Глава 1

 Вивиан

Каждые два дня нас, целителей, отправляют на смены в разные военные участки. Сегодня, на радость мне, мне выпал двадцать пятый участок, который находился на южной границе Кардифф-Новы. Никогда не пойму, почему приграничный город стал столицей Керберии, хотя, смею предположить, что это из-за гор Дардена, которые расстилаются прямо перед участком и внушают иллюзию безопасности. Пока я составляю отсчет, в коридоре слышны голоса солдат, которые явно о чем-то спорят. Я закатила глаза и облокотилась о свой мягкий стул. Рядом со мной, на койке, лежала, запрокинув одну ногу на другую, моя половинка с самого раннего детства — Ивета, — сногсшибательной красоты девушка. Челка девушки, как и всегда, была уложена идеально и закрывала лоб, длинные, прямые волосы цвета вороны были собраны в хвост. Она была одета в темно-коричневую, почти черную, форму. Легкая блуза из плотной ткани с высоким воротником свободно облегала плечи, а широкие рукава собирались у запястий узкими манжетами. Поверх нее талию плотно охватывал кожаный корсет с металлическими заклепками, подчеркивая стройную фигуру и одновременно служа дополнительной защитой. На бедрах располагался широкий ремень с несколькими ножнами для кинжалов, один из которых она крутила на указательном пальце. От пояса спадали длинные полы черного плаща, расходившиеся сзади и по бокам, благодаря чему одежда не мешала двигаться и открывала облегающие брюки из прочной ткани. Высокие сапоги до самых бедер, выполненные из мягкой черной кожи, плотно облегали ноги и имели устойчивый каблук, на котором она двигалась с необычайной грацией. Цветовая гамма ее формы подчеркивала смуглый оттенок ее кожи и сидел на ней так идеально, будто это ее вторая кожа.

— Спорим они не могут решить, кто первый придет жаловаться о совершенно случайно полученной травме? — со скукой в голосе сказала Ивета.

Я фыркнула и подняла голову.

— Не буду спорить.

Ивета подняла большой палец вверх, когда в дверь постучались и, стоило ей открыться, как в кабинет взвалилась толпа солдат зомби и один единственный представитель фей, которого я знала, как свои пять пальцев. Хьюго — родной брат нашей подруги Симары. Смуглый, с непослушными волосами цвета будто шоколад, которые беспорядочными прядями лезли в глаза. Взъерошенные волосы обрамляли его лицо, покрытое веснушками и с одной единственной родинкой на правой щеке. И у него, и у Симы красивое, будто нарисованное лицо, а у Хьюго совсем на небольшую долю более очерченные скулы. Единственное, что было одинаковые и у него, и у Симары — это глаза. Глаза, которые кажутся совсем обычными, пока на них не падает свет, который окрашивает их в изумительный, янтарный цвет с расплавленным золотом у зрачка. Пока Сима занималась тем, что у фей получается лучше всего живого на планете — растениеводством, Хьюго отважно служил Керберии. Однако, был тем еще растяпой и постоянно умудрялся что-то себе поранить. Мы было начали шутить, что он специально калечит себя именно тогда, когда здесь нахожусь я, ведь именно ради меня Ивета торчит часами в медицинском кабинете, а это становится поводом повидаться с ней.

На этот раз он явился бледный, как мел, держа своего товарища, который едва переставлял ноги. Его левая нога тащилась сзади, пока Хьюго тянул его к койке. Парнишку звали Ронан, который был ходячим мертвецом. Парень, кстати, отменный. Воспитания, этикет, манеры, серьезность и сдержанность и симпатичная внешность — все при нем. Его отец многоуважаемый архитектор, а мама — мастер на все руки. Она открыла свой небольшой магазинчик, где продает свои рукодельные ковры, шляпки, сумочки. Он был похож на свою маму: светлые кудри, которые красиво играли с лучами солнца, зеленые глаза цвета мяты. Высокий, как свой отец, подтянутый и мускулистый. Я даже удивилась, когда тащил Ронана Хьюго, а не наоборот.

— Святая Равэнна! Вивиан! Какое счастья, что именно ты здесь!

Увидев Ивету, он мгновенно напрягся и, положив руку на грудь, поклонился.

— Генерал Высоцкая.

— Привет, Хьюго, — она помахала ему, даже не удостоив бедолагу взгляда. Самая жесточайшая френдзона, которую мне доводилось видеть. Я поджала губы в тонкую линию, сузив глаза. Любила же она помучить людей. Вот же...

Я встала со своего кресла и подошла к Ронану, который лежал в положении...креветки, не зная куда деть ногу. Кажется, он ее вывихнул. Если бы она была сломана, он бы орал, как резанный. Я села на корточки, и принялась осматривать его ногу, вызывая у него шипения, когда я надавливала на лодыжку.

— Ну, рассказывайте. Что случилось?

— Этот придурок в себя поверил и удумал спорить со мной, мол, какие только вертушки на турниках он делать не умеет. А мне же легче, у меня крылья, — в подтверждение его слов его темно серые крылья с красивым градиентом в черный затрепетали, словно крылья бабочки. Хотя, они ими и были

— Ронан, я думала ты гораздо серьезнее, — с ухмылкой сказала я, готовясь вправить ему лодыжку. Зомби были устойчивы к боли, и регенерация для них была очень легкой. — Только не кричи.

Он кивнул, и я максимально осторожно вправила сустав. Ронан поморщился, однако не издал ни звука сквозь стиснутые зубы.

— Постарайся не нагружать ногу в течении этого дня, ладно? И не глупи так больше, — я смерила Хьюго презрительным взглядом, на что он вскинул руки в воздух.

Хьюго открыл было рот, чтобы что-то сказать, как к нам в дверь влетел солдат-вампир. Он учтиво поклонился, на что я ответила легким книксеном, и его взгляд устремился на развалившеюся Ивету.

— Капитан Высоцкая! Все высшие должностные лица собираются в главном зале. Генерал Кабальеро вернулся со своей кузиной. Изабелла вся в ранениях! Мисс Гофман, хвала Равэнне вы никуда не ушли. Подготовьте все необходимое, Леди Кабальеро в критическом состоянии.

Ивета закатила глаза и со стонов встала с койки, а вот мое сердце замерло. Я знала Изабеллу очень давно и совсем не сомневалась в ее боевых навыках. Слышать весть о том, что она была ранена, да еще и критически, повергла меня в шок и заставила переживать. В коридоре эхом отдавался топот и громкие ругательства, когда Ивета совсем не спеша удалилась из кабинета, потянув за собой Хьюго, а тот и Ронана, который поблагодарил меня и старался нагнать товарища, перемещая вес на одну ногу.

Я перестелила койку, включила свет, хотя тут итак было светло, и сосредоточилась, собирая все имеющиеся у меня силы. Я было наклонилась к тумбе, чтобы достать перчатки, как по всей комнате раздался глубокий баритон.

— Где все чертовы целители?! Где их, мать их, носит?!

Я выпрямилась и замерла от неожиданного зрелища. Перед моими глазами будто ожила сама ночь. Высокий мужчина около шести футов и четырех дюймов ростом вошел в кабинет так, будто весь мир давно перестал быть для него чем-то достойным внимания. С телом, в котором безошибочно угадывалась сила, он казался высеченным из холодного камня. Бледная кожа, напоминающая свежий мел, резко контрастировала с густыми, угольно-черными волосами, небрежно уложенными так, словно даже беспорядок подчинялся его воле. Несколько прядей падали на лоб, смягчая резкие, почти идеальные черты лица. Острые скулы, выразительная линия челюсти и тонкие губы делали его лицо нарисованным. Из-под тяжелых век смотрели темно-алые глаза — спокойные, холодные и опасные. Их взгляд был ленивым, почти безразличным, но в этой безмятежности скрывалась угроза, которую невозможно было не почувствовать. Тонкий шрам, пересекавший щеку, лишь подчеркивал его суровую привлекательность и место в бою. Широкие плечи и крепкое, будто высеченное из мрамора тело скрывались под безупречно сидящей формой. На нем был черный двубортный камзол с высоким воротником, безупречно облегавший широкие плечи и крепкий торс. Через грудь проходила кожаная перевязь с ножнами для меча, а талию охватывал широкий ремень. Черные брюки строгого кроя подчеркивали сильные ноги и были заправлены в высокие кожаные сапоги. Весь его наряд, выдержанный в глубоких черных тонах. На лбу поступила испарина, а на его руках покоилась Изабелла. Без сознания. Наши взгляды встретились и, кажется, наступило осознание. Элиот Юлиус Кабальеро — сын Итана Кабальеро, одного из самых влиятельных вампиров, а сам род Кабальеро существует с самого основания Керберии. И судя по всему, все слухи о том, что он абсолютно не терпит оборотней, правдивы. Иначе как я могу объяснить ненависть в его взгляде? Я, конечно, огромным наследием не славилась, хотя было оно у меня приличное и родители мои весьма влиятельны в своем роде, но была известна как наилучший целитель Керберии и даже такие «оборотняфаги» были вынуждены это признать.

Прервав зрительный контакт, он уложил Беллу на койку. Я перевела внимание на мою пациентку. Она была совсем бледная, через рубашку сочилась кровь из раны на руке, но ее было очень...мало? Как будто что-то мешало ей течь. Я подошла к ней, но Элиот вскинул руку, преграждая мне путь.

— Я сказал целитель. Лесная дикарка не поможет Изабелле.

— Прошу прощения?

— Ты меня услышала, Гофман.

Я вскинула бровь.

— Твоя кузина умирает, и ты серьезно решил вспомнить о своей расовой неприязни ко мне? Смеешься?

В кабинет влетел мужчина, который, распихав нас, сел на колени подле койки Изабеллы. Он был почти такого же телосложения, как и Элиот, наверное, совсем чуточку ниже, и больше походил на Изабеллу. Особенно своими волосами цвета ночь, в которых мельком поглядывали белые прядки, будто звезды. Я не сразу узнала старшего брата Изабеллы — Ксандера. Он судорожно осматривал тело сестры.

— Святая Равэнна, Элиот, что за чертовщина? —он повернулся на меня, затем на кузена. — Ты серьезно думаешь, что сейчас лучшее время вспомнить о твоих принципах? Когда перед тобой умирает Белла?

От его тона Элиот даже бровью не повел, а вот по моей спине пробежал холодок. Меня совсем не волновали эти семейные разборки. Я переживала за Изабеллу. Мы были однокурсницами, и она успела стать мне очень хорошей подругой. С Ксандером мы были в хороших отношениях, он был довольно приятным в общении, не то что его кузен, о котором у меня сложилось не самое лучшее первое впечатление.

— Вивиан, прошу тебя, делай свою работу. Умоляю, спаси мою сестру.

В его взгляде читались мольба, растерянность и переживание. Я закивала, жестом попросив его отойти в сторону и, когда он открыл мне путь к Белле, я села на корточки и, достав кинжал из ножен, спрятанных под длинной юбкой, разрезаю рубашку на руке. Мои глаза округляются в изумлении. Совсем небольшая дырка, которая досталась девушке, видимо, от пули и никак не могла довести ее до такого состояния, пускала темно-фиолетовые ветви. И это не какое-то заражение. Нет. Это были ее вены, которые распространялись неестественно темной паутиной. Из дырки выпирали густые, почти черные сгустки. Это была совсем не кровь. Я осторожно надавила на кожу вокруг вен. Она была деревянной, а внутри не было ни малейшего намека на движение. Кровь не просто запеклась снаружи — она свернулась прямо в русле сосудов, запечатав их, словно смола. Что это за чертовщина?

— Вивиан? — заметив мое напряжение, позвал Ксандер.

Я в панике повернулась. Оба Моро смотрели на меня, только один с надежной, а другой с ненавистью. Я обратилась ко второму.

— Ее пронзила пуля или стрела?

— Пуля.

— Серебряная?

— Да.

Нет, она оставила бы внутренний ожог, который очень легко лечить, потому что, судя по ране, она не задела ничего серьезно, что, например, заставило бы ампутировать руку.

— Мы оказали ей помощь прямо там, но потом ей стало тяжело дышать, и она просто потеряла сознание.

— Дело не в серебре... Пуля была отравлена и судя по тому, что она не пробила руку и вам пришлось доставать ее самим, она пробыла там достаточно долго, чтобы пустить заражение, — я повернулась к Изабелле. Ее дыхание сбивалось. Она дышала все реже. Я сложила левую руку в полу кулак у ее сердца, а правую начала поднимать и опускать, раскрывая и сжимая кулак. Мне нужно было выиграть ей время, которого у нее было мало. Вес моих же слов пронзил меня, точно нож. — Ее кровь свертывается, тогда, когда она не должна это делать. Я...

Я прищурилась и чувствовала, как слабела. Держать ритм настолько нестабильного сердца очень сложно. Всегда было.

Я остановилась, тяжело дыша и ринулась к своей сумке, вытащив оттуда огромную книгу в кожаном переплете. Открыв ее, я начала судорожно листать пожелтевшие за время страницы, бегая по ним глазами. Я знала, какое растение я ищу. Нам много рассказывали о нем во времена обучения.

— Серьезно? Ты решила почитать именно сейчас? — передразнивая мои слова сказал Элиот.

Я прикусила клыком щеку, почувствовать привкус железа. Какой же противный.

Проигнорировав его слова, я хлопнула ладонью по нужной мне странице.

— Стигма, или же Кровохлебка-стигма — растение с темно-бордовыми, почти черными листьями. Порошок из ее высушенных цветов, попадая в кровь вампира, мгновенно сворачивает ее, превращая в густой деготь. Для вампира это чистое удушье и паралич, — я повернулась к вампирам, переводя взгляд с пациентки на парней. В глазах Ксандера читался чистый ужас. — Мне нужна помощь, я стабилизировала ее сердцебиение, но оно может сбиться в любой момент. Я не могу готовить противоядие и следить за состоянием ее сердца одновременно. Позовите кого-нибудь! Любого целителя! — заметив переглядки Элиота и Ксандера и поняв, что пойдет Элиот, я добавила. — Желательно оборотня. И фею.

В его взгляде сверкнула чистейшая ярость. Наверное, ему не нравится, когда ему указывают на его территории, ведь, по сути, участок — его территория. Однако, мне не нравится, когда человек, совсем далекий от медицины, пытается контролировать мою работу или, тем более, мешать ей, исходя из своих расовых приколов. То, что он все же пошел искать целителя и фею, не продолжая спорить, стало для меня личной победой. Я, не теряя ни секунды, достала из сумки парочку пробирок и свой контейнер с травами и маленькими колбочками, в которых были яды, сиропы и жидкие лекарства.

— Вив, скажи, что у тебя есть противоядие.

Я сглотнула.

— Я не могу гарантировать, что то, что я сейчас намешаю, излечит Изабеллу на все сто процентов. Стигма — совсем не изучена, — я начала измельчать росток живого серебра — серого, блестящего растения, которое очищает организм, смешала с небольшим количеством сильного яда змеи и горстью мирранны, чтобы вернуть ей силы, которые она теряет с каждой секундой и которые так дороги в этой борьбе за жизнь.

— Очень странное сочетание ингредиентов для лекарства, которое должно спасти вампира при смерти.

— Агрессор можно подавить только агрессор. Знаю, очень глупая закономерность в мире трав, но, чтобы хоть как-то подавить такое мощное растение, какой является стигма, нужно что-то такое же мощное и ядовитое.

Ксандер издал протяжный вздох, больше похожий на болезненный стон и сел, на пол, облокотившись о стену. Пока я ждала реакцию между растениями и ядом, в кабинет забежали две девушки.

— Святая Равэнна! — воскликнула Сара, целительница-оборотень, которая была на пару лет позади меня и только-только окончила обучение. Однако со стабилизацией сердца она справится.

Характерный звук крыльев оповещал, что Элиот привел фею. Она подлетела ко мне.

— Вив.

Я подняла голову. Симара. Старшая сестра Хьюго и самая настоящая покровительница растений. От брата ее отличали полные, четко очерченные губы, более мягкие черты лица, светлая кожа и серьезность, читающаяся в глубинах ее больших, выразительных глаз. Выглядела она, как всегда, совершенно. На ней было платье глубокого изумрудного оттенка — насыщенного, как хвоя древнего леса после дождя. Высокий воротник плотно охватывал шею, придавая силуэту благородную строгость, а короткие рукава-фонарики мягко подчеркивали линию плеч. Лиф, скроенный по фигуре, повторял каждый изгиб тонкой талии, сходясь спереди рядом небольших золотистых пуговиц. Тонкий кожаный ремень с металлической пряжкой перехватывал талию. Асимметричная многослойная юбка тяжелыми складками ниспадала вниз, скрывая под собой полупрозрачную темную ткань, а также ножны на бедрах. За ее спиной мерцала пара полупрозрачных крыльев, тонких, словно выточенных из янтарного стекла. Их поверхность переливалась золотистым светом, а изящная сеть медных прожилок расходилась от основания к самым кончикам, подобно ветвям дерева. Хрупкие на вид, они ловили каждый луч света, вспыхивая теплыми медовыми и перламутровыми отблесками.

— Сима? Ты как тут оказалась?

— Я думала, что у меня наконец выдался выходной и я могу проведать Хьюго, — она осмотрела все, что лежало передо мной и я почувствовала облегчение, не заметив в ее взгляде, — я не видела его две недели. И как славно, что я решила заглянуть именно сегодня. Не понимаю зачем тебе понадобилась помощь фей, если ты разбираешься в травах лучше большинства.

Я правда не знала ответа на этот вопрос. Наверное, мне нужно было подтверждение, что я все делаю правильно, хотя я итак знала, что все правильно. Или, быть может, я просто растерялась. Но то, что Симара каким-то чудом оказалась здесь, не могло не радовать.

— Я рада, что ты здесь, — я посмотрела на Сару, которая повторяла те же действия, которые я проделывала несколько минут назад.

— Будешь вкалывать? — бросила Сара через плечо, стараясь не отвлекаться от дела. На ее лоб поступили капли пота.

— Да. Между ребер. Сима?

Она, прищурившись, рассматривала колбу, в которой реагировали препараты. Спустя минуту, она кивнула.

— Все отлично.

Я кивнула и взяла из ее рук колбу. Осторожно перелив все в шприц, я надела перчатки. Сара тем временем уже подняла рубашку Изабеллы, чье дыхание стало размеренным, однако фиолетовые ветви не отступили. Я сделала глубокий вдох. Вогнав длинную иглу прямо между ребер вампира, я ввела средство прямо в камеру сердца. Лекарство должно было хлынуть по забитым артериям, въедаясь в плотные хлопья свернувшейся крови и заставляя их распадаться на жидкую составляющую.

Симара, следившая за реакцией организма, обернулась и кивнула сидящему на полу Ксандеру. Я посмотрела на Сару, которая наблюдала, затаив дыхание. Кажется, она думала о том же, о чем и я.

— Разве это противоядие? — нарушила тишину Сима.

— Нет... Я не знаю. Живое серебро и яд сильные тромболитики, мирранна придаст ей сил, но я не уверена, попало ли заражение в остальные органы.

— Я бы подумала над этим, смотря на состояние ее вен, —Сара поморщилась, глядя на руку Беллы.

Я кивнула, обдумывая варианты. Нужно «встряхнуть» застывшую кровь, разбивая нити стигмы, зажавшие тромбоциты.

Я прижала горячие ладони к руке вампира, зажмурившись. Я начала сосредотачивать всю имеющуюся во мне силу в руках, на кончиках пальцев, в моменте почувствовав себя школьницей, которую только учили подстраивать магию под себя и лепить из нее фигурки. Почувствовав вибрацию на кончиках пальцев, я пустила тонкие нити своей силы в заблокированные вены. Направляя магический импульс, я заставляла сгустки внутри сосудов вибрировать, распадаясь на микроскопические частицы. Это было похоже на то, как горячий кипяток плавит лед. Я почувствовала тяжелый взгляд у себя на спине и повернулась, приоткрыв глаза. Элиот сверлил меня взглядом, который будто пытался прочесть, что у меня в голове. Понять, что я такое. Не удивлюсь, если прямо сейчас он пытался залезть мне в голову, но поток силы, нахлынувший на меня, точно разбушевавшаяся волна, скорее всего, блокировал доступ к моей голове. Я вернула взгляд к руке Изабеллы, замечая, как затягиваются ветки. Мне было очень жарко. Я чувствовала, что, если эти треклятые сгустки не рассосутся в течение последующих пяти минут, я выгорю. Зрение затуманивалось, пальцы начинали дрожать, как и вся я. Мое сердце пропустило удар, когда я почувствовала, как заскорузлые, твердые тромбы под моими пальцами размягчались, снова превращаясь в текучую жидкость. И действительно, рядом со мной ахнула Симара, а Сара принялась копошиться рядом, где, предположительно была дырка от пули. Видимо, она останавливала хлынувшую кровь.

Я осторожно, не переставая передавать силу, пошарила онемевшими пальцами по руке Изабеллы, и даже это не помешало почувствовать мне движение в сосудах. У меня получилось.

Рассчитанные мною пять минут истекли, и я секунда в секунду расслабила руки, позволяя им повиснуть по краям от меня. Голова закружилась, ноги покачнулись, и я упала. Однако чьи-то руки подхватили меня под плечи и оттянули в сторону, прислонив к стене. Я слышала, как люди вокруг задвигались. Видимо Ксандер побежал к сестре. Знакомые голоса, явно неожидавшие увидеть Симу, в недоумении поздоровались с ней. Наверное, Хьюго, Ивета и Ронан. В голове раздался оглушительный звон. Такое количество сил я никогда не тратила. Причем за раз. Когда звон, наконец, прояснился, я почувствовала чье-то прикосновение к моей щеке. Прикосновение чей-то грубой, холодной руки. Сквозь пелену шума я отчетливо разобрала слова, сказанные обладателем низкого баритона, ласкающего слух точно шелк — кожу.

— Ты гораздо интереснее, чем кажешься,маленькая хищница.