«я тебя люблю блять!»

— Скажи честно, вы трахаетесь у меня за спиной? — Адель задала вопрос в лоб, не размениваясь на прелюдии. Голос дрожал, но в глазах горела опасная смесь из боли и ярости. А что ей еще, блять, оставалось думать?

— Что? Адель, нет! Ты ебанулась? — Саша застыла, её лицо вытянулось от изумления и какого-то подобия ужаса.

— Тогда что это, сука, было, Саш? Что это было, ответь мне?! — Шайбакова сорвалась на крик, чувствуя, как предательски дрожат колени. — Вы стоите там, обжимаетесь, шепчетесь... А я? Мне что думать? Я стою как последняя идиотка и смотрю на это!

В этот момент Адель кожей чувствовала, как её мир рушится. Всё, что строилось месяцами — хрупкая любовь к Вике и многолетняя дружба с Сашей — дало огромную трещину, готовую превратиться в пропасть.

— Дель... — Саша тяжело вздохнула, опуская взгляд в пол. — Мы не спим, правда. Но я... я не могу тебе сейчас всё рассказать. Прости. Так правда будет лучше для тебя. Просто поверь мне.

«Лучше для тебя» — эта фраза полоснула Адель по сердцу, как скальпелем. Ей отчаянно хотелось верить подруге, хотелось броситься ей на шею и разрыдаться, но ядовитый червь сомнения уже проел путь к самой душе. Доверие рассыпалось в прах.

Адель резко развернулась. Уходя прочь, она не оборачивалась, лишь сквозь зубы яростно шипела: — Сука, Николаева... Ну, попадись мне только.

Шайбакова не собиралась ждать завтрашнего дня или удобного случая. Гнев гнал её вперед, и она точно знала, где эта тварь будет этим вечером.

Вечер. Танцевальная студия.

Адель ворвалась в здание, даже не подумав о том, чтобы переодеться или хотя бы оставить куртку в гардеробе. Рывком открыв дверь в зал, она замерла на секунду. Помещение было залито мягким вечерним светом. Около окна, спиной к ней, стояла Вика. Такая привычная, такая до боли родная фигура... Но сейчас эта близость только подливала масла в огонь.

— Николаева! — крикнула Адель, с силой швырнув сумку в угол. Грохот удара эхом разнесся по пустому залу. Она двинулась к Вике быстрыми, тяжелыми шагами.

Вика медленно обернулась. На её лице промелькнула едва заметная, теплая улыбка. Она действительно была рада видеть Адель. Несмотря на вечную вспыльчивость Шайбаковой, на её невыносимый характер и порой абсурдные выходки, Вика просто не могла на неё долго злиться.

— Хули ты улыбаешься? — Адель затормозила в шаге от неё, едва не задыхаясь от ярости. — Что у вас с Сашей?! Отвечай, блять! — её голос сорвался на визг.

Улыбка мгновенно сползла с лица Вики. Она смотрела на Адель в полном замешательстве, брови поползли вверх. — Ты о чем вообще, Аль? Какая Саша?

— Не строй из себя полную идиотку, я тебя прошу! — Адель кричала так, что связки начали гореть. Она кричала, потому что за этим криком прятался животный страх услышать подтверждение своим догадкам. — Я видела вас вчера! Как вы обнимались, как она тебя прижимала к себе! Что это было, Николаева? Вы за моей спиной решили меня за дуру держать?

Эмоции окончательно взяли верх. Адель трясло, она была готова ударить, разрыдаться или убежать, лишь бы не чувствовать эту разрывающую грудь боль.

Вика тяжело, шумно выдохнула. Она не стала оправдываться, не стала кричать в ответ. Вместо этого она сделала резкий шаг вперед, сокращая те жалкие сантиметры, что их разделяли, и, обхватив лицо Адель ладонями, накрыла её губы своими.

Это был их первый поцелуй. В нем не было голливудской страсти или нежности. Он был отчаянным, долгожданным и пропитанным горечью накопленных обид.

Вика притянула Адель к себе за талию, крепко вжимая в свое тело, и положила руку ей на спину, словно пытаясь зафиксировать этот момент навсегда.

Адель застыла. Она ожидала чего угодно: драки, очередной ссоры, холодного отрицания, но только не того, что Вика осмелится на такое. Первые секунды мозг отказывался обрабатывать информацию, но, почувствовав жар чужих рук на своей коже и вкус Вики на губах, она сдалась. Вся ярость моментально испарилась, сменившись обезоруживающей слабостью. Адель просто закрыла глаза и отдалась этому моменту, проклиная всё на свете и одновременно молясь, чтобы это не заканчивалось.

Поцелуй прервался только тогда, когда легкие начало жечь от нехватки воздуха. Вика медленно, словно боясь спугнуть момент, отстранилась от лица Адель. Она не убирала рук, продолжая удерживать её за талию, и смотрела прямо в глаза — пристально, открыто, выжидающе.

Адель открыла глаза. В их глубине больше не осталось той бешеной злости, которая привела её в этот зал, не было и жгучей боли от ревности. Там застыл один огромный, немой вопрос.

— Между мной и Сашей ни-ху-я нет, — твердо, чеканя каждое слово, произнесла Вика. — Я встретилась с ней только для того, чтобы выудить побольше инфы о тебе. Это была далеко не первая наша встреча, Адель. И всё это не потому, что она мне, блять, нравится или я хочу с ней замутить. А потому что ты... ты мне пиздец как нравишься, Аль! — она выпалила это на одном дыхании, стоя в каких-то жалких сантиметрах от губ Адель.

Шайбакова чувствовала, как внутри всё переворачивается. — Можно же было спросить у меня напрямую... — прошептала она, и её взгляд лихорадочно метался по лицу Вики. — Можно было просто поговорить со мной... Можно было, сука, просто сказать всё как есть!

— Да как с тобой, нахрен, говорить?! — Вика сорвалась. Она не орала, но её голос дрожал от накопленного отчаяния. — Ты же постоянно шлешь меня нахуй. Каждый ебаный раз, когда я пытаюсь к тебе подступиться, когда пытаюсь хоть как-то проявить свои чувства, ты выставляешь иглы! Я просто заебалась биться лбом об твою стену.

— Тогда нахуя ты вообще что-то делаешь? — Адель замерла, впиваясь взглядом в глаза Вики, пытаясь найти там подвох. — Зачем я тебе сдалась, если я такая невыносимая?

Ответ пришел мгновенно, и он был похож на пощечину. — Да потому что я люблю тебя, блять! — Николаева окончательно психанула. Она резко отпрянула, развернулась и с оглушительным грохотом захлопнула окно позади себя. Уперевшись руками в подоконник, она низко опустила голову, тяжело и рвано дыша.

Адель стояла как вкопанная. Зал заполнила звенящая тишина, в которой пульсировало только одно: «Люблю тебя». Эти слова крутились в голове, вытесняя всё остальное.

— Ты... сейчас... — Адель пыталась выдавить из себя хоть что-то членораздельное, но горло перехватило.

— Да я серьезно, Адель, — Вика обернулась. На её лице не было ни капли сомнения или страха. Она только что вывернула душу наизнанку и теперь просто ждала.

— Прости... мне... мне нужно всё это обдумать, — Адель, не помня себя, рванулась с места. Она схватила сумку, которая так и валялась в углу зала, и вылетела из студии, не оглядываясь.

Дома.

Адель лежала в кровати, уставившись в потолок, который в темноте казался бесконечным. В голове был гребаный хаос. Тысячи мыслей, образов, звуков — голос Вики, вкус её губ, запах её парфюма. Но сквозь весь этот шум прорывался один единственный вопрос, от которого не получалось скрыться: что она на самом деле чувствует к Николаевой?

Шайбакова не сомкнула глаз ни на минуту. Ночь тянулась мучительно долго. Она выходила на балкон раз за разом, пока почти вся пачка сигарет не превратилась в гору окурков в пепельнице. Дым обжигал горло, но не мог заглушить ту бурю, что бушевала внутри.

Адель было до усрачки страшно. Она до дрожи боялась этих чувств. Боялась, что если доверится, то Вика сделает ей больно. Или — что еще хуже — она сама разрушит всё своей невыносимостью и сделает больно Вике. Старые шрамы на сердце ныли, напоминая о том, как опасно открываться людям.

Но к утру, когда небо за окном начало светлеть, чувства всё-таки взяли верх над страхом. Баррикады, которые она строила годами, рухнули под весом всего двух слов.

«Я её люблю. Пиздец как сильно», — пронеслось в её голове, и на этот раз она не стала отгонять эту мысль.

Адель твердо решила для себя: хватит бегать. Она не просто примет эти чувства, она докажет Вике, что это взаимно. Докажет и покажет это всему ебаному миру, и ей плевать, кто и что об этом подумает. Она больше не позволит страху решать за неё.

                                               ***
актива нет,мотивации писать нет🫠
скоро будет глава с постельной сценой,точнее планирую полностью главу посвятить именно этому)
люблю вас коты❤️