Глава 4. Городская сумасшедшая

Фелиция покинула территорию дома Уильямсов, оставив капитана наедине с уликами и атмосферой трупов, и направилась к соседке. Им предстоял не самый приятный разговор, но особо выбора у них обеих не было. Шагая уверенной походкой, она приближалась к дому и сразу подошла к двери. Ее совсем не удивило то, что дом Джуди Мартен никак не был огражден, поскольку никто бы не решился как-то ей насолить или сделать что-то плохое. Пару лет назад ходили слухи, что она сама убила своего мужа, но, к счастью, эти слухи женщина распустила сама, чтобы ее никто не трогал. В этом же она сама призналась полиции, а ее слова подтвердились констатированным фактом о смерти ее супруга, что давным-давно, спасая товарища на пляже, утонул вместе с ним в начале лета. В голове Фелиции промелькнуло много знакомых деталей о жизни причудливой старушки, но стоять без дела ей никак было нельзя, ведь неизвестно, наблюдает за ней из окна Алрой или нет. А то еще сделает выговор, что она просто стоит у двери и чешет ладони из-за нервов. Фелиция поднесла руку к звонку и, надавив на кнопку пальцем, нахмурилась из-за неприятно звучащего звонка. Сделав шаг назад, следователь, непривыкшая к своей новой должности, выдохнула и выпрямилась, пребывая в томительном ожидании. Кажется, гостям тут не очень-то и рады.

– Миссис Мартен, если вы дома, будьте добры открыть дверь. Вас беспокоит следователь Бауэр из полиции. Мне нужно, чтобы вы дали повторные показания по поводу произошедшего убийства две недели назад, – кругом стояла тишина. Фелиция посмотрела по сторонам, убедившись в своем уединении. Может быть миссис Мартен и не хотела ее пускать, но и она не собиралась отступать. Разве что только на шаг, если старушка решит прихлопнуть ее дверью. Причины, по которым женщина не открывала двери, могло быть только две: либо старушка спит и не слышит ее, либо же ее просто нет дома. Рассматривать третий вариант, как крайний, никак не хотелось. От него становилось жутко. Неужели возможны еще жертвы, да куда еще больше? К счастью, женский голос, исходящий из дома, перебил мысли и догадки девушки.

– Я уже сказала вашим коллегам, что знала. Что еще вам еще от меня нужно?

– Миссис Мартен, мне неудобно разговаривать с вами через дверь, – Бауэр достала свое удостоверение из кармана верха, которого для бабули было бы достаточно для душевного спокойствия, и показала в дверной глазок. – С вашего позволения, я могла бы зайти и поговорить по поводу смерти Джозефа Уильямса.

Молчание длиною в несколько секунд и шум от старых щеколд, едва работающих от частого использования, взбодрил следователя, а женщина, встретившая незнакомку с прищуром, неохотно распахнула дверь, пропуская ее внутрь. Фелиция, в отличие от хозяйки, с большим энтузиазмом отнеслась к данной ситуации и вошла в помещение, ощутив легкую прохладу после того, как миссис Мартен ее захлопнула. Первым ароматом этого дома, поселившийся в носу, стала свежая мята и клубника, а неподалеку тихо раздавалась английская классическая музыка, кажется, это был проигрыватель виниловых пластинок. Бауэр вытерла ноги об плетеный ковер со странным узором у самого порога и прошла на кухню, где играла жизнь: миссис Мартен готовила какой-то пирог, по запаху похоже черничный. Ее руки испачканы в муке, как и щеки, которые она, скорее всего, трогала во время готовки, пока бантик фартука за спиной грозился развязаться.

– Извините, я просто одолжила у соседа джем для пирога, а он тот еще жадный человек. Третью неделю ко мне ломится и требует вернуть, – улыбка старушки заставила девушку слегка расслабиться, но не настолько, чтобы не отреагировать на что-то странное. – Как тебя зовут, милая?

– Фелиция Бауэр.

– Красивое имя, подобных я еще не встречала. Кто тебе дал это имя? – она отошла в сторонку и достала блокнот с ручкой, куда что-то записала.

– Мои родители вместе выбрали это имя. Оно означает «счастливая», – Бауэр наблюдала за тем, как быстро что-то записывала в свой блокнот миссис Мартен, слегка прикрывая записи ладонью.

– Не обращай внимания, в последнее время записываю все интересные имена, которые слышу, чтобы потом предложить сыну. У него через два месяца родится третий ребенок, – Фелиция понимающе кивнула и оперлась бедром об кухонный гарнитур. – Я вроде бы рассказывала сотрудникам полиции о той ситуации и мне сказали, что дело расследовать не будут, так как недостаточно информации. Я еще удивлялась, зачем тогда нужно было приходить и лишний раз трепать мои едва оставшиеся нервы. Дело решили возобновить?

– Да. В нашем отделе временно появился капитан из другого штата, с которым я расследую убийство ваших старых знакомых. Любая информация была бы полезна для нас.

– Чай будешь? – резкий и неожиданный вопрос ввел Бауэр в ступор, отчего ее голова неуверенно дала положительный ответ.

– Как давно вы вообще знакомы с этой семьей? Мне известна некоторая информация о вас от других людей, но хотелось бы услышать это от действительно верных и первых источников, то есть от вас, – Фелиция решила взять инициативу в свои руки и начала медленно направлять женщину, что достала все свои льняные мешочки с сухими травами для чая. Что в них было – неизвестно, но вряд ли эта женщина решила отравить гостью. У нее нет на это никаких весомых мотивов. Разве что она потревожила ее и отвлекла от готовки.

– Лет двадцать, думаю. Они переехали из Чикаго сюда, когда я отработала в больнице хирургом и ушла на пенсию. Эта семейка знала, кем меня считают в этом городе, но Джозеф все равно выручал меня по деньгам и ремонтировал краны, которые постоянно срывались. Мой супруг давно умер, а мужские руки нужны в доме. Думаю, ты меня понимаешь, – морщинистые руки женщины набирали горстки разной травы для заварки чая, а все содержимое попадало в небольшой чайник с узорами. Наверно, эти узоры имели какой-то глубокий смысл, до которого Фелиции никогда не добраться. В комнате стоял приятный запах мяты и клубники. Он моментально успокаивал и расслаблял все тело и нервную систему. Бауэр включила диктофон на телефоне и открыла заметки, чтобы записывать самую основную информацию для капитана.

– А какие отношения были у Джозефа в семье?

– Вполне себе хорошие. Жену свою до безумия любил. Все было хорошо, пока у них не погиб сын. Мальчик совсем молодой, разбился на машине месяцев семь назад. Был пьян и не справился с управлением. Все в городе знали, что погиб какой-то якобы не трезвый парень, но никто не знал, чей это был сын. Колин ходил с фамилией своей бабушки – Милберн, поэтому мало кто смог догадаться, что скончался единственный наследник бизнеса Уильямсов.

– Хотите сказать, что даже во время школьного периода никто не знал, кто его родители?

– Если ты про собрания и отношения Колина с преподавателями и одноклассниками, то его воспитанием полностью занималась мать Киары – Лукреция. Она ходила и на его выпускные, и на соревнования по футболу, и на родительские собрания.

– Родителям Колина настолько не было дело до единственного ребенка?

– Здесь сложно судить, да и кто мы такие, чтобы осуждать других людей? Парень был всегда при деньгах и не нуждался в любви, которую ему отдавала бабка без остатка. Не стоит жалеть тех, кто в этом не нуждается. У каждого своя норма.

– Вы правы, – кивнула Фелиция и перевела взгляд от старушки к накрытому столу, где уже остывал чай и томился в ожидании. – Любая потеря всегда переживается тяжело. Я не хочу портить настроение этим ни себе, ни вам, миссис Мартен. Лучше скажите, раз после гибели сына Джозеф так быстро пришел в себя, вероятно, тому была причина? Допустим, у него был не один ребенок? Может, от другого брака? Джозеф был женат трижды за свою жизнь.

– Я не могу дать на это дать точный ответ. Возможно, он завалил себя работой, чтобы не упиваться горем, а может, нашел успокоение в чем-то другом. Я понимаю, к чему ты клонишь, Фелиция, но никто из нас не может утверждать. Конечно, есть вариант, что он не знал о ребенке, но если он не знал о нем, а ребенок есть и уже вырос, то куда деться горю?

– Миссис Мартен, вы говорите так, будто что-то знаете. Я вас не обвиняю ни в чем, но наш разговор превращается в сплошные загадки.

– Милая моя Фелиция, так мне нравится твое имя, – старушка улыбнулась, устроившись напротив гостьи за столом. – Я была ограждена от этой семьи их двухметровым забором последние несколько лет. Из-за его проблем в бизнесе он перестал так часто заходить ко мне и рассказывать о своей жизни, поэтому знать наверняка что-то о человеке и его семье не могу. Может, он начал пропивать деньги в покере, может, нашел любовницу или отдавал все свое время жене.

– Допускаете мысль, что он, будучи примерным семьянином, стал бы изменять своей жене после потери единственного сына?

– А ты нет? – на накрашенных в розовый цвет губах выступила широкая улыбка, дающая разглядеть каждую морщинку на стянутой коже. – Мир настолько не предсказуем, что нельзя отрицать ничего.

– Но есть точно установленные факты, которые могут говорить об обратном.

– В нашей солнечной системе зафиксировано восемь планет, так ведь? Нет, конечно, есть и другие, карликовые, например. А если ученые упустили еще одну? – накрашенная бровь женщины приподнялась. Чего нельзя отрицать, так это то, что для своих шестидесяти семи лет она прекрасно выглядит и подчеркивает свою красоту любыми доступными ей способами. – В природе установлена норма пяти пальцев, а я встречала людей с полидактилией – шестипалых.

– К чему вы ведете, миссис Мартен?

– Не все, во что ты веришь, может быть истиной. Возможно, смерть Уильямса и остальных – их собственный конфликт. Этот вариант так же имеет право на существование. Может быть, это массовое убийство влиятельных людей. Просто будь осторожна и не доверяй всему подряд, иначе при сильном сближении сильно обожжешься, – женщина осторожно погладила тонкие пальцы девушки и Фелиция слабо улыбнулась, смотря в потускневшие из-за возраста глаза старушки. Опустив взгляд, она остановила запись на диктофоне и повернулась к плите, выключив газ. От носика чайника пошел густой пар, который бесшумно закипал.

– Спасибо за совет, миссис Мартен. У меня было не так много времени на разговор с вами, но думаю, мы еще точно встретимся.

– Надеюсь на очередную встречу с тобой. Думаю, ты хороший человек, – почему-то ее слова невольно заставили улыбнуться.

– Можно задать последний вопрос?

– Можно и не последний, - улыбка вновь выступила на губах миссис Мартен.

– Пока я узнавала у своей знакомой в отделении про это убийство, мне сказали, что при подаче показаний вы упомянули пятого человека, который не числится в погибших. Вы знаете, кто это мог быть? – миссис Мартен тяжело вздохнула, обхватив теплую чашку двумя ладонями. Она едва коснулась тонкими губами края фарфора и сделала небольшой глоток, прикрыв глаза лишь на секунду. Фелиция осторожно коснулась пальцами чашки и взяла в руку, отпив лишь малое количество от всего содержимого. На языке заиграла прекрасная комбинация клубники, мяты и черного чая.

– Я не знаю, милая. Видела только ускользающую от забора темную фигуру, на которую едва попадал свет от фонарей. Даже не совсем понятно: парень или девушка. На голове было накинуто что-то вроде капюшона, а сама одежда вся черная. Либо это высокая девушка, либо не очень высокий парень.

– Может, это домработница?

– Нет, Нэнси, ну, это его домработница, уходит в районе шести вечера, а там стрелка часов была далеко за восемь. Да и зачем ей бегло уходить с черного входа? Из-за воровства? Зачем грабить семью, в которой работаешь несколько лет, и при этом прекрасно зарабатываешь себе на жизнь?

– Были хоть какие-то детали, миссис Мартен? Любая информация может стать зацепкой на пути расследования. Если мы найдем того человека, тогда, вполне возможно, выйдем на убийцу. Если его не поймали две недели назад, значит, он спокойно гуляет на свободе и не ожидает нападения со стороны сотрудников полиции.

– Милая, я не знаю, как еще тебе помочь. Видела только темную одежду и быстрый уход. Не думаю, что это был убийца.

– Почему? – ее не удивил ответ женщины, но она была заинтересована таким спокойным размышлением сидящей напротив нее старушки.

– Я всегда открываю в спальне окно, чтобы поступал кислород. Это полезно для ночного сна, а как ты знаешь или можешь себе это представить, с возрастом со сном начинаются проблемы. Вообще, ваши следователи сказали, что в доме стреляли, а выстрелов до одиннадцати часов я не слышала.

– А во сколько ушел тот человек, которого вы видели?

– В мае на улице после девяти часов уже темно. Поэтому, думаю, что около того времени или на час позже тот незнакомец и ушел.

«А убийство зафиксировано около полуночи» – в голове девушки промелькнула немаловажная деталь.

– К этому времени я уже спала. Мой сон крепкий из-за препаратов. Мой бывший коллега психиатр по старой дружбе дает рецепт на сильнодействующие лекарства, благодаря которым у меня более-менее здоровый сон для своих лет, – делилась наболевшим миссис Мартен, а Фелиция прикусила нижнюю губу и внимательно слушала ее, смотря в окно. Вид из него выходил на заднюю часть дома. Ее взгляд зацепился за соседнее здание, и она несколько секунд безмолвно смотрела в одну точку, но через мгновенье опустила кружку на стол и перевела удивленный взгляд на женщину.

– У вас окна кухни и спальни выходят на одну и ту же сторону?

– Да, на заднюю часть дома Уильямсов, а что такое? – следователь спешно встала со стула и, покинув кухню, за считанные секунды оказалась в спальне женщины. Развешанные по всем свободным местам на стенах картины едва зацепили взгляд без того напряженной девушки, что уверенно направлялась в сторону балкона. Открыв его дверь, она ступила на прохладный пол и выглянула в открытое окно.

– Отсюда вы видели того человека? – спросила Фелиция, взглянув на вошедшую за ней женщину. Миссис Мартен поправила коричневые пуговицы на зеленом кардигане и прищурилась, поправив темные волосы, убранные красной лентой.

– Да, я выходила полить свои георгины, – внимание Бауэр перенеслось от пожилой женщины к двери забора, которая не очень-то и выделялась. Скорее всего, она была создана как запасной выход, ведь даже при таком небольшом расстоянии было видно, что датчика охраны на нем не было. По крайней мере, с внешней стороны.

– Мне нужно будет найти этого незнакомца, которого вы видели. Потому что он явно не хотел быть пойманным, раз покинул территорию при помощи запасного выхода.

– Думаешь, этот заветный незнакомец может быть причастен к убийству?

– Миссис Мартен, как мне сказал один очень хороший человек: «Не все, во что я верю, может быть истиной». Возможно, этот человек и не убивал никого, но нельзя отрицать его причастности к произошедшему.

– И как ты собираешься искать его?

– Пока не знаю, но у меня есть капитан, который уж очень любит себя и имеет нескромный авторитет среди своих товарищей. Его связи и интеллект помогут в два раза быстрее раскрыть это убийство.

– Он тебе нравится? – с легкой ухмылкой задала вопрос миссис Мартен. Фелиция с легкой усмешкой взглянула на улыбающуюся женщину, явно заинтересовавшуюся темой любви и молодости.

– Что вы, я с ним знакома только несколько часов. Да и он не в моем вкусе. Я люблю гладковыбритых молодых парней, а он им полная противоположность.

– Говоришь, как моя младшая дочь. Она тоже любила своих ровесников и кричала громче всех, что ни за что в жизни не выйдет замуж за человека, походившего на ее отца, но, в конце концов, под алтарь пошла за бородатого начальника.

– У меня такого не будет. У нас отношения на работе запрещены. За такое уволить могут, а я и капитан – очень дорожим своей работой. К тому же он уедет в конце июня, а я очень не люблю привязываться к людям. Это больно и бессмысленно. Сами посудите, влюбленность – самое болезненное и слабое место, куда можно ткнуть и не промахнуться. Я была однажды влюблена в своего одноклассника и искренне верила, что мои чувства взаимны, но мне ясно дали понять, что мне ничего не светит. Зато светит моей лучшей подруге, что оказалась хуже любого врага.

– Знаешь, в чем отличие ожогов от ран? Хоть у них обоих есть шанс на остаток следа – шрам, но ожоги болят сильнее, чем раны. Рана оставляет за собой след полосой, а ожог – огромным пятном, заставляющим шипеть и жмуриться от боли. Регенерация – чудо, свойственное каждому живому существу. Наш организм излечивается и чаще всего оставляет на коже следы. Каждый шрам – след от пути, через который ты прошел. Люди глупцы и пытаются с помощью современной медицины скрыть, как они считают, недостатки, уродующие кожу и тело. А татуировки? Чем хуже шрамы? Как они уступают тем же красящим пигментам, вводимые в кожу при создании татуировки? Да никак не уступают, девочка моя. И шрамы, и татуировки имеют свой смысл. По большей части шрамы несут в себе только плохое, а татуировки – что-то значимое или тяжело пережитое. Это все имеет смысл, ничто не является уродством. Это придумали люди, чтобы хоть как-то оправдать свои глупые действия, – Фелиция смотрела на женщину и пухловатые губы приоткрылись от восторга и гениальности стоящей перед ней старушки, которая вошла в кураж от этой темы. – Каждый человек в твоей жизни дарит тебе бесценный опыт, от которого никогда не избавишься. Цени опыт, даже самый плохой, но не доверяй каждому, кто кажется тебе хорошим.