Глава 6. Разрушенные планы

Весь раздраженный Алрой дождался, пока к нему подбежит напарница и, как только она оказалась возле него, пошел в сторону лестницы, которая вела к запасному выходу. Фелиция едва успевала за его широким шагом, равняющийся целым трем шагам помощницы, видимо, мужчина очень спешил, не соизволив даже объясниться. Ей выпал удобный момент, чтобы сообщить капитану о той информации, которой она владела, но поведение знакомого ее совсем не устраивало. Она же ничего плохого не сделала. Если ему испортили настроение, зачем портить его всем остальным?

– Ты теперь со мной разговаривать не будешь? – ее шаги ускорились, ей наконец удалось выстроиться рядом с ним. Райт продолжал молчать, спускаясь по лестнице. – Отлично, мой напарник – молчаливый баран, возомнивший себя крутым парнем, который приехал из многонаселенного штата, чтобы помочь бедным сотрудникам разобраться с этим делом. Знаешь ли, Лос-Анджелес не такая уж и помойка. Мы, конечно, не самый влиятельный мегаполис в мире, но все же не надо так высокомерно себя вести.

– Я не сказал ни слова, а ты уже навешала на меня всех собак, каких только можно, - прорычал он, не оглядываясь на напарницу. От него так и веяло холодом, режущим все тело.

– Тогда будь добр объяснить мне причину такого поведения. Мне порой кажется, будто бы ты возвышаешься за счет моей неопытности. Специально выбрал молоденькую и неопытную девочку, чтобы на ее фоне не было так стыдно запороть дело, верно? Ну конечно, как я сразу не догадалась? Капитан, да вы страшный человек, – его дыхание сбилось. Он остановился на лестничной площадке и посмотрел в окно, прикрыв глаза на секунду. На лбу вновь от раздражения взбухла вена, ярко выделяющаяся на ровной коже. Желваки заходили на выделенных скулах, отчего на секунду Фелицию пробрали мурашки. За все время его молчания в ее голове промелькнула одна мысль – только что была совершена глупость. Алрой повернулся к ней и сделал несколько шагов в сторону подтянутой девушки, рост которой не так сильно отличался от его роста. Разница была не больше пятнадцати сантиметров. Между ними оставалось меньше метра, а угрожающе равнодушное лицо нависло над ней.

– Если ты не прекратишь выставлять меня кретином и считать, что мне зачем-то необходимо испортить тебе карьеру, то я точно это сделаю. Я не понимаю, почему ты так бестактно себя ведешь, но на твоем месте я бы задумался о своих словах, прежде чем обвинять толком незнакомого человека. И прошу тебя, Бауэр, поступать обдуманно, а не импульсивно и потому что тебе просто захотелось вынести мне мозг, – его зрачки то увеличивались, то сужались. Грудная клетка в своем сбивчивом темпе поднималась и опускалась. Он был очень зол, как и Фелиция.

– Если ты закончил, то я могу уже позвонить Жаку по поводу следствия? – Алрой безмолвно отвернулся от напарницы и спустился по лестнице вниз, покидая второй этаж помещения. Пожав плечами, Фелиция сочла его молчание за согласие и, набрав номер коллеги, находящегося в отпуске, приложила телефон к уху. – Они все такие интеллигентные там?

– Фелиция, ты мне по ошибке набрала, что ли? – в телефоне послышался знакомый, полный недовольства слегка писклявый голос коллеги.

– Жак, прости! Ты мне срочно нужен, это касается дела.

– Я же сказал, что дело полностью передано Эндрю. Мы и так перенесли с женой поездку в другой штат, теперь еще и ты мне хочешь испортить планы? Женщины все такие?

– Жак, понимаю, планы сорвались, и ты весь на взводе, но я тоже не в восторге от всей этой ситуации. Я первый день занимаюсь делом, а на меня уже наехали двое, так что будь добр и дай мне быстро задать тебе пару вопросов, и я отпущу тебя, – она едва сдерживала сумасшедшее желание ответить на недовольства коллеги, обвиняя его самого в бездействии во время расследования. На той линии послышался тяжелый вздох и крики детей на фоне. – Спасибо. Я хотела с тобой поговорить по поводу расследования и, раз так вышло, что ты никуда не едешь, могли бы мы с тобой встретиться? Мне нужно уточнить некоторые моменты по поводу обыска дома и допроса свидетелей.

– Подожди, а какое вообще ты имеешь отношение к этой истории? Пока меня не было, тебя поставили на мою должность? – Фелиция лишь мгновенье стояла и не понимала возмущение мужчины, а затем ее осенило, и она замахала руками, прикусив губу. – Чем там вообще Хадсон занимается на старости лет?

– Жак, стой, не придумывай ничего, пока я все тебе не объясню. Дело, попавшее в руки капитана Райта из Нью-Йорка, разделили со мной. То есть я являюсь участником следствия. И прежде чем ты начнешь шутить и все остальное, я сразу скажу, что это была инициатива Райта, не моя. Мне нужно с тобой поговорить. Займет этот разговор не больше часа. Пожалуйста, Жак, ты мне очень нужен!

– Ладно, встретимся в нашем кафе через полчаса, где обычно празднуем. Если ты опоздаешь, я уйду сразу же. Поняла меня? – следователь поджала губы и расплылась в улыбке, представляя уставшее, но довольное лицо коллеги. Попрощавшись лишь на какое-то время, Фелиция мигом спустилась по лестнице и вышла через запасный выход, где стоял и разговаривал по телефону Алрой. Заметив косым взглядом ускользающую фигуру, он поспешил окликнуть ее, убрав телефон от уха.

– Бауэр, ты куда без разрешения направилась? – нахмурился Алрой, не убирая телефона от уха.

– По делам. Приеду как смогу, а пока займитесь чем-то, что будет важнее разговоров по телефону на заднем дворе, капитан, – проговорила настолько громко она, чтобы мужчина четко услышал ее. Бауэр открыла дверь машины и села в салон, достав из бардачка солнцезащитные очки. Алрой догнал Фелицию, и только он решил открыть дверь, как та оказалась заблокирована.

– Бауэр, открой дверь!

– Что, капитан, я не слышу! – улыбнулась она, делая вид, что не слышит его. заводя машину. Алрой дергал ручку, желая попасть в машину, но отшатнулся, когда автомобиль тронулся с места. Фелиция, приспустив очки на переносице, кинула короткий взгляд на зеркало дальнего вида, и усмехнулась с обескураженного вида Райта. Она покинула территорию отделения и выехала на проезжую часть. Буквально через десять минут машина была припаркована недалеко от входа ресторана, а сама Фелиция устроилась в помещении на привычном месте в дальнем углу, поглядывая на время в телефоне. На ее удивление коллега не опоздал, а наоборот пришел раньше положенного ему времени, и сел напротив девушки, пребывая в отличие от нее в свободной одежде.

– Не думал, что когда-нибудь такое скажу, но, спасибо, что вырвала меня из этого круговорота истерик, Бауэр. Жена устроила мне такой скандал, что, мол, она хочет поехать в Остин к кузенам, хотя знает, что я их терпеть не могу. А младшая дочь вообще закричала и назвала меня жадным. Представляешь? Я и жадность – полная противоположность, но, как говорит жена, дети говорят правду. Уверен, именно Селин влияет так на нашу дочь, а что будет потом, когда я начну платить за ее обучение в университете?

– Жак, твоей младшей дочери восемь, какое обучение в университете? Ей в данный момент будет достаточно игрушки и твоего отцовского поцелуя, не более, поверь мне. Ты себя сейчас накручиваешь. Хочешь, мы можем что-нибудь заказать?

– Я безумно хочу выпить что-то крепкое. Быть отцом двоих детей – то еще испытание. Я не спал нормально уже несколько лет и если что-нибудь не выпью, то буду злым и неразговорчивым.

– Может, кофе? – предложила Фелиция, открыв меню. Она встретилась взглядом с мужчиной, брови которого удивленно поползли на лоб.

– Виски, Бауэр, какой к черту кофе? Кофе для молодых и бездетных, а бедным отцам необходим крепкий алкоголь. Мне кажется, после появления детей я оказался не то что в декретном отпуске, а в аду и познал всю его сущность! Так что если после отставки и смерти я не попаду в рай за все свои заслуги, – Жак заметил краем глаза, как за ним наблюдают маленький мальчик и его мама, держащая в руках Библию. – Прошу прощения, я и впрямь зашел слишком далеко, но я точно заслуживаю премии и сна больше, чем четыре часа в сутки. Ладно, извини, что-то я совсем разошелся. Рассказывай давай про своего капитана. Кстати, до сих пор не понимаю, почему вы не связались с более опытным и ближним сотрудником полиции. Например, из нашего штата капитан Стефенсон из Сан-Диего? Чем он плох? Ему сорок три года, большую часть жизни посвятил работе и собирается уходить в отставку. Зачем нужно было звать молоденького капитана с другого конца Америки?

– Сама задаюсь этим вопросом, Жак. Ведет себя очень напыщенно, будто бы ему все здесь позволено, а меня ни во что не ставит. Делает вид, словно я ничего не стою и не смею даже с ним разговаривать, хотя сам взял меня в помощники. Зачем? Ради чего?

– Не парься, ладно? Мы, как я вижу, оба на взводе, но давай, ни ты, ни я не будем выяснять личные отношения в твое рабочее и мое укороченное время. Жена просто отпустила ненадолго, - Жак был хоть и не очень доброжелательным, но понимания и настоящего юмора у него не отнять. Чего не скажешь про его супругу: боевая и независимая женщина с тяжелым характером. И как только жизнь свела его с ней?

– Да, ты как всегда прав. Ладно, давай ближе к делу: мне нужно знать, как ты проводил обыск, с кем разговаривал, кто какие показания дал, потому что больно мало информации в протоколах, а из твоих уст информации, думаю, ее куда больше, чем на бумагах.

– Все как обычно. Утром выехали на вызов, думаю, помнишь, как нас тряс за плечи Эндрю и на тебя еще наехал, а Флойд за тебя заступался. Вызвала и встретила нас служанка, которая, как она заявила, пришла на работу, где все было отключено, а на первом этаже ее встретили два трупа. Страшнее всего было смотреть на женщин, у одной из которых были открыты глаза, а в них застыл смертельный ужас.

– Можешь подробнее рассказать про тот день?

– Если ты согласишься на кофе, а то история мрачная и не из приятных.

***

Две недели назад.

С восьми утра весь район был заполонен людьми, машинами и шумом. Полиция прибыла раньше скорой и обошла весь дом, обнаружив четыре трупа, что по парам оказались на разных этажах. Следователь Вьен нагибался, проходя под полиэтиленовыми желтыми лентами, означающие проход для посторонних лиц. Пройдя в гостиную, мужчина наблюдал за процессом фото фиксацией трупов, лежащих на полу в собственной крови, которые после в обязательном порядке укладывали в пакеты и уносили.

– Жак, тут Мартен пришла, говорит, что видела кого-то ночью. Поговори с ней, а то не отвяжется же старушка, – попросил коллега, похлопав его по плечу. – Кстати, служанка говорит, что вчера была не ее смена, а та, что была вчера, не отвечает на звонки. Ребята сейчас поехали к ней домой, надеюсь, найдут ее там живую.

– Думаешь, ее тоже убили?

– Старик, в этом мире может произойти все, кроме воскрешения, хотя и такое бывает, но все же. Я пойду еще раз поговорю с девушкой, а ты поболтай с Мартен, а то она себе места не находит. Давай, не стой столбом, Вьен, иди уже, – друг подтолкнул Жака, отчего мужчина нехотя подошел к женщине, глаза которой были на мокром месте.

– Я видела вчера силуэт! Пожалуйста, скажите, что найдете виновного! – начала тараторить женщина, вцепившись в ворот рубашки следователя. – Я дам все показания, какие будут нужны, только найдите убийцу.

– Миссис Мартен, прошу, успокойтесь, я не смогу вести с вами конструктивный диалог, когда вы находитесь на грани истерики. Сейчас я отведу вас к доктору, и вам окажут помощь, хорошо? Вам введут успокоительное средство, там и поговорим с вами. Все расскажите обо всем, что видели, а я запишу и передам в наш отдел, договорились?

– Только найдите его, я о большем не прошу!

– Кто-нибудь из медперсонала, подойдите, пожалуйста! – громко позвал Жак кого-то из сотрудников скорой помощи, отчего привлек себе внимание одного из врачей. Молодая девушка, кажется, практикантка на смене, сразу же подошла с медицинским чемоданчиком и принялась оказывать психологическую и медицинскую помощь женщине. Она полностью извела себя за все это утро, пока мужчина, избавив себя от одной проблемы, спешил решить и другую. – Журналистов не пускайте только. Зак, быстро на выход и прогони их, они уже в окно ползут, не видишь, что ли?

– Если я выйду, они снесут меня с порога и залетят в дом как тараканы! Блэр задвигает шторы, чтобы ничего не снимали, а выходить сейчас действительно опасно. Я сказал ребятам, чтобы тела через задний двор выносили, потому что у главного никак было не выйти, не то чтобы пройти.

– У меня через две недели запланированный отпуск и поездка в Техас, какого черта я сейчас нахожусь здесь? Убийца не мог потерпеть еще немного? – прошептал Жак, взглянув на ухмыляющегося коллегу, который краем уха услышал его. – Даже не отвечай, Зак, я знаю твой ответ. Опять кинешь тупую шутку и скажешь, что это карма за то, что я тебе деньги не мог вернуть раньше.

– Как скажешь, Жак.

– Думаешь, за что с ними так? – несмотря на свою нескрываемую усталость, нужно было работать. Вьен подошел ближе к коллеге, и они вместе взглянули на лежащего трупа возле белоснежного дивана. Выделялась на белом фоне только окровавленная подушка.

– Ты неправильно поставил вопрос, Вьен. Тут будет точнее спросить, кто их так? Понятное дело, что из-за мутного бизнеса и бешеного количества денег, а вот кто – непонятно. Неприятелей у них больше, чем союзников, поэтому это и считается одним из самых сложных дел. Я вообще заканчиваю этот день и переезжаю. Как хорошо, что я уволился тогда, когда этот кошмар еще даже не зарождался, и отработал законные две недели. Было бы лучше, конечно, если бы убийца подождал один день, но и так неплохо.

– Ты же издеваешься, да?

– Нет, что ты. Разве что совсем немного. Если честно, мне, правда, интересно, кто с ними так. И за что с женами? Что они сделали или кому дорогу не так перешли?

– Это большая и запутанная история, Зак. Думать можно что угодно. Я предлагаю тебе подняться на второй этаж и собрать улики, какие сможешь, а я поищу здесь что-нибудь. По крайней мере, будет что-то, и приедем в отделение не с пустыми руками. Дело наверняка заморозят, поскольку, зная свой отдел, никто заниматься этим не будет. Поработают месяц и бросят папку с делом в архив. Думаешь, я Эндрю плохо знаю? Ему проигрыш будет страшнее приостановленной игры, потому что после паузы можно продолжить и надеяться на победу, а после проигрыша нужно начинать заново. А начинать сначала – всегда трудно, поэтому я больше удивлюсь продолжению дела, нежели чем его «заморозке».

– Согласен, это будет в духе Хадсона. Я и сам не прочь покончить с этим, а если бы нельзя было остановить расследование, я бы уволился или сбежал. Трусость хоть и один из самых страшных пороков, но я уверен практически на все сто процентов, что это не конец. Пойдут и другие жертвы, а наша работа такая, что неизвестно, проснешься ли ты завтра или нет.