Глава 2: Предложение в темноте

Прошла неделя с того вечера, когда Хёнджин впервые встретил Феликса.

Зима в Лондоне в этом году выдалась особенно беспощадной. Холод пробирался под лохмотья, а туман был таким густым, что в трёх шагах уже ничего не было видно. В работном доме каждый день кто-то заболевал, а по ночам слышались тяжёлые, хриплые кашля.

Хёнджин и Феликс теперь старались держаться вместе. Они делили один тонкий матрас в сыром подвале и одну миску похлёбки на двоих. Феликс говорил без умолку — о том, как когда-то жил в Ирландии, о зелёных холмах, которых никогда больше не увидит, и о том, что однажды они обязательно выберутся из этого ада.

Однажды поздним вечером, когда все уже спали, в подвал спустились трое.

Первым шёл высокий, крепко сложенный молодой мужчина лет двадцати пяти с тёмными волосами и острым взглядом. Его звали Кристофер Бан, но все на улицах звали просто Чан. Рядом с ним шагал коренастый, широкоплечий парень с резкими чертами лица — Чанбин. Чуть позади них, лениво прислонившись к стене, стоял Минхо — стройный, с кошачьей грацией и холодными глазами, которые, казалось, видели всё насквозь. А рядом с ним вертелся невысокий, нервный Джисон, который не мог стоять на месте ни секунды.

Чан остановился прямо перед Хёнджином и Феликсом.

— Я слышал, вы двое держитесь вместе, — произнёс он низким, спокойным голосом. — Это хорошо. В нашем деле доверие — редкость.

Феликс инстинктивно придвинулся ближе к Хёнджину.

— Какое ещё «ваше дело»? — тихо спросил Хёнджин, не поднимая глаз.

Чан усмехнулся уголком рта.

— Мы берём то, что богатые не могут удержать. Кошельки, часы, серебро. Иногда немного больше. Кто работает на нас — получает еду, тёплую одежду и защиту. Кто отказывается... — он пожал плечами, — тот остаётся гнить здесь или на улице.

Чанбин скрестил руки на груди и добавил грубо:

— Выглядите вы оба не особо сильными, но лица у вас подходящие. Особенно у светловолосого. Такие, как он, легко отвлекают богатых леди и господ.

Феликс сжал кулак. Хёнджин почувствовал, как у него самого пересохло в горле.

Минхо, до этого молчавший, вдруг тихо сказал, глядя прямо на Хёнджина:

— У тебя руки художника. Такие не созданы для чистки каминов. А глаза — слишком честные. Это может быть и преимуществом, и проклятием.

Джисон хихикнул:

— Да ладно вам, ребята! Это лучше, чем подыхать с голоду. Мы не звери. У нас есть правила.

Повисла тяжёлая тишина.

Чан наклонился чуть ближе и произнёс почти шёпотом:

— Завтра ночью. У старого склада на Доклендс. Придёте — значит, согласны. Не придёте... что ж, желаю удачи в этом прекрасном городе.

Они ушли так же тихо, как и появились.

Когда шаги затихли, Феликс повернулся к Хёнджину. Его глаза блестели от страха и отчаянной надежды одновременно.

— Хёнджин... что нам делать? — прошептал он дрожащим голосом. — Если мы откажемся, нас могут просто выбросить на улицу. А если согласимся... мы станем ворами.

Хёнджин долго смотрел в темноту. Его тонкие пальцы дрожали.

— Я не хочу красть, — тихо ответил он. — Но я ещё больше не хочу смотреть, как ты умираешь от голода. Я видел, как это бывает.

Феликс вдруг взял его за руку — холодную, костлявую — и крепко сжал.

— Тогда давай пообещаем друг другу одну вещь, — сказал он серьёзно. — Что бы ни случилось... мы останемся вместе. Даже если придётся стать тенью в этом городе. Даже если придётся лгать и воровать. Главное — вместе.

Хёнджин посмотрел на него. В полумраке глаза Феликса казались двумя маленькими огоньками в бесконечной тьме.

— Вместе, — прошептал он в ответ.

В эту ночь они почти не спали. А за грязным, треснувшим окном завывал холодный лондонский ветер, словно предвещая, что их жизнь вот-вот круто изменится.

— —

Продолжение следует...