Пустышка

Жаркое летнее утро растекалось по колледжному двору, и казалось, что сама жара расплавляет ленивые голоса студентов. Где‑то продавец гудел про кофе, в тени яблони хихикали девчонки, на ступенях кто‑то доедал бутерброды, а по дорожке, будто отдельная река, текли потоки людей — экзамены позади, но работы и репетиции никто не отменял. Казалось, мир живёт своим ритмом, и только два противостоящих ему тока вот‑вот вспыхнут, как искра в сухой траве.

Адель шла привычной тропой, с сигаретой, зажатой за ухом, голова была полна музыки: в голове крутились комбинации, ритмы, движения — танец всегда заглушал лишнее. Она не любила толпу, не любила разговоры, зато умела закрываться холодом, как стеклянная витрина. Её лицо было ровным, взгляд — острым, как лезвие. Танцы спасали её от всего: от пустых глаз, от вопросов, от чужой близости. И, казалось, от Вики тоже.

Вика шла навстречу, в тёмном свитере, с туго собранными в руках листовками — репетиция труппы, набор в новый состав. Её шаги были быстры и прямые; в её жилах всегда горело несколько лишних градусов эмоции. Она могла быть груба, но чаще — искренняя до боли. Она не умела прятать то, что чувствует. Их сцепление началось ещё на втором курсе — сначала короткие колкости, потом взаимные уколы, теперь — привычное натяжение, которое ни один из них не мог оборвать.

Адель, задумавшись над новой комбинацией, не заметила, как резко перед ней возник похожий силуэт. Вика, не успев отреагировать, со всего размаха врезалась в Адель. Листовки разлетелись, бумага барахталась на ветру.

— Блять! — вырвалось у Адель автоматом. Она отшатнулась, сердито размахивая рукой. — Ты что, совсем заебалась носиться без мозгов?

Вика, остановившись, перевела взгляд на рассыпанные листы, затем на Адель. Её бровь дернулась.

— О, смотри кто заголосил, — сказала она ровно, но в голосе слышалась насмешка. — А ты чё, не умеешь ходить, или опять считаешь себя центром вселенной?

Вокруг мгновенно потянулись взгляды. Пары студентов заняли позицию вокруг — им нравились такие маленькие драмы, как будто это сериал, и тут же появлялись комментаторы.

Адель отронула сигарету, подняла подбородок и выдала с ледяной усмешкой:

— Центром? По сравнению с тобой я хоть умею себя контролировать. Ты — только крик, пафос и пустота. Хочешь внимания — иди снимай сторис, а не врезайся в людей.

Вика шагнула ближе, так что между ними почти не осталось воздуха. Её тон стал холодным, но глаза горели:

— Пустота? — голос шипел. — Ты вообще в курсе, что говоришь? Ты сидишь в своей броне и колешь всех подряд, чтобы не дать им подойти. Тебе плевать. А ты ещё и смеешься. Хватит делать вид, что тебе всё пофиг! Мне пофиг не было, и я не позволю, чтобы ты в очередной раз разбила людям настроение своим снобизмом.

Адель фыркнула, зажмурила глаза от раздражения и, не сдержавшись, толкнула Вику в плечо.

— Убирайся, Вика, — рявкнула она. — С тобой неинтересно.

Толчок — и этим всё стало хуже. Вика, завалившаяся назад на пару шагов, выпрямилась, затем резко вернулась и схватила Адель за руку.

— Да ты охуела? — выдала она, и в её голосе не было уже ни красоты, ни игры — только град обиды и злости. — Кто тебя учил так обращаться с людьми?

Народ вокруг захихикал, кто‑то уже достал телефон. Инстинкт публичного шоу срабатывал: чем громче, тем приятнее. Но это были не спектакль и не шутка для Вики — она держала руку Адель с такой силой, словно пыталась удержать её от бегства.

— Отпустишь? — холодно спросила Адель, зубами пряча раздражение. — Или ты ещё собираешься меня учить жить?

— Я не учу жизнь, — шипела Вика. — Я говорю то, что думаю. Может, тебе с этим неудобно. Может, ты привыкла, что все вокруг боятся тебя. Но я не боюсь. И мне надоело наблюдать за тем, как ты издеваешься над людьми, чтобы казаться круче.

Адель резко дернула руку назад, высвободилась и толкнула Вику в грудь. Та отлетела, но упала на ступеньки так, что листы бумаги разлетелись ещё дальше. Вмиг городок вокруг них оживился: кто‑то крикнул, кто‑то посвистел, другой помог Вике встать.

— Хватит! — донёсся суровый голос преподавателя, который шел по двору и, заметив скандал, поспешил к ним. — Что тут у вас за цирк?

Оба, остыв от гнева и одновременно напичканные адреналином, приготовились к ответам. Вика, вытирая рукавом ладонь, встала и, встречаясь взглядом с преподавателем, сделала шаг назад, чтобы взять себя в руки.

— Это не цирк, — пролепетала она, — просто... недоразумение. Всё в порядке.

Адель, ощутив, что присутствие учителя сбило накал, оперлась о стену и глубоко вздохнула. Сердце ещё стучало как молот, в крови было много жара и стыда.

Преподаватель, посмотрев по их лицам, усмехнулся, но в голосе была серьезность:

— Без драк и публичных разборок, ладно? У нас через неделю выступление, и мне не хочется, чтобы конфликты мешали работе. Разошлись по своим делам.

Студенты рассеялись, обсуждая инцидент, но воздух между Адель и Викой не рассеялся. Они стояли в полукруге толпы, и каждый из них видел в другой не только раздражение, но и нечто, что обжигало сильнее: признание собственной уязвимости, которое они привыкли скрывать.

Вика, глянув на разлетевшиеся листы у своих ног, подхватила пару шуршащих бумажек и выбросила их за пределы группы. Потом взглянула на Адель, и в её взгляде мелькнуло удивление — не от злости, а от того, что в глубине холодной маски Адель проскальзывает дрожь.

— Слушай, — сказала Вика тихо, почти без вызова, — может, нам лучше не устраивать такие сцены. У меня и так работа — не нужна мне лишняя драма.

Адель молчала, держа сигарету между пальцев, и в её лице пульсировало одновременно злое и усталое. Затем она выдохнула струйку дыма и, едва слышно, проговорила:

— Я вообще не люблю, чтобы меня трогали. Не лезь.

— Я и не лезу, — ответила Вика с другой стороны, — просто иногда мне хочется, чтобы кто‑то сказал тебе правду в лицо.

Они замерли в этой паре слов — почти признание. Толпа уже разошлась, едва шепнув последние комментарии, но между ними остался недосказанный вызов. Ни одна не сдалась — слишком гордая, слишком обиженная, слишком занята защитой своего мира. Но обе понимали, что этот конфликт не иссякнет так просто: у них впереди репетиции, общий проект — и это столкновение сулит либо разрушение, либо нечто более сложное.

Адель развернулась на каблуках и двинулась вглубь корпуса, не оборачиваясь. Вика осталась на месте, смотрела вслед и, сжав кулак, шепнула себе под нос:

— Ещё увидимся, Шайбакова. И не смей убегать.

День продолжился, но в атмосфере повисло напряжение — как тонкая струна, которая могла в любую минуту порваться или завести музыку. В воздухе витала мысль: кто первый уступит — тот проиграет. И обе молча понимали, что ставки гораздо выше, чем просто разгромленные листовки.

***

начинаю писать новую историю)
в этот раз получилось немного,так скажем для подогрева интереса.
думаю во 2 главе показать пару моментов из прошлого,для общей картины.
также создала тгк,кому удобнее читать там - https://t.me/+JNN7mdg3Yfg0ODVi
жду вашу оценку коты❤️