Глава 7. Договоренность

Разговор с Жаком всегда пролетал незаметно. Даже такая сложная и одна из самых неприятных тем в какой-то момент смешила и заставляла держать на лице улыбку, от которой начинало сводить щеки и сами губы. Фелиция узнала от коллеги о многом: половина улик, отправленные на экспертизу были утеряны, а вторая часть сохранила в себе генетический материал пострадавших и ничей больше. Допрос, проведенный неделю назад среди сотрудников полиции, застал врасплох не только новых патрульных, но и уже сросшихся с отделением постоянных работников. Такого никогда не было за всю историю Лос-Анджелеса. Среди всех опрошенных выяснилось, что причастных к этому убийству нет, так как у каждого из сотрудников было железное алиби, перечащее обвинениям в их сторону. В ту ночь, когда произошло убийство, Фелиция была на ночном дежурстве с другим напарником, поскольку Флойд тогда уже второй день лежал дома с отравлением. За ним присматривала их общая коллега, которая подтвердила свое нахождение в доме. Соседи Милтона также подтвердили слова парня. Остальные же либо были на службе, как Бауэр, либо пребывали дома с семьей или же находились в отпуске, куда так и рвался последние полгода Жак. Выходит, не судьба.

– Самое интересное, что меня тоже допрашивали, хотя знали, что в ту ночь я до часу был на работе из-за документаций под прицелом камер. Эндрю в тот момент как с цепи сорвался.

– Я разговаривала с дочерью Николаса Тима, и она мне предоставила информацию о том, что у отца были связи с интересной по внешности девушкой, – она положила телефон на стол и открыла фотографию, которую ей сегодня днем отправила Триша. – Если нам повезет, и официанты каким-то образом запомнили ее, то у нас, возможно, есть зацепка. Отследим по архивным записям с видеокамер, куда могло попасть ее лицо, и выйти на нее.

– Поедешь туда сегодня? Это не близко ведь, ехать, наверно, часа два. Далеко не центр, хоть и ресторан хороший.

– Да, я должна связаться с Райтом и выяснить, где он сейчас. У нас с ним не очень хорошие отношения, мягко говоря, но так как нам вместе работать, я готова идти на компромисс. Меня только начали замечать, только все стало налаживаться. Я не хочу портить свою карьеру из-за какого-то смазливого мужчины с щетиной, – Жак усмехнулся такой детали, но спрашивать причину раздражения коллеги не стал. Это их дела, его они не касаются.

– Почему ты сделала акцент на его растительности? – исказился в лице Жак, смотря на коллегу нахмуренными бровями.

– Потому что он мерзкий, Жак. Он не просто самовлюбленный мужик, которому только и надо, чтобы все было по его правилам, хотя он гость в этом городе, а не я. Я здесь выросла и жила. Он вообще не замечает меня. А у меня и школа за плечами, и экономический университет, и семь месяцев полицейской академии с отличием, и права я с первого раза получила, а он боится, что я не туда въеду или чего хуже, что в машине на водительском сиденье не была. Это что за сексизм, ты мне можешь объяснить?

– А теперь меня больше интересует, почему после того, как мы затрагиваем в разговоре тему капитана Райта, ты сразу краснеешь и злишься на него? Он тебе нравится, что ли?

– Жак, я прошу тебя, только не начинай. Ты его вообще видел?

– Нет.

– А я видела. Не в моем вкусе мужчина, убежденный в исключительности своей личности да и просто ни о чем!

– То есть эгоистичный придурок?

– Грубо, но четко и ясно. Мне нравится ход твоих мыслей, поэтому мы с тобой еще общаемся.

– Мне кажется, ты слишком предвзято относишься к человеку, с которым знакома меньше суток. Если хочешь, чтобы он замечал тебя, а не как я, твои истерики по поводу собственного ущемления, то будь проще: дружелюбность и ответственность поощряется людьми подобных сфер деятельности, да и не только конкретно этих.

– Жак, я понимаю, просто мне обидно, что я уже три года работаю в этом отделении и единственное, что я сделала полезного, – спасла магазины от ограблений и помогла парню из информационной школы не получить синяков во время начавшейся уличной драки. Бесит, когда твоя карьера зависит от одного человека, который побудет с тобой какое-то время и уйдет, даже если испортит все и при этом ему ничего не будет, а ты будешь гореть от желания провалиться сквозь землю.

– Твоя реакция вполне нормальна, Фел. Ты переживаешь за свою значимость в работе, но не придумывай лишнего. Ему твои истерики уж точно не будут к месту, да и в принципе не будут доставлять удовольствие, если он адекватный человек. Вас объединяет только одно следствие, а меня с Эндрю – целое отделение и весь рабочий процесс. Ты потерпишь заносчивого капитана с завышенной самооценкой какое-то время, а я терплю начальника отдела уже пять лет, а по контракту должен еще семь. Разницу чувствуешь?

– И как терпеть людей, от которых становится мерзко?

– Не можешь изменить ситуацию, измени свое отношение к ней. Если ты закроешь это дело за меня – получишь похвалу и повышение в должности, а там и повышение заработной платы. Если дело раскроешь не конкретно ты, а сам Райт, но при этом ты у него сейчас находишься в напарниках, – то же самое. Ищи плюсы, ведь в твоей ситуации их много. Еще бы улыбалась чаще, так цены тебе не было бы, – следователь смущенно улыбнулась, ощущая прилив крови к коже, особенно к щекам. Жак допил остатки напитка и потер ладони, поднимаясь со стула. – Я оплачу счет, а я ты езжай в отделение, а после домой. Время уже близится к вечеру, твоя смена на сегодня, я так понимаю, завершилась?

– Да, точно. Поговорю с Алроем, может, что-то и получится, а то я и впрямь не хочу работать с ним, будучи напряженной и вечно раздраженной от каждого его действия. Спасибо за вечер, Жак, надеюсь, твоя супруга не станет сильно злиться.

– Когда я говорил, что в твоей ситуации легче найти плюсы, я не соврал. В браке очень сложно увидеть плюсы, когда жена, находясь дома сутки напролет, полностью уставшая от быта, съедает твой мозг, ты думаешь, что лучше бы я пошел на самое страшное расследование убийства, чем сам оказался убитым от руки любимой, но разъяренной жены, – Фелиция тихо и по-детски хихикнула, выйдя из-за стола. Они обнялись на прощанье, и девушка покинула заведение, поспешив скорее оставить машину у отделения, чтобы встретиться с капитаном и попробовать выстроить нормальный и конструктивный диалог, если такое вообще было осуществимо. По вечерним пробкам, несмотря на небольшое расстояние, Бауэр оказалась в отделении только через тридцать минут, а на глаза, к сожалению, не попадался Алрой. Столкнувшись по пути с помощницей начальника, она осторожно взяла за локоть Лею и остановила рядом с собой.

– Лея, ты не видела капитана Райта? Мне нужно с ним срочно поговорить, – накрашенные губы собирались что-то ответить, но, открывающаяся дверь позади, заставила Фелицию обернуться. – Алрой!

– Мистер Хадсон, я к вам завтра зайду, после того, как съезжу на место, – негромко произнес мужчина, закрывая за собой дверь. Он будто бы не замечал присутствия напарницы и лишь косо взглянул на нее. – Если тебе вновь хочется высказать свое мнение, то у меня нет на это времени.

– Алрой, постой, пожалуйста, – Фелиция отпустила руку коллеги, позволив ей пойти дальше по своим делам, и схватила за плечо мужчину, который попытался уйти от разговора с помощницей. – Да постой же ты! Я хочу нормально поговорить, а ты мне и шанса не даешь!

– По-моему, ты уже давно решила, чего хочешь, так зачем сейчас дергаешь меня по пустякам? Тебе не десять лет, чтобы я как отец говорил тебе, что вести себя нужно серьезно, а не по-детски с беззаботностью. Занимаешься опасной и важной для социума работой – занимайся. Только мне не мешай выполнять мою работу. Твои истерики за один день заставили меня два раза выпить кофе, который я не люблю, но без него бы точно свихнулся, пока переваривал все твои слова.

– Тебя так задели мои слова по поводу того, что ты баран? Прости, я не думала, что в Нью-Йорке все такие нежные.

– Даже сейчас. Ты, правда, не замечаешь, что делаешь? Думаешь, я изначально был таким крутым капитаном, с мнением которого все соглашались и никто даже не пытался перечить? Ты реально глупая? Да я полжизни занимался единоборствами, работал тренером по боксу, постоянно добивался авторитета в академии кулаками, потому что слов там никто не понимал. Во время прохождения в Лос-Анджелесе практики мне один идиот подстрелил бедро и даже с этим ранением я тренировался. Через боль, слезы и пот. Я четыре года добивался этой должности: конфликтовал, работал, страдая жуткой бессонницей, из-за которой принимал таблетки и не мог смотреть на себя в зеркало, потому что был похож на наркомана от переутомления. Я не спал ночами и работал, при этом слушал отца и добивался хоть какой-то его любви. У меня не было отца, который был капитаном полиции и имел уважение каждого в городе. Я видел только издевательство и слышал от всех смех в свою сторону, а моя должность – результат многолетних стараний, а не удача, как ты считаешь.

– Я знаю, что мы плохо друг друга знаем. Мне, правда, жаль, что я обвиняла тебя из-за собственных предрассудков, но при этом я не думаю, что заслужила нынешний выговор.

– В тебе есть все: интеллект, красота, сила, мужество, какой-никакой авторитет из-за отца. Что тебе еще нужно от этой жизни? У некоторых далеко нет того, что имеешь ты, но при всем этом у тебя хватает наглости обвинять меня в том, что мне сопутствует удача, а ты незаслуженно занимаешь низшую должность. Ты ведь думала о том, что твой труд обесценивается, верно? Конечно, да. Только вот запомни, что это не так. Любой труд, какой бы он ни был, оплачивается, так или иначе. Мир не крутится вокруг тебя, пойми же это. Жизнь прекрасна даже в серые будни, хотя бы потому, что ты есть сегодня. Кого-то, как Уильямсов и Тим, нет в живых. А у них тоже были планы на жизнь. Их стремления не ограничивались бизнесом, так почему твоя жизнь ограничивается только работой? В тебе есть хоть капля сочувствия к тем, кто живет не так хорошо, как ты? Они бы ради своих голодных детей работали на том месте, которое не нравится тебе.

– Хочешь обвинить меня в бессердечности и отсутствии милосердия? Настолько нравится выворачивать разговор в собственную пользу?

– Я лишь сказал то, что хотел сказать. А вот принимать тебе это на свой счет или нет – сугубо твое личное дело. Если не хочешь работать со мной, то просто не мешай, а если хочешь – сделай выводы и без слез продолжай работать со мной. Я не ангел, но и ты тоже далеко не святая. Наша с тобой деятельность заключается в командной работе. Если сейчас мы не начнем понимать друг друга и слышать, что будет дальше? Мы погибнем и вину тому будем мы оба. Жить хочешь?

– Ты же понимаешь, что это глупый и довольно риторический вопрос? – смутилась и нахмурилась девушка, разгневанно смотря на мужчину, стоявшего в метре от нее.

– Такой сложный вопрос, что не можешь дать на него ответ?

– Каждый хочет. Конечно, я хочу жить.

– И я хочу жить. Хочу жить, а не существовать, как делают это сейчас многие. Мне хочется иметь классных друзей, на которых можно в любой момент положиться, даже когда кажется, что это конец. Я хочу видеть с собой любимого человека, который не будет устраивать мне истерики, а сядет и скажет, что мы со всем справимся, нужно только встать и идти дальше. Вот чего я хочу, – мужчина сделал пару шагов в ее сторону, отчего они стали запредельно близко друг к другу. Фелиция прикусила внутри щеки и подняла голову, смотря прямо ему в глаза. Ее очки находились на макушке и грозились сползти на лицо, но Алрой вовремя подвинул их пальцем обратно. – Когда все закончится, я даю слово, что не посмею побеспокоить тебя, но при этом попрошу и тебя не выводить меня из себя за весь рабочий процесс. Мы с тобой, надеюсь, договорились?

– Договорились, – кивнула она, заметив одобрение на лице мужчины. Он отошел от нее на то же расстояние, и хотел было уходить в сторону лестницы, но напарница окликнула его и тот обернулся. – Алрой, я поговорила с Жаком. Он сказал, что улики, доставленные с места преступления на экспертизу, были утрачены при перевозке. Как минимум половина из них до сих пор не найдена, а вторая часть ничего не дала: на вещах только генетический материал погибших.

– Завтра поедем с тобой в ресторан и будем допрашивать сотрудников.

– Хорошо, – почти неслышно произнесла она, спрятав руки за спиной. Мужчина почти что скрылся за поворотом, но пока Фелиция мысленно приободряла себя и набиралась смелости, чтобы искренне извиниться, Райт уже скрылся за стеной и были слышны звуки, как он спускался по лестнице. Следователь закатила глаза и ударила кулаком в стенку, напугав тем самым проходящего мимо коллегу. Она даже представлять не хотела, что в этот момент придумал в своей голове проходящий мимо мужчина, с которым она фактически никакой работой, кроме рабочих отношений как коллеги, не связана. – Вот же дура.

Бауэр прикусила губу и последовала в ту же сторону, куда пошел Алрой, но она так и не догнала его и не попросила у него прощения за все те слова, которые, скорее всего, сильно затронули его за больное место.