Глава 15: Эпилог. Годы спустя

Прошло девять лет.

Лондон 1874 года уже не был тем же городом, каким он виделся им в 1865-м. Туман всё так же стелился над Темзой, но теперь он казался не таким тяжёлым. Или, возможно, просто они сами научились смотреть сквозь него.

Хёнджин и Феликс теперь жили в небольшом, но чистом доме на окраине Кенсингтона — там, где воздух был чуть чище, а улицы не пропитывались запахом гнили и отчаяния. Хёнджин работал переписчиком и иногда рисовал портреты для состоятельных семей. Феликс помогал ему и вёл небольшую торговлю тканями и кружевами — его светлая улыбка и умение находить общий язык с людьми делали своё дело.

У них была дочь.

Хван Джи только что исполнилось семь лет. Она унаследовала от отца высокие скулы и тёмные, чуть задумчивые глаза, а от Феликса — светлые пряди в волосах и веснушки, которые появлялись каждое лето. Девочка росла тихой, но очень наблюдательной. Она часто сидела на коленях у Хёнджина, пока он работал, и рисовала вместе с ним маленькие картинки.

В тот вечер, когда за окном тихо падал снег, Хёнджин сидел у камина и держал Джи на руках. Феликс стоял рядом, опираясь о спинку кресла, и смотрел на них с той самой мягкой улыбкой, которая за девять лет нисколько не изменилась.

— Она опять спрашивала про «старую жизнь», — тихо сказал Феликс. — Про склад и про то, почему мы тогда прятались.

Хёнджин погладил дочь по волосам.

— И что ты ей ответил?

— Сказал, что мы были очень молоды и очень напуганы. И что иногда, чтобы выжить, приходится делать то, о чём потом стыдно вспоминать. Но что самое важное — мы не бросили друг друга.

Хёнджин поднял взгляд на Феликса. В глазах у него было то же тепло, которое появилось в ту ночь на крыше склада, когда они впервые поцеловались под снегом.

— Мы до сих пор не бросили, — тихо сказал он.

Феликс наклонился и поцеловал его в висок — уже привычно, уже без страха, что кто-то увидит.

В другом районе Лондона, в небольшом, но крепком доме, жили Минхо и Джисон. Минхо открыл маленькую мастерскую по ремонту часов и музыкальных шкатулок. Джисон помогал ему и одновременно вёл небольшую торговлю редкими книгами. Они не завели детей — им хватало друг друга. Иногда по вечерам Минхо всё ещё ворчал на Джисона за то, что тот слишком много болтает, а Джисон всё так же толкал его в плечо и смеялся. Но теперь их ссоры заканчивались поцелуями и тихим «я люблю тебя» в темноте.

Чан и Сынмин уехали из Лондона через три года после той последней опасной ночи. Они поселились в небольшом городке на юге Англии, где Чан открыл скромную гостиницу, а Сынмин вёл бухгалтерию и следил за порядком. Их связь по-прежнему оставалась тихой и глубокой. Они редко говорили о прошлом. Но каждую зиму, когда шёл снег, Чан брал Сынмина за руку и крепче сжимал — будто напоминая себе, что тот всё ещё здесь.

Чанбин и Чонин остались в Лондоне. Чанбин со временем стал работать в порту — уже не вором, а смотрителем на одном из складов. Чонин помогал ему. Они тоже не имели своих детей, но взяли под опеку двух мальчишек из работного дома — таких же, какими когда-то были сами. Чанбин по-прежнему был грубоват и немногословен, но когда Чонин уставал или грустил, он молча обнимал его сзади и не отпускал долго. А Чонин, несмотря на все годы, всё ещё краснел, когда Чанбин говорил ему «молодец» или «я горжусь тобой».

В тот же самый вечер, когда снег падал на весь Лондон, Хёнджин, Феликс и маленькая Хван Джи сидели у камина. Джи уже почти засыпала на руках у отца.

Феликс тихо провёл пальцами по волосам Хёнджина.

— Иногда мне кажется, что всё это было сном, — прошептал он. — Склад, голод, страх... А потом я смотрю на тебя и на неё — и понимаю, что это была не просто жизнь. Это была наша жизнь. И мы её пережили.

Хёнджин повернулся к нему и поцеловал в губы — медленно, спокойно, с той глубокой нежностью, которая приходит только после многих лет вместе.

— Мы не просто пережили, — тихо ответил он. — Мы выбрали друг друга. Каждый день. Даже когда было страшно.

За окном тихо падал снег. В доме было тепло. Джи тихо посапывала во сне, прижавшись щекой к груди отца.

А где-то далеко, в других домах Лондона, ещё четверо мужчин тоже сидели рядом со своими любимыми — и тоже молчали, потому что иногда слова были не нужны.

Их история началась в самой густой тьме.

А закончилась — тихим светом.

— —

Я взяла идею истории "Приключения Оливера Твиста".

— —

Конец)