончательно, их уже нельзя будет разделить. Мы будем чувствовать друг друга, даже находясь далеко. Не мысли, но жизнь, боль, страх, иногда направление. Наверное, поэтому в день похищения ты ощущал, что я ещё жива.

Карло медленно выдохнул. Его лицо изменилось, и Сирена поняла, что попала в воспоминание, которое он хранил внутри.

— Я не мог объяснить это. Все факты говорили, что с каждой минутой твои шансы уменьшаются. Я знал, что тебя увезли подготовленные люди, знал, на что способна семья Вентури, но где-то внутри оставалось чувство, что ты жива. Не просто надежда. Уверенность. Она стала слабее перед тем, как мне прислали видео. Тогда я решил, что теряю тебя, — признался он.

— Я погружалась в спячку. Связь почти исчезла, потому что моё сердце замедлилось.

Карло закрыл глаза на мгновение.

— Значит, я действительно чувствовал тебя.

— Да.

— Почему ты говоришь об этом так, будто собираешься испугать меня?

Сирена сжала его руку.

— Потому что если один из нас умрёт, второй не сможет продолжить жить. Не сразу, возможно, но связь потянет его следом. Моя жизнь станет твоей, а твоя — моей. Мы умрём одновременно.

В комнате стало так тихо, что Сирена услышала работу датчика возле окна. Она не сводила глаз с Карло, ожидая страха, возмущения или хотя бы сомнения. Он имел право на всё это. Несколько недель назад он был обычным человеком, жизнь которого измерялась понятными десятилетиями. Теперь она предлагала ему неизвестность и связь, от которой нельзя будет отказаться.

— Я не хотела завершать её без твоего знания. Она начала формироваться сама, потому что мы снова и снова выбирали друг друга. Но последний шаг должен быть твоим. Если ты не согласишься, я остановлю связь. Это не изменит моих чувств, — сказала Сирена.

Карло смотрел на неё долго. Затем поднял свободную руку и коснулся её лица.

— Когда тебя похитили, я впервые понял, что не хочу возвращаться к жизни, в которой тебя нет.

— Карло...

— Я не говорю, что хотел бы умереть. Я хотел найти тебя. Вернуть. Защитить. Сделать всё, чтобы у нас было будущее. Но сама мысль о том, что я могу прожить ещё сорок или пятьдесят лет, зная, что позволил тебе исчезнуть, казалась хуже смерти.

Сирена почувствовала, как её глаза наполнились влагой.

— Ты не позволил. Ты нашёл меня.

— И буду находить столько раз, сколько потребуется.

Он приблизился, но не поцеловал её. Их лбы соприкоснулись, дыхание смешалось, а голос Карло стал тише.

— Я выбрал тебя раньше, чем узнал, что у этого выбора есть последствия. Теперь я знаю и всё равно выбираю тебя.

— Это не обещание на несколько лет.

— Я понял.

— Ты станешь другим. Будешь жить дольше всех людей, которых знаешь. Увидишь, как меняется мир.

— С тобой.

— Со мной.

— Тогда я согласен.

Сирена всматривалась в его лицо, проверяя не энергию, а смысл произнесённых слов.

— Ты не жалеешь?

— Я жалею только о том, что ты целую неделю ходила по нашей квартире и думала, будто я могу отказаться от тебя из-за лишней сотни лет.

Сирена судорожно рассмеялась сквозь слёзы.

— Может быть, их будет больше.

— Тогда у Марко наконец появится достаточно времени, чтобы научиться не опаздывать.

— А если я умру, ты тоже умрёшь.

Карло вытер слезу с её щеки большим пальцем.

— Тогда тебе придётся особенно хорошо беречь себя, рыбка.

В этот раз она сама потянулась к нему.

Поцелуй начался мягко, но неделя сдержанности закончилась почти сразу. Карло притянул Сирену ближе, и она оказалась у него на коленях, запустив пальцы в его волосы. В движениях больше не было осторожности, которой они придерживались после возвращения. Сирена слышала его сердце, чувствовала тепло ладоней на своей спине и отвечала с той же жадностью, не пытаясь скрыть силу желания.

Карло поднялся вместе с ней. Сирена обхватила его ногами за талию, и через мгновение её спина коснулась стены. От удара едва слышно дрогнула рамка с фотографией, но никто из них не обратил внимания. Карло целовал её так, словно всё ещё возвращал из места, где едва не потерял, а Сирена держалась за него, убеждаясь, что между ними больше нет стекла, проводов и людей, способных решать, имеют ли они право быть вместе.

Она чувствовала его энергию, но не как зов голода. Теперь поток шёл в обе стороны. Тепло Карло проникало в неё, а её сила отзывалась и возвращалась к нему, не отнимая и не подчиняя. Два отдельных ритма постепенно совпадали.

— Скажи ещё раз, — прошептала Сирена, когда Карло на мгновение оторвался от её губ.

— Что именно?

— Что выбираешь меня.

Он посмотрел прямо в её светящиеся глаза.

— Я выбираю тебя, Сирена. По собственной воле. На всю жизнь, какой бы длинной она ни оказалась.

Сила откликнулась раньше, чем она успела ответить. Голубое свечение вспыхнуло ярче, по плечам Сирены прошла россыпь тёмных чешуек, а воздух вокруг них словно стал плотнее. Карло вздрогнул, когда тепло проникло под кожу и разошлось по телу, но не отстранился.

Сирена почувствовала его полностью: биение сердца, старые следы боли, усталость последних дней и глубокую, упрямую любовь, которую он привык доказывать поступками, а не словами. В ответ она открыла собственную силу, позволяя ей коснуться Карло без защиты и ограничений.

Связь, формировавшаяся с момента их первого свободного выбора, завершилась.

Не замок защёлкнулся между ними, а исчезла последняя граница. Сирена осталась собой, Карло — собой, однако их жизни больше не существовали отдельно. Она почувствовала будущие годы не как точные образы, а как огромное пространство, раскинувшееся впереди. В нём менялся город, старели дома, приходили и уходили поколения, а они продолжали идти рядом.

Карло прижал ладонь к груди, прислушиваясь к новому ощущению.

— Это ты? — спросил он.

— Да.

— Я чувствую море.

Сирена улыбнулась.

— А я чувствую тебя.

Он снова поцеловал её, и дальше они уже не пытались разговаривать. Одежда осталась на полу гостиной, а до спальни они добрались, не разжимая объятий. Свет никто не включил. Комнату наполняли только ночные отсветы Катании и прохладный воздух, проникавший через приоткрытое окно.

Карло целовал её жадно, больше не скрывая, насколько тяжело ему далась эта неделя ожидания. Его ладони скользили по её телу, словно заново убеждались, что Сирена действительно вернулась к нему — целая, тёплая и живая. Она отвечала с той же силой, прижималась ближе и чувствовала, как каждое его прикосновение разрушает остатки её сдержанности.

Когда губы Карло коснулись чувствительного места под ухом, там проступила тонкая полоса чешуи. Голубое сияние её глаз стало ярче, разгоняя темноту, но он не остановился. Только поднял голову, встретился с ней взглядом и дождался короткого кивка. После этого между ними не осталось ни осторожности, ни расстояния.

Карло медленно опустился ниже, целуя шею, грудь и живот Сирены. Он развёл её бёдра и устроился между ними, продолжая следить за её лицом. Первое прикосновение языка заставило Сирену резко втянуть воздух. Она выгнулась и зарылась пальцами в его волосы, не пытаясь скрыть свою реакцию.

Карло ласкал её неторопливо, словно хотел изучить каждое движение и понять, что приносит ей больше удовольствия. Сирена чувствовала его горячее дыхание на коже, напряжение рук, удерживавших её бёдра, и позволяла собственной силе свободно проходить сквозь них обоих. Она больше не боялась, что потеряет контроль или по неосторожности отнимет слишком много. Энергия двигалась в обе стороны, соединяя каждый вдох и каждый удар сердца.

Сирена жадно ловила ртом воздух. Пальцы сильнее сжимали волосы Карло, а бёдра непроизвольно поднимались ему навстречу. Он не отстранялся, даже когда её ноги сомкнулись вокруг его плеч. Напротив, прижал её крепче к себе, продолжая ласкать с той же уверенной настойчивостью.

Напряжение внутри Сирены нарастало, стягиваясь всё туже. Карло почувствовал, насколько близко она подошла к пределу, и ускорил движения. Когда его зубы прижались к внутренней стороне её бедра, неожиданный укус соединился с последним прикосновением языка.

Удовольствие накрыло Сирену резко. Она вскрикнула, выгнулась и задрожала, потеряв возможность контролировать собственное тело. Голубое сияние вспыхнуло ярче, по животу и бёдрам на несколько мгновений проступили отдельные тёмные чешуйки, а воздух в спальне словно наполнился слабым электричеством.

Карло не отпустил её сразу. Он продолжал удерживать Сирену, пока дрожь не начала стихать, после чего медленно поднялся и лёг рядом. Она ещё не успела восстановить дыхание, когда он обхватил её за талию и потянул на себя. Сирена оказалась верхом на его бёдрах. Она упёрлась ладонями в крепкую грудь Карло и посмотрела ему в глаза. В его взгляде было открытое желание, но не было требования продолжать. Он ждал её решения.

Сирена сама приподнялась и направила его член в себя. Когда Карло вошёл, её губы разомкнулись в приглушённом стоне, а из его груди вырвался низкий удовлетворённый звук. Несколько секунд они оставались неподвижными, привыкая к ощущению полной близости. Затем Сирена начала двигаться.

Сначала медленно, прислушиваясь к своему телу, а потом всё увереннее. Она меняла угол движений, пока не нашла тот, от которого удовольствие вспыхивало особенно остро. Карло сжал её ягодицы и начал помогать, направляя навстречу собственным толчкам. Иногда он терял терпение и двигался резче, заставляя Сирену вскидывать голову и сильнее упираться ладонями ему в грудь.

Они слишком долго ждали и слишком недавно находились на грани потери, чтобы снова притворяться осторожными. Теперь оба позволили желанию победить сдержанность. Они тянулись друг к другу с одинаковой жаждой — не как хищник и жертва, не как мифическое существо и человек, а как двое, наконец получившие право на общее будущее.

Сирена больше не боялась собственной природы. Карло не пытался защищаться от её силы. Он принимал сияние глаз, появлявшуюся на коже чешую, необычное тепло её тела и энергию, которая проходила сквозь него. Между ними не осталось ничего, что требовало бы страха.

Но чем дольше Карло смотрел на неё снизу, тем сильнее Сирена ощущала непривычную неуверенность. Впервые во время близости она задумалась, как выглядит в глазах мужчины. В этом положении он видел её всю: обнажённую, раскрасневшуюся, с растрёпанными волосами, светящимися глазами и чешуёй, которую она уже не пыталась скрыть.

Ей показалось, что Карло замечает каждую уязвимость и каждую трещину в образе сильного, независимого существа, который она так долго выстраивала. Сирена замедлилась, отвернула голову и перекинула чёрные волосы вперёд, стараясь прикрыть ими грудь и спрятать лицо.

Карло сразу заметил перемену.

— Ты прекрасна. Не отворачивайся, — Карло положил ладонь ей на щёку и мягко развернул лицом к себе. В его взгляде не было ни осуждения, ни настороженного любопытства — только тепло, желание и принятие, от которого Сирене стало сложнее дышать.

— Я...

Она не успела договорить. Карло поцеловал её, не позволяя снова спрятаться за словами, а затем перевернул на живот. Сирена сама поднялась на колени и опустилась на предплечья, чувствуя, как матрас прогибается под его весом. Чёрные волосы рассыпались по простыням, закрывая её спину почти до бёдер.

Карло провёл ладонью вдоль её позвоночника, задержался на талии и крепко сжал бёдра. Первое движение было медленным, словно он всё ещё давал ей возможность остановить его. Сирена ответила, подавшись навстречу, и из её груди вырвался тихий стон. Этого оказалось достаточно, чтобы последняя сдержанность покинула Карло.

Его движения стали жёстче и глубже. Он притягивал Сирену за бёдра навстречу каждому толчку, слыша, как меняется её дыхание, и чувствуя, как напрягается её тело. В этой резкости не было злости или желания причинить боль — только страсть, которую он слишком долго удерживал внутри. Сирена не отстранялась. Она выгнулась под его ладонями и сама потянулась к нему, позволяя Карло понять, что хочет того же.

Её пальцы сжали простыню. Голубое свечение глаз стало ярче, по плечам и вдоль позвоночника проступили отдельные тёмные чешуйки, а из приоткрытого окна ворвался ветер, заставив шторы взметнуться. Сила Сирены наполнила комнату, но больше не казалась опасной. Она двигалась вместе с ними, подчиняясь общему ритму.

Карло наклонился, прижимаясь грудью к её спине, и отвёл волосы в сторону. Его губы коснулись чувствительного места под ухом, где кожа уже покрылась тонкой чешуёй.

— Моя рыбка, — хрипло произнёс он.

Сирена повернула голову и встретилась с ним взглядом. В его глазах не было страха перед существом, скрывавшимся под человеческим обликом. Он видел её настоящую — с сияющими глазами, острыми зубами, чешуёй и древней силой. И желал не вопреки её природе, а вместе с ней.

Она протянула руку назад, коснулась его затылка и притянула ближе. Их дыхание окончательно сбилось. Сирена ощущала каждый удар сердца Карло, но теперь не могла понять, где заканчивался его ритм и начинался её собственный. Энергия двигалась между ними свободно, не отнимая силы ни у одного, а соединяя их всё крепче.

Напряжение внутри неё нарастало, собираясь в тугой узел. Сирена попыталась удержать его, продлить это ощущение, но Карло словно понял, насколько близко она подошла к краю. Его пальцы сильнее сжались на её бедре, движения стали настойчивее, и последнее усилие сохранить контроль оказалось бесполезным.

Удовольствие накрыло Сирену резко. Она не сдержала крика, выгнулась и прижалась к Карло всем телом. В тот же миг голубое сияние вспыхнуло настолько ярко, что на стенах задрожали отсветы, а по комнате прошла едва ощутимая волна силы. Карло издал глухой рык и крепко обхватил её, прижимая к себе так, словно всё ещё боялся, что она может исчезнуть.

Но Сирена не исчезла. Она осталась в его руках, чувствуя, как напряжение постепенно покидает их тела, а дыхание медленно успокаивается. Связь между ними не ослабла вместе с удовольствием. Напротив, теперь она ощущалась яснее — живая, глубокая и уже неразрывная.

Карло лёг на спину и увлёк Сирену за собой. Она устроилась рядом, положив голову ему на грудь и переплетя одну ногу с его. За окном шумела ночная Катания, вдали проезжали машины, а ветер едва шевелил шторы. Карло медленно проводил пальцами по её волосам. Его дыхание стало спокойным, но он не спал.

Сирена слушала сердце под ухом и одновременно ощущала тот же ритм внутри себя. Не эхо и не воспоминание, а живую связь, протянувшуюся между ними.

— Ты всё ещё здесь? — спросил Карло.

Она приподнялась и посмотрела на него.

— Где я должна быть?

— Не знаю. Возможно, проверяешь, действительно ли наши души переплелись.

— Действительно.

— И что ты чувствуешь?

Сирена закрыла глаза. Теперь энергия Карло больше не появлялась лишь на границе восприятия. Она находилась рядом постоянно, спокойная и тёплая. Если он уйдёт в другую комнату, она всё равно будет знать, что он там. Если уедет, связь растянется, но не исчезнет. Если ему станет больно, она почувствует. Если он окажется в опасности, никакие стены не смогут скрыть это от неё.

— Я чувствую, что ты жив и что ты мой, — ответила она.

— Твой? — Карло приподнял бровь.

— Мой партнёр. Мой человек. Моя семья.

— Звучит так, будто у меня больше нет права спорить.

— Право есть. Возможности победить нет.

Он рассмеялся и снова притянул её к себе. Некоторое время они молчали. Сирена рисовала пальцем линии на его груди, думая о том, сколько всего изменилось за несколько недель. Она собиралась покинуть Катанию, едва почувствует опасность. Потом считала, что близость с человеком обязательно закончится потерей. Теперь её одежда висела в общем шкафу, друзья ждали их в марине, пожилая женщина называла семьёй, а впереди находилась жизнь, продолжительность которой никто не мог измерить.

— Сколько у нас времени? — спросил Карло.

Сирена подняла голову. В его голосе не было страха, только спокойное любопытство человека, который уже принял ответ, каким бы тот ни оказался.

— Не знаю точно. Намного больше одной человеческой жизни.

— Двести лет?

— Возможно.

— Триста?

— Может быть.

Карло задумался.

— Мне придётся расширить марину.

— Зачем?

— Если я проживу триста лет, мне станет скучно управлять одной и той же.

Сирена улыбнулась и положила голову обратно ему на грудь.

— Ты мог спросить о странах, которых ещё не видел, или о будущем мира.

— Я обязательно спрошу. Завтра.

— Почему не сейчас?

— Потому что сейчас я лежу в нашем доме с женщиной, которая подарила мне несколько жизней. Не хочу портить момент деловыми планами.

— Я ничего тебе не подарила. Мы разделили то, что было у нас обоих.

Карло накрыл её ладонь своей.

— Тогда у нас одна жизнь на двоих.

Сирена прислушалась к их переплетённой энергии. Когда-то её ожидала бесконечная молодость, в которой она могла веками оставаться неизменной и одинокой. Карло была отведена короткая человеческая жизнь, слишком хрупкая перед временем. Теперь не существовало ни её вечности, ни его нескольких десятилетий.

Впереди была одна общая жизнь — неизвестная, долгая и выбранная ими обоими. И впервые бесконечность не пугала Сирену, потому что теперь ей не предстояло встречать её в одиночестве.