Шаг в неизвестность

Утро для Адель было невыносимым. Она не знала, как начать этот день и как заговорить с Викой, но знала одно: нужно признаться — несмотря ни на что.

Адель долго стояла в ванной перед зеркалом. Смотрела на себя, но в отражении видела только Николаеву: её взгляд, её улыбку, тот самый тёплый голос, который не давал покоя. Сердце колотилось так, будто вот‑вот вырвется наружу. Она быстро собралась — не до пар, не до мыслей. Ей было важно только одно: найти Вику.

Колледж встретил её непривычной тишиной. Коридоры будто замерли, и все вокруг смотрели на неё так, словно уже знали, что должно произойти. Они знают? Или ей так кажется? Шайбакова зорко окинула взглядом толпу, выискивая знакомое лицо, и, заметив Вику, сразу пошла к ней.

Вика сидела на подоконнике, что‑то листая в телефоне. Подняв голову, она встретила взгляд Адель — и в этой секунде всё вокруг словно исчезло. Вика открыла рот, чтобы что‑то сказать:
— Ты чт... — начала она робко, но Адель резко оборвала:
— Заткнись, — вырвалось у неё, и она даже не думала ждать. А дальше просто действовала: шаг навстречу, губы на губах — и мир сжался до одного дыхания.

Поцелуй был долгий, горящий и безжалостный. Блядь, они обе поддались эмоциям и целовались так, будто вокруг никого и ничего не существует: ни коридор, ни шёпоты, ни телефоны — только тепло и электричество между ними. Казалось, что время растянулось, и все наблюдающие могли только молча смотреть, не в силах помешать.

Когда они, наконец, отстранились, Вика улыбнулась, ещё немного ошарашенная:
— Ты... ты поцеловала меня при всех... — прошептала она.
Адель взяла её за руки, не отводя взгляда:
— Я люблю тебя, Николаева, — сказала она резко и честно, и в голосе прозвучала вся та правда, что копилась внутри. — Да нахуй всё остальное, я больше не могу молчать.

Толпа расплылась в шёпотах и глухих возгласах, кто‑то рявкнул, кто‑то уставился, но Адель и Вика стояли, обнявшись, и в этот момент им было всё равно на чужие глаза.

— И что же нам делать? — рассмеялась Вика, окидывая взглядом шепчущуюся толпу вокруг них.
— Жить, — коротко бросила Адель. Она схватила Вику за руку и, не дав времени на лишние слова, потянула её прочь по коридору.

Улица встретила их тёплым днем и лёгким летним ветром, который сразу развеял остатки паники. Они бежали по улице, как сумасшедшие: то щекотали друг друга, то впивались губами в шею, то обнимались так крепко, что казалось, можно больше никогда не отпускать. Смех, взволнованное дыхание и городские звуки сливались в один безумно счастливый гул — и им это нравилось, блядь, до самой косточки.

Наконец они плюхнулись на ближайшую лавочку в сквере. Вика всё ещё держала ладонь Адель в своей, глаза горели вопросом:
— И что теперь? — спросила она тихо, чуть дрожа.
Адель посмотрела на неё ровно, в её взгляде была и решимость, и трепет:
— Теперь ты идёшь домой, — сказала она спокойно, но с оттенком приказа, — а вечером ты приходи ко мне. В девять. Без опозданий.
Она чмокнула Вику в щёку, будто подтверждая сделанное обещание, и быстрым шагом скрылась за ближайшим поворотом, оставив Вику сидеть с колотящимся сердцем и широкой, блаженной улыбкой.

Вечер обещал быть хорошим и полным новых открытий, но в груди у обеих горела смесь радости и страха — ведь это был первый шаг в неизвестность. И пока город медленно готовился к сумеркам, мысль о том, что произойдёт дальше, висела в воздухе, как вопрос без ответа...

И вот настал долгожданный вечер. Вика тряслась от нервов: не знала, что задумала Адель, и, по-честному, ей было страшно — впервые в жизни так. На часах было уже 20:55. Значит, пора звонить в домофон.

Она набрала квартиру 35. Гудки тянулись вечностью, и в каждую секунду сердце колотилось всё громче. Наконец дверь открылась — и там стояла Адель. Такая домашняя, в растянутом свитере, с распущенными волосами, хрупкая, но вглядевшись — видно, как горит внутри стальная решимость. На лице не было ни нерешительности, ни натянутой улыбки, только спокойная уверенность.

— Проходи, — улыбнулась Адель и шагнула в сторону, пропуская Вику в квартиру.

Квартира была уютной и минималистичной: светлые стены, несколько растений, аккуратно расставленные книги и одно большое окно, из которого открывался вид на огни города. Как сама Адель — ничего лишнего, но всё на своём месте. На столе стояли две бокала, бутылка вина, тарелка с фруктами и мягкий плед, сложенный рядом. В воздухе витал запах лимона и чего-то сладкого — может, домашней выпечки. Видно было, что она готовилась и думала о каждой мелочи.

Вика медленно прошла в комнату и огляделась. Внутри всё ещё звенело от напряжения, но теплая обстановка немного усыпила страх. Они сели напротив друг друга; музыка шла тихо, как будто боясь нарушить хрупкое волшебство. Вино согревало ладони, разговоры начинались неловко, затем плавно переходили в более глубокие темы — о страхах, мечтах, о том, кто они есть на самом деле. Они смеялись, иногда замолкали, просто разглядывая друг друга и наслаждаясь близостью.

Время текло медленно. Наступил момент тишины, когда уже не нужно было думать словами. Адель посмотрела Вике прямо в глаза, и в её взгляде было всё: правда, страх, страсть и такая горьковато-сладкая решимость, что от этого могло свести с ума.

— Я тебя хочу, — резко, почти рвущимися словами выдала Адель. Блядь, звучало это откровенно и честно. Вика поперхнулась от неожиданности, в голове мелькали мысли: «Чего?», «Правда?», «А если...», но голос подкашивался, и ответ сначала был шёпотом: — Чего? — Я тебя хочу, — повторила Адель ровно и твёрдо, — хочу тебя сейчас, хочу быть с тобой, хочу каждую чертову минуту знать, что ты рядом. Нахуй все эти страхи. Ты со мной? Вика ощутила, как по телу прошла дрожь: смесь страха и необузданного желания. Ей было страшно, да, но страшно быть и не с ней. Сердце словно выпрыгивало из груди. Она глубоко вдохнула и, не думая слишком долго, кивнула.

— Я тоже, — прошептала она. — Я тоже хочу тебя.

Адель улыбнулась такой тёплой, облегчённой улыбкой, что у Вики аж крышу снесло. Они приблизились друг к другу, руки нащупали знакомые контуры — сначала робко, затем увереннее. Поцеловались — сначала нежно, затем сильнее, как будто проверяли, реальна ли эта ночь. Они спрашивали друг друга глазами: «Можно?» — и получали ответ в поцелуе. Всё происходило медленно, осторожно и в то же время с нарастающей страстью: касания, шёпоты, смешки, лёгкие слёзы от напряжения и облегчения...

                                            ***
А продолжение постельной сцены будет в следующей главе)
люблю пупсы❤️