4 Глава
После встречи в ресторане Сирена действительно оставила Карло в покое, хотя первые несколько дней это решение требовало от неё больше усилий, чем она была готова признать.
Обычно она не позволяла людям исчезать из её жизни по собственной воле. Если мужчина занимал её мысли, Сирена либо получала от него всё, чего хотела, либо уничтожала собственный интерес к нему, превращая желание в равнодушие. Между этими состояниями не существовало пустого пространства, в котором приходилось ждать, сомневаться и позволять другому человеку сохранять независимость, но теперь оно появилось.
Она не приходила в Marina Etna Coast, хотя несколько раз оказывалась неподалёку и чувствовала, как знакомая дорога сама будто тянет её к причалам. Ей достаточно было свернуть за угол, пройти ещё несколько минут и она увидела бы белые яхты, мачты, поблёскивающие на солнце, и человека, чей голос продолжал звучать внутри неё даже в полной тишине.
Сирена не искала случайных встреч с Карло и не пыталась расспрашивать о нём работников марины, даже когда сталкивалась с ними в кафе неподалёку. Она не выясняла, где он бывает по вечерам, не направляла чужие разговоры в нужную сторону и не использовала голос, чтобы получить нужную информацию.
Она держалась от Карло подальше — во всяком случае, старалась в это верить. Но стоило за окном мелькнуть белому силуэту яхты или в уличном шуме прозвучать низкому мужскому голосу, похожему на его, как собственное решение начинало рассыпаться.
Сирена пыталась вернуться к прежнему распорядку, но тот больше не давал ей ощущения свободы. По утрам она просыпалась позднее обычного и подолгу лежала в нагретой постели, следя за солнечными полосами, которые медленно ползли по потолку, перебирались на стены, касались края зеркала и золотили одежду, брошенную на кресло. Свет заполнял комнату, но не приносил облегчения.
Раньше в такие часы Сирене хватало протянуть руку к телефону, выбрать имя из списка контактов или выйти на улицу, чтобы найти кого-нибудь, кто помог бы заглушить пустоту. Теперь телефон оставался нетронутым, а город за окном безразличным. Она больше ничего не выбирала.
Карло особенно часто возвращался в её мысли в минуты тишины. Его лицо возникало перед ней в ванной, когда она оставалась наедине с собой, у открытого окна, среди шелеста занавесок и далёкого шума моря. Сирена вспоминала его взгляд в ресторане, напряжённую челюсть, когда она вмешалась в разговор с Моретти, и то, как он произнёс её имя, попросив оставить его в покое. Он не приказал ей уйти — всего лишь попросил. Но в его голосе было столько сдержанной настойчивости, что Сирена впервые не стала сопротивляться.
И всё же она ушла спокойно: не устроила сцену, не стала спорить, не заставила его изменить решение и не превратила его просьбу в очередное противостояние. Для Сирены это было непривычно — оставить последнее слово за другим человеком.
Сирена долго убеждала себя, что это не имеет значения, но всякий раз, когда пыталась отмахнуться от этой мысли, внутри поднималось неприятное чувство, похожее на злость. Только направлена эта злость была не на Карло, а на саму себя.
Сирена могла оставить Карло рядом, если бы захотела. Ей достаточно было одного прикосновения к его сознанию, короткой фразы или едва заметного изменения в голосе, чтобы сопротивление ослабло, а отказ превратился в согласие. Он, возможно, даже поверил бы, что сам решил остаться, и именно поэтому такой способ казался ей особенно опасным.
Но Карло попросил её уйти, и Сирена впервые не стала искать в его словах слабость, которую можно использовать. Она позволила ему сохранить своё решение, даже если оно причиняло боль ей самой. В этом не было ни доброты, ни смирения: просто рядом с ним ей впервые оказалось важнее не получить желаемое, а не отнять у другого человека право выбирать.
На четырнадцатый день Сирена отправилась в небольшой бар в центре Катании. Вечер выдался влажным и тёплым. После короткого дождя каменная мостовая блестела под фонарями, в лужах дрожали красные и золотые отражения вывесок, а от моря тянуло солёным воздухом и прохладой.
Она выбрала столик у окна, сняла с плеч лёгкую накидку и заказала безалкогольный мохито, хотя бармен несколько раз предлагал ей вино.
— Сегодня без алкоголя? — удивился он, ставя перед ней высокий стакан с мятой и льдом.
— Сегодня мне хочется чувствовать себя трезвой.
Бармен пожал плечами и вернулся к стойке. Внутри заведения играла негромкая музыка, не способная заглушить разговоры посетителей. За соседним столом две женщины обсуждали чью-то свадьбу, у стойки пожилой мужчина читал газету, а молодой официант торопливо расставлял бокалы, стараясь не столкнуться с гостями. Сирена наблюдала за отражением улицы в оконном стекле и думала о том, что за две недели ни разу не попыталась заглушить Карло чужим телом.
Раньше это было бы невозможно. Если желание становилось слишком сильным, она находила мужчину, который казался достаточно привлекательным, самоуверенным или глупым, чтобы не задавать лишних вопросов. Ей не требовалось прилагать усилия, стоило улыбнуться, задержать взгляд или слегка изменить интонацию и человек сам начинал двигаться в нужную ей сторону.
Теперь Сирена замечала чужой интерес, но не спешила им пользоваться. Она могла оставить всё как есть и не задерживать взгляд, не менять интонацию, не позволять чужому желанию становиться сильнее. Однако спокойствия это ей не приносило. Напротив, бездействие лишь острее напоминало, насколько легко она способна вернуть себе прежний контроль, стоит ей только этого захотеть.
— Можно присесть?
Сирена подняла глаза и увидела мужчину, стоявшего возле её столика. Он был хорошо одет, но слишком старательно: белая рубашка сидела безупречно, часы блестели на запястье, а тёмные волосы были уложены так, словно перед зеркалом он провёл больше времени, чем хотел бы признать.
— Нет, — ответила Сирена.
Мужчина улыбнулся, будто услышал не отказ, а начало игры.
— Вы даже не спросили, почему я хочу сесть.
— Мне достаточно знать, что я не хочу этого.
Он всё равно отодвинул стул и устроился напротив. В его движении не было открытой агрессии, но присутствовало раздражающее самодовольство человека, привыкшего считать женский отказ временным препятствием.
Сирена посмотрела на него, затем перевела взгляд на свободные столики у дальней стены.
— Вы не поняли?
— Я решил, что вы просто проверяете, насколько настойчивым я окажусь.
— Вы ошиблись.
— Значит, мне повезло, что я ещё не ушёл.
— Уйдите, — Сирена взяла стакан и медленно размешала лёд трубочкой.
Мужчина рассмеялся, хотя в его смехе уже появилась напряжённая нота.
— Вы всегда разговариваете с мужчинами так, будто они вам что-то должны?
— Только с теми, кто садится за мой стол без приглашения.
— Я хотел познакомиться.
— Вы познакомились.
— А если мне этого недостаточно?
Сирена почувствовала, как внутри поднимается знакомая сила. Она была рядом, под кожей, похожая на тёплую воду. Стоило сделать один вдох, и голос изменился бы. Мужчина перестал бы улыбаться, замолчал бы, отступил и ушёл, забыв не только этот разговор, но и саму причину, по которой подошёл к ней.
Сирена удержала силу внутри. Ей вдруг ясно представился Карло в ресторане: его спокойное лицо, напряжённый взгляд и то, как он не отступил, хотя понимал, что она опасна. Его сопротивление не было бравадой. Он действительно хотел, чтобы она услышала его.
— Мне достаточно, — сказала она.
— Вы не знаете, чего хотите.
Сирена поставила стакан на стол чуть резче, чем собиралась.
— Я знаю, чего не хочу.
— И чего же?
— Продолжать этот разговор.
— Вы могли бы быть немного любезнее, — заметил мужчина, наклоняясь ближе.
— Я не обязана быть любезной, чтобы вы прекратили ко мне приставать.
— Я к вам не пристаю.
— Вы сели без разрешения, игнорируете мой отказ и продолжаете спорить. Как это называется?
Незнакомец на мгновение замолчал, но вместо того, чтобы уйти, раздражённо провёл пальцами по столешнице.
— Вы слишком драматизируете.
В груди Сирены разгорелась злость. Ей хотелось заставить его замолчать, заставить почувствовать каждое произнесённое слово и понять, насколько быстро уверенность может превратиться в страх.
— Я сказала нет, — произнесла Сирена, не вкладывая силу в голос и глядя ему прямо в глаза.
На этот раз он перестал улыбаться.
— Вы всегда добиваетесь своего?
— Нет.
— Не верю.
— Это уже не моя проблема.
Она встала, оставила на столе деньги и накинула на плечи плащ. Мужчина тоже поднялся и загородил ей проход.
— Подождите. Я всего лишь хотел поговорить.
— Я не хочу.
— Вы можете дать мне хотя бы шанс?
Сирена медленно посмотрела на его руку, лежавшую на спинке соседнего стула, а затем снова подняла взгляд к его лицу.
— Отойдите.
Он не двинулся. В баре стало немного тише. Официант, заметив напряжение возле окна, замер у стойки, а мужчина, почувствовав на себе чужие взгляды, усмехнулся.
— Вы ведь не собираетесь устраивать сцену из-за обычного знакомства?
Сирена могла закончить этот разговор одним словом. Мужчина отступил бы, извинился, а после забыл бы её лицо и сам факт того, что когда-то почувствовал к ней интерес. Но она удержала силу внутри себя, взялась за спинку стула и сама отодвинула его в сторону, освобождая проход.
— Отойдите, — повторила она уже тише.
На этот раз мужчина уступил, скорее от неожиданности, чем от послушания. Сирена прошла мимо него и вышла на улицу. Дождь закончился, но с крыш всё ещё падали редкие капли. Они разбивались о тротуар возле её ног, а вода стекала по каменным ступеням в узкие канавы. Сирена шла по мокрой мостовой, ощущая, как раздражение постепенно уступает место усталости.
Ей хотелось вернуться в бар, закончить разговор на своих условиях, заставить мужчину почувствовать себя беспомощным и стереть из его памяти всё, что было связано с ней, но она продолжала идти.
Впервые отказ не означал для неё поражения, она не стала превращать чужую настойчивость в повод отнять у человека волю. Это не сделало её доброй. Сирена всё ещё была голодна, всё ещё злилась и всё ещё могла причинить больше вреда, чем любой человек, сидевший в том баре. Просто теперь она понимала: чужое «нет» не обязательно нужно ломать.
Карло тоже имел право сказать ей «нет». Если человек остаётся рядом, он должен хотеть этого сам. Эта мысль показалась Сирене почти неприличной в своей простоте. Она привыкла считать добровольное желание слабостью, удобной случайностью, которую можно заменить более надёжным способом управления. Но теперь сама зависела от того, чего Карло хотел без её помощи, и это пугало её сильнее, чем любой отказ.
На следующий день она наведалась в марину.
Сирена убеждала себя, что ей захотелось поплавать в море, потому что в городе снова стало тесно. Она объяснила себе, что хочет проверить, изменилось ли что-нибудь внутри неё за эти две недели, и убедиться, что море по-прежнему способно вернуть ей ощущение силы. Девушка даже позволила себе подумать, что хочет услышать голос Карло, но тут же отнесла эту мысль к обычному любопытству.
Брюнетка не призналась себе, что скучала.
У входа в Marina Etna Coast было оживлённо. Работники разгружали ящики с оборудованием, туристы фотографировали яхты, а возле стойки регистрации пожилая пара громко выясняла, где находится их автомобиль. Солнце стояло высоко и отражалось от воды так ярко, что Сирене пришлось надеть очки.
Карло она увидела почти сразу. Он стоял у причала рядом с белой яхтой, на корпусе которой ещё виднелись следы недавнего ремонта. Перед ним находилась женщина в светлых брюках и синей рубашке. Короткие светлые волосы были собраны на затылке, под мышкой она держала папку, а свободной рукой время от времени касалась Карло, словно давно не задумывалась, имеет ли право на подобную близость.
Женщина держалась рядом с ним слишком свободно. Она не старалась привлечь его внимание, потому что оно и так принадлежало ей в силу привычки. Незнакомка называла Карло по имени, перебивала, когда он начинал объяснять технические детали, и не сомневалась, что он ответит на любой её вопрос. От нее Альбицци не отстранялся.
— Я хочу продлить стоянку ещё на месяц, но только если вы наконец замените это крепление, — сказала женщина.
— Крепление исправно.
— Оно скрипит.
— Скрип не означает неисправность.
— Разумеется. Особенно если не приходится слушать его всю ночь во время шторма.
— Вы преувеличиваете.
— Я три ночи слушала, как ветер бьёт в мачту.
— И всё равно не уехали.
— Потому что мне нравится море, а не потому, что мне нравится ваша марина.
— Конечно.
Женщина рассмеялась и положила ладонь ему на предплечье.
У Сирены неприятно покалывало кончики пальцев. Ей хотелось вмешаться, не меняя выражения лица. Одного взгляда или короткой фразы хватило бы, чтобы женщина внезапно вспомнила о срочной встрече, разозлилась на Карло или решила, что больше не хочет иметь с ним ничего общего.
Девушка могла разрушить их непринуждённое доверие так же легко, как когда-то ломала чужую волю в незнакомых квартирах. Но она сдержалась: не вмешалась в разговор, не отвела незнакомку от Карло и не позволила раздражению вырваться наружу. Просто остановилась у стойки и стала ждать.
Карло заметил её почти сразу. Его лицо осталось невозмутимым, но движение руки стало чуть медленнее. На короткое мгновение в его взгляде мелькнуло удивление, затем едва заметное облегчение, которое он тут же спрятал за привычной сдержанностью. После этого появилась настороженность, будто он уже сердился на себя за то, что её появление успело его взволновать. Сирена заметила каждую перемену на его лице.
— Кажется, к вам пришли, — заметила женщина, проследив за направлением его взгляда.
— Я вижу.
— Судя по вашему лицу, это не обычная клиентка.
— Она хочет арендовать яхту.
— Конечно. А я здесь исключительно ради ремонта крепления.
Женщина повернулась к Сирене и оглядела её с нескрываемым любопытством.
— Виттория Риццо, — представилась она.
— Я держу здесь яхту уже шестой год.
— Сирена.
— Только Сирена?
— Вам достаточно.
— Красивое имя.
— Мне часто это говорят.
— Верю.
— Вы хотите что-то арендовать? — спросил Карло, бросив на Сирену короткий взгляд.
— Яхту.
— Какую?
— Выберите сами.
— Это зависит от того, куда вы собираетесь.
— Подальше от берега.
— На сколько времени?
— Пока не надоест.
Виттория перевела взгляд с Сирены на Карло и тихо усмехнулась.
— Вы всегда выбираете себе сложных клиентов?
— Она не мой клиент, — ответил Карло.
— Пока не стала.
Виттория хмыкнула, поправила выбившуюся прядь светлых волос и закрыла папку.
— Я ухожу, но завтра хочу увидеть новое крепление.
— Оно будет установлено.
— И не говорите мне, что это невозможно.
— Я не собирался.
— Вы всегда так говорите, когда собираетесь именно это и сказать.
Она снова коснулась его руки, словно подтверждая давнее право на такую близость, и направилась к своей яхте. Сирена проводила Витторию взглядом, пока та не скрылась за корпусом соседнего судна.
— Вы ревнуете? — спросил Карло.
— Я не ревную.
— Тогда почему смотрите на неё так, будто хотите утопить?
— Возможно, она плохо плавает.
— Вы репетировали этот ответ? — Карло едва заметно улыбнулся.
— Нет, но он оказался полезным.
— Виттория — мой давний клиент.
— Я заметила.
— И друг.
— Это тоже было заметно.
— Между нами ничего нет.
— Я не спрашивала, — Сирена повернула голову, и её взгляд скользнул по его лицу.
— Вы смотрели так, будто спрашивали.
— В этом и состоит проблема людей, которые слишком много о себе думают.
— Вы пришли в марину после двух недель отсутствия, выбрали яхту и начали следить за женщиной, которая разговаривала со мной. Кто из нас слишком много о себе думает?
Раздражение Сирены смешалось с удовлетворением. Карло снова говорил с ней не как с опасной незнакомкой, а как с человеком, который его задел.
— Я пришла арендовать яхту.
— Конечно.
— Вы мне не верите?
— Я не обязан верить всему, что вы говорите.
— Но вы всё равно собираетесь мне помочь.
— Это моя работа.
— Вы уже говорили.
— Потому что это правда.
— Иногда правда бывает удобным оправданием.
Карло несколько секунд молча смотрел на неё, а затем взял со стойки планшет.
— Есть несколько вариантов. Небольшая моторная яхта рассчитана на прогулки вдоль побережья. Другая подходит для выхода в открытое море, но управлять ею сложнее.
— Мне нужна вторая.
— У вас есть лицензия?
— Да.
— Документы?
Сирена достала удостоверение и положила его на стойку. Карло внимательно изучил карточку, сверил данные и вернул её.
— На сколько человек вы арендуете яхту?
— На одного.
— Вы собираетесь идти одна?
— Вы боитесь, что я утону? — Сирена улыбнулась, вспомнив, как совсем недавно Карло задавал ей этот же вопрос.
— Я хочу знать, понадобится ли вам сопровождающий.
— Если бы мне был нужен сопровождающий, я бы попросила.
— Вы сегодня не пытаетесь заставить меня говорить, — заметил Карло, подняв взгляд.
Сирена почувствовала, как внутри всё на мгновение сжалось.
— А вы хотите, чтобы я пыталась?
— Я хочу понимать, когда вы говорите со мной по-настоящему.
Ей хотелось ответить резко, перевести разговор в шутку или сделать вид, что его слова не задели. Но за две недели она научилась хотя бы не убегать от каждой мысли, которая причиняла боль.
— Сейчас я говорю с вами по-настоящему, — произнесла Сирена.
Карло не отвёл взгляда. Он пытался понять, можно ли ей верить, и она впервые не стала облегчать ему эту задачу. Не коснулась его сознания, не усилила голос и не направила его мысли в нужную сторону. Если он не поверит, это будет его решение.
— Тогда попросите меня нормально, — сказал Карло.
— Покажите мне яхту, Карло.
Его взгляд задержался на её лице, будто он хотел удостовериться, что в этих словах нет скрытого приказа. Затем мужчина положил планшет на стойку и взял ключи.
— Идёмте.
Яхта стояла у внешнего пирса. Она была небольшой, но достаточно просторной для долгой прогулки, с открытой палубой, узкой каютой и тёмными окнами, отражавшими солнечный свет. Карло показал Сирене спасательные жилеты, объяснил, как запускать двигатель и какие участки побережья лучше обходить, если усилится ветер.
Он говорил спокойно, но Сирена слышала в его голосе напряжение. Карло не привык доверять ей, поэтому проверял каждую деталь, словно от точности его инструкций зависело не только её возвращение, но и его собственное спокойствие.
— Вы слушаете? — спросил он, заметив, что она вместо приборной панели несколько секунд разглядывает его лицо.
— Внимательно.
— Тогда повторите, что я сказал.
— Не приближаться к скалам, не менять курс без причины, следить за уровнем топлива и не выходить в открытое море, если усилится ветер.
— Я не говорил про открытое море.
— Но собирались.
— Вы слишком уверенно делаете выводы.
— Вы слишком предсказуемы.
— Это вы говорите человеку, который умеет менять чужое мнение одним словом?
Сирена замолчала. Карло сразу понял, что задел её, и его выражение стало чуть мягче.
— Я не хотел.
— Хотели.
— Возможно.
— Вы часто говорите «возможно», когда хотите избежать извинений?
— Я редко извиняюсь без причины.
— А сейчас причина есть?
Карло посмотрел на неё внимательнее, словно пытался понять, чего именно она ждёт от него. Потом медленно качнул головой.
— Не знаю.
Сирена улыбнулась, но улыбка получилась слабее, чем обычно.
— В этом вы честнее большинства.
Карло отошёл к рулю, однако не сразу завёл двигатель. Несколько секунд он стоял, положив руку на штурвал, и смотрел на линию берега, которая виднелась между мачтами, а затем обернулся к Сирене.
— Если вы не возражаете, я поеду с вами.
— Я арендовала яхту, а не капитана, — девушка приподняла бровь.
— Я знаю.
— Тогда почему хотите присоединиться?
— Потому что вы собираетесь выйти в море одна, а я хочу убедиться, что вы вернётесь.
— Это снова работа?
— Отчасти.
— А остальное?
Карло не ответил сразу. Его лицо снова стало сдержанным, но взгляд оставался внимательнее, чем требовала обычная забота о клиентке.
— Я просто спрашиваю, можно ли мне поехать с вами.
Сирена почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Карло уже однажды был рядом с ней на яхте, когда она плавала, но тогда всё произошло иначе: он просто оказался рядом, словно присутствие на борту было естественным продолжением его обязанностей. Теперь же он не стал ссылаться на правила безопасности и не поставил её перед фактом.
— Если я скажу нет?
— Тогда останусь на берегу.
Она всмотрелась в его лицо, пытаясь понять, не ждёт ли он от неё другого ответа. Карло стоял спокойно, не отступая и не приближаясь, и впервые его решение не требовало от неё никакого вмешательства.
— Тогда можете ехать, но не думайте, что я позволила вам это из-за заботы. — сказала Сирена.
— Разумеется.
— Я просто не хочу потом объяснять, почему вы остались на берегу и всю прогулку смотрели мне вслед.
— Вы слишком высокого о себе мнения.
— А вы всё-таки поедете.
Карло едва заметно улыбнулся, завёл двигатель и отдал канат работнику причала. Яхта медленно отошла от берега. Марина начала удаляться, знакомые здания стали меньше, голоса растворились в шуме мотора, а морской ветер с каждой минутой усиливался.
Сирена стояла у борта, положив ладони на гладкое дерево. Вода разбивалась о корпус и уходила назад длинной белой полосой. Вдали виднелись склоны Этны, окутанные лёгкой дымкой, а над берегом медленно сгущались облака.
— Вы ожидали, что я вернусь раньше? — спросила она.
Карло не сразу ответил.
— Я не ждал вас.
— Я спросила не это.
— Я заметил ваше отсутствие.
— Это почти то же самое.
— Нет. Если человек ждёт, он рассчитывает на его появление. Если замечает отсутствие, то просто фиксирует факт.
— Вы так тщательно подбираете слова, потому что боитесь сказать лишнее?
— Я тщательно подбираю слова, потому что вы умеете использовать чужую неосторожность.
— Я не использую ваши слова, — Сирена отвернулась к воде.
— Это я заметил.
— Я не использую голос вообще.
— В последние две недели?
— С того момента, как ушла из ресторана.
Карло взглянул на неё.
— Почему?
Она могла сказать, что ей надоело подчинять мужчин. Могла объяснить это скукой, усталостью или желанием проверить себя. Но ни одна из этих причин не была полной правдой.
— Потому что не хочу знать, что вы можете сделать под воздействием моих чар.
— Вы могли бы узнать.
— Могла бы.
— Но не хотите.
— Не хочу.
— Это не похоже на вас, — Карло снова повернулся к морю.
— Я тоже начинаю это замечать.
Между ними возникла тишина, но теперь она не казалась пустой. В ней были шум двигателя, шелест ветра, плеск волн о корпус и дыхание Карло, которое Сирена чувствовала даже на расстоянии. Яхта остановилась в стороне от берега, где вода была темнее. Карло заглушил двигатель и посмотрел на неё.
— Здесь можно плавать.
— Вы будете следить за мной?
— Я буду следить, чтобы вы не утонули.
— Это звучит почти как забота.
— Не привыкайте.
Сирена сняла туфли и поставила их рядом с сиденьем. Затем расстегнула несколько пуговиц на платье. Она заметила, как взгляд Карло на мгновение задержался на её груди, но он почти сразу отвёл глаза, словно сам рассердился на себя за эту невольную реакцию.
Сирена почувствовала короткую волну удовлетворения. Ей хотелось поддразнить Карло, задержать его взгляд или притвориться, будто она ничего не заметила. Она выбрала последнее, поднялась на край борта и вытянула руки над головой. На мгновение её силуэт застыл на фоне мерцающего моря, а затем Сирена оттолкнулась от палубы и плавно нырнула в воду, рассекая поверхность почти без всплеска.
Море сомкнулось вокруг неё холодными объятиями. Поверхностный шум исчез, словно кто-то закрыл дверь между ней и всем остальным миром. Под водой солнечные лучи распадались на длинные золотые полосы, а тело постепенно освобождалось от человеческой формы.
Сирена позволила своему телу вернуться к истинной форме. На коже проступила мелкая чешуя, на шее раскрылись жабры, а ноги медленно соединились, превратившись в длинный гибкий хвост. Волосы разметались вокруг лица тёмным облаком, и вместе с ними исчезли последние очертания красивого человеческого облика. Она нырнула глубже, туда, где вода становилась холоднее, свет слабее, а шум поверхности растворялся в глухом, почти бессловесном гуле.
Здесь она не была женщиной, ожидающей чьего-то решения, не была соблазнительницей, привыкшей добиваться желаемого, и не должна была никому ничего доказывать. В глубине Сирена наконец оставалась собой.
Море возвращало ей силу: прохладная вода скользила по коже, наполняла тело лёгкостью, смывала усталость и тревогу, однако не могла вытеснить Карло из её мыслей. Даже здесь, среди зелёного безмолвия и медленно колышущихся водорослей, перед ней возникало его лицо, внимательный взгляд и та сдержанная улыбка, которую он позволял себе лишь на несколько секунд.
Её притягивала не только его энергия. Энергия Карло была плотной, сильной и необычной, но Сирена встречала мужчин, которые обладали не меньшей силой. Раньше она могла забрать их энергию и забыть о человеке ещё до рассвета, но Карло не исчезал. Он оставался в каждом промежутке тишины, и чем больше она пыталась от него избавиться, тем яснее становилось, что проблема никогда не была в голоде.
Ей нужен был его голос — настоящий, неподвластный её воле и не искажённый чарами. Она хотела видеть его взгляд таким, каким он возникал сам по себе, чувствовать его раздражение, которое нельзя было выключить одним словом, и принимать его отказ, не превращая его в удобное для себя согласие.
Сирена медленно поднялась к поверхности и увидела Карло у борта. Он не кричал и не звал её, не пытался войти в воду и не делал резких движений, которые могли бы выдать тревогу. Просто стоял, положив ладонь на поручень, и всматривался в тёмную воду, ожидая, когда она снова появится.
Расстояние и рябь скрывали от него подробности, а Сирена нырнула сразу, едва её голова показалась над поверхностью, не позволив себе приблизиться к яхте. Карло не мог разглядеть её истинный облик, и это не пугало Сирену. Напротив, где-то глубоко внутри ей хотелось, чтобы однажды он узнал правду — узнал, что рядом с ним всё это время была не обычная девушка.
Пока он смотрел в сторону берега, Сирена подплыла к лестнице и быстро забралась на палубу. Её тело вернулось к человеческому облику ещё под водой. Карло обернулся, когда она уже была в платье. Карло ничего не спросил, хотя его взгляд задержался на ней дольше обычного. Он лишь протянул сухое полотенце, предоставляя Сирене самой решить, захочет ли она когда-нибудь объяснить, где была и почему так долго не всплывала.
— Спасибо.
— Вы долго были под водой.
— Я люблю плавать.
— Я заметил.
— Вы много замечаете.
— Приходится.
— Со мной?
— Особенно с вами.
Сирена вытерла лицо полотенцем и села на край палубы. Мокрое платье прилипло к телу, подчёркивая изгибы фигуры, и Карло не смог скрыть, что заметил это. Его взгляд задержался на ней всего на мгновение, после чего он отвёл глаза и остался стоять рядом, держась за спинку сиденья. Ветер трепал его рубашку, а у виска блестела капля воды.
— Вы боялись, что я не вернусь? — спросила она.
— Нет.
— Вы ответили слишком быстро.
— Потому что вопрос простой.
— А если бы я не вернулась?
— Я бы вызвал береговую службу, — Карло посмотрел на неё.
— Очень романтично, — тихо усмехнулась Сирена.
— Я не пытаюсь быть романтичным.
— Это заметно.
Он отвёл взгляд, но на его губах появилась улыбка, открытая и почти настоящая. Она исчезла через несколько секунд, однако Сирене хватило и этого.
Обратная дорога прошла тише. Карло несколько раз проверял приборы, менял курс и следил за тёмными облаками, набегавшими со стороны горизонта. Сирена сидела напротив и наблюдала за его руками, за тем, как он уверенно удерживает штурвал, как напрягаются пальцы, когда ветер усиливает волну.
Сирена только начала расслабляться, когда под днищем тяжело прошла волна и яхта качнулась. Пальцы сами сомкнулись на краю сиденья, а Карло мгновенно обернулся к ней, настороженно всматриваясь в её лицо.
— Всё хорошо?
— Я не боюсь качки.
— Я не спрашивал, боитесь ли вы.
— Тогда не смотрите на меня так.
— Как?
— Будто собираетесь удержать меня от падения.
— Возможно, я просто не хочу, чтобы вы повредили яхту.
— Конечно.
— Она дороже, чем кажется.
— А я дешевле?
Карло замолчал, и Сирена заметила, как напряглась его челюсть.
— Я не это имел в виду.
— Но подумали.
— Вы опять решаете за меня.
— А вы опять позволяете мне это делать.
— С вами невозможно разговаривать, — мужчина посмотрел на неё, и в его глазах появилось что-то похожее на улыбку.
— Но вы продолжаете.
Карло ничего не ответил, однако больше не отворачивался так быстро, как раньше.
Они вернулись в марину ближе к вечеру. Солнце опускалось за береговые склоны, окрашивая облака в розовые и золотые оттенки, а вода становилась густой, почти медной. В гавани зажигались первые фонари, их отражения дрожали между корпусами яхт.
Карло закрепил судно, проверил канат и только после этого протянул Сирене руку, помогая сойти на причал. Она могла не принять её и спрыгнуть сама, чтобы не позволить ему думать, будто он оказывает ей услугу. Однако Брюнетка не стала отказываться от помощи. Девушка вложила пальцы в его ладонь, задержала взгляд на его лице и лишь затем с лёгкой улыбкой кивнула в знак благодарности.
Его рука была тёплой и сильной. Пальцы сомкнулись вокруг её руки всего на несколько секунд, однако этого хватило, чтобы по телу прошла горячая волна. Карло тоже это почувствовал, потому что почти сразу отпустил её, словно испугался не её силы, а собственной реакции.
Сирена предпочла снова сделать вид, что ничего не заметила.
— Вы получили то, зачем приехали? — спросил Карло.
— Почти, — Сирена посмотрела на море, затем подняла глаза к его лицу.
— Чего не хватило?
Сирена хотела ответить честно. Ей не хватило того, чтобы он сам подошёл ближе, уверенности в том, что его взгляд принадлежит только ей, смелости спросить, думал ли он о ней за эти две недели, и права требовать от него ответа. Вместо этого она сказала:
— Я ещё не решила.
Карло долго смотрел на неё. В его лице не было улыбки, но не было и раздражения.
— Если снова захотите арендовать яхту, предупредите заранее.
— Как именно? Не думаю, что вы рассчитываете на телепатию, — Сирена чуть склонила голову.
— Давайте обменяемся контактами, — Карло достал телефон из кармана брюк.
— Вы уверены, что это необходимо?
— Не думаю, что сегодня вы в последний раз арендовали яхту.
— Вы так хорошо меня изучили?
— Я просто делаю выводы.
— Осторожные?
— Вполне.
Карло протянул ей телефон. Сирена внесла свой номер и назвала имя, под которым его нужно сохранить. Затем он набрал её номер и дождался, пока из сумочки не донесётся вибрация.
— Вы мне не доверяете? — Сирена достала его, взглянула на экран и с насмешливой улыбкой помахала телефоном перед лицом Альбицци.
— А вы проницательны, — сказал он, улыбнувшись уголками губ.
— Теперь я смогу предупредить вас заранее.
— Именно этого я и хотел.
Формально Карло всего лишь позаботился об удобстве будущей аренды, однако за этой деловой предусмотрительностью Сирена услышала нечто большее. Он не приглашал её открыто и не обещал, что будет ждать, но сам оставлял ей повод вернуться — возможность, которую она не собиралась упускать.
— Вы удивительно предусмотрительны сегодня, — заметила она.
— А вы удивительно послушны.
— Не обольщайтесь.
— Я и не собирался.
Сирена отошла от него на несколько шагов, но через несколько шагов остановилась и обернулась.
— Спасибо за прогулку, — сказала она с мягкой улыбкой.
Сирена развернулась и направилась к домам, позволяя каблукам отбивать мерный ритм по деревянному настилу.
— Пожалуйста, — тихо сказал Карло ей вслед.
Он, вероятно, думал, что шум моря заглушит его голос и Сирена не услышит ответа, но звук достиг её даже сквозь ветер и гул марины. В этом слове было тепло, которого Карло не собирался ей показывать. Девушка не обернулась, однако улыбка сама собой появилась на её губах.
Она шла по набережной, слушая, как волны разбиваются о каменный берег. Ветер нёс запах соли, нагретого дерева и далёкого дождя, а вечерний свет постепенно стирал очертания города.
Карло ещё долго стоял у яхты, наблюдая за её удаляющейся фигурой. Он не окликнул Сирену и не попытался задержать её, не позволив себе ни одного жеста, который мог бы выдать его интерес сильнее, чем он намеревался.
Карло помог ей, продолжил разговор, протянул руку и сам попросил разрешения поехать вместе с ней. Он не приглашал её открыто, но оставил достаточно причин, чтобы она могла вернуться в марину, не нарушая ни его границ, ни своих собственных.
Сирена не использовала голос и не пыталась удержать Карло рядом. Она не вмешалась в его разговор с Витторией, хотя желание разрушить их непринуждённую близость несколько раз поднималось в ней горячей волной. Постепенно Сирена начала понимать, почему отказ от манипуляций может приносить удовольствие. Ей больше не требовалось заранее определять чужие чувства и направлять их к нужному результату.
Люди могли сами тянуться к ней, добиваться её внимания, искать поводы для встреч и оставаться рядом, потому что действительно этого хотели. В такой неопределённости было что-то непривычное и захватывающее. Она не знала, чем закончится очередная встреча и как поступит человек, если не станет подчиняться её воле.
Особенно сильно это ощущалось рядом с Карло. В его взгляде по-прежнему оставалась осторожность, но теперь в нём появилось любопытство и желание понять, кем Сирена может быть без чар. Ей нравилось, что он смотрит на неё иначе, и она хотела узнать, к чему приведёт этот интерес.