Глава 8: Холодные руки

На следующий день после опасной вылазки в складе стояла тяжёлая тишина. Джисон сидел с забинтованной головой, Минхо не отходил от него ни на шаг. Чан и Сынмин разговаривали тихо в углу. Чонин молча чистил старый нож, который ему дал Чанбин.

Хёнджин и Феликс сидели у маленького костра. Феликс дрожал — не столько от холода, сколько от того, что видел, как Минхо тащил окровавленного Джисона. Хёнджин заметил это и молча снял с себя рваное пальто, накинув его на плечи Феликса.

— Не надо, — тихо сказал Феликс. — Ты сам замёрзнешь.

— Я привык, — ответил Хёнджин. Голос был низким и спокойным, но в глазах читалось беспокойство. — Ты... не должен был видеть такое.

Феликс повернулся к нему. В свете огня его веснушки казались ещё ярче.

— А ты не должен был молчать всю ночь. Я видел, как ты смотрел на меня, когда мы ждали их возвращения. Ты думал, что я не замечу?

Хёнджин опустил взгляд на свои руки. Длинные, тонкие пальцы были в мелких порезах и мозолях.

— Я боялся, что если скажу вслух... то это станет настоящим. А в этом мире настоящее слишком быстро ломается.

Феликс осторожно положил свою ладонь поверх его руки.

— Я тоже боюсь, Хёнджин. Но я больше боюсь потерять тебя, чем бояться того, что между нами есть что-то настоящее.

Хёнджин поднял глаза. Их взгляды встретились. На секунду в складе будто стало тише. Феликс медленно, почти робко придвинулся ближе, и их плечи соприкоснулись. Хёнджин не отодвинулся. Наоборот — слегка повернул ладонь и переплёл их пальцы.

Это был не поцелуй. Пока нет. Но это было уже больше, чем просто дружба.

В это время в другом конце склада Чанбин сидел на старом ящике, а рядом с ним устроился Чонин. Мальчишка всё ещё был взъерошен после вчерашней работы. На его щеке остался синяк.

Чанбин молча протянул ему кусок хлеба.

— Ешь. Ты весь день ничего не брал в рот.

Чонин взял хлеб, но не стал есть сразу. Он смотрел на Чанбина исподлобья.

— Почему ты всегда мне отдаёшь свою еду? — тихо спросил он. — Я не маленький. Я могу сам добывать.

Чанбин хмыкнул, но в голосе не было привычной грубости.

— Потому что ты всё ещё дерёшься, как щенок. А я не хочу, чтобы ты сдох от голода раньше, чем научишься драться по-настоящему.

Чонин покраснел, но не отвёл взгляд.

— Я... я не хочу быть обузой.

Чанбин вдруг протянул руку и грубо, но неожиданно нежно взъерошил Чонину волосы.

— Ты не обуза. Ты просто... ещё не научился выживать. А я научу. Если ты не будешь дурачиться.

Чонин замер. На его лице появилось странное выражение — смесь смущения, благодарности и чего-то ещё, чего он сам пока не понимал. Он тихо кивнул и наконец начал есть хлеб.

Чанбин смотрел на него чуть дольше, чем нужно, а потом отвернулся, пряча лёгкую улыбку.

Хёнджин, который случайно заметил эту сцену, тихо сжал руку Феликса сильнее.

— Видишь? — прошептал он. — Даже здесь, в этой тьме, люди находят друг друга.

Феликс посмотрел на него и тихо ответил:

— Тогда... может, и мы найдём?

Хёнджин не ответил словами. Он лишь крепче сжал его холодную руку своей.

Снег за стенами склада продолжал падать. Зима в Лондоне была беспощадной. Но внутри старого здания на Доклендс медленно, очень медленно начинало теплеть.

— —

Продолжение следует...