глава 6
Они стояли перед дверью квартиры Глеба, и Вика, не долго думая, нажала на звонок. Мелодичная трель разнеслась по лестничной клетке, и спустя несколько секунд дверь распахнулась. На пороге возникла тётя Мария - женщина с усталым, но по-прежнему приветливым лицом, одетая в домашний халат, поверх которого был повязан фартук с дурацким принтом в виде улыбающихся авокадо. От неё пахло выпечкой и чем-то цветочным - наверное, духами, которые она по привычке наносила на запястья, даже когда не планировала выходить из дома.
- О, здрасьте, ребят! - тётя Мария упёрла руки в бока и окинула компанию тёплым, почти материнским взглядом, который, впрочем, тут же приобрёл оттенок лёгкого беспокойства. - Вы сегодня прямо в полном составе. Опять что-то задумали?
- Здравствуйте, тёть Мариш! - хором отозвались Макс, Марк и Элина, а Вика, шагнув чуть вперёд, с ходу выпалила:
- А Глеб выйдет сегодня на улицу? Мы там... ну, по делам.
Тётя Мария усмехнулась, скрестив руки на груди, и покачала головой с выражением лица, которое бывает у родителей, давно привыкших к тому, что их чадо вечно куда-то несётся, не успев толком позавтракать.
- Конечно, выйдет, куда ж он денется, - она говорила это с той особенной интонацией, в которой смешивались обречённость и безграничная любовь. - Он там, у себя, опять со своим скейтом возится, будто это не доска на колёсах, а по меньшей мере космический корабль. Вы бы видели, что он с ней вытворяет в коридоре - я уже молюсь, чтобы люстра уцелела. Глеб! - она обернулась вглубь квартиры, и её голос, усиленный акустикой длинного коридора, прокатился куда-то в сторону дальней комнаты. - Глеб, хватит полировать свою доску, к тебе пришли! Выходи давай, пока дверь не вынесли!
Из недр квартиры послышался приглушённый стук - видимо, скейт упал на пол, затем быстрые шаги, и спустя мгновение в проёме возник сам Глеб. Он появился в своей излюбленной манере: взъерошенный, в мятой футболке с логотипом какой-то скейт-компании, в потёртых джинсах, которые держались на честном слове и ремне, и, разумеется, с неизменным скейтом под мышкой. Доска блестела так, словно её только что натёрли воском - видимо, тётя Мария не преувеличивала насчёт полировки.
- Ну наконец-то! - Ян, стоявший чуть позади, театрально закатил глаза. - Мы уж думали, ты там умер в обнимку со своей доской. Пришлось бы вызывать экзорциста.
- Завидуй молча, - отмахнулся Глеб, даже не взглянув в его сторону, и, повернувшись к матери, сгрёб её в короткие, но крепкие объятия. - Мам, я ушёл.
Тётя Мария, смягчившись, поймала его лицо ладонями и поцеловала в щёку - звонко, смачно, как умеют только мамы, которые до сих пор видят в своих вымахавших под потолок сыновьях тех самых карапузов, что когда-то разбивали коленки об асфальт.
- Давай, герой. Только попробуй вернуться без руки или ноги - я тебе лично третью оторву.
- Договорились, - хмыкнул Глеб, вытирая щёку рукавом, и, перехватив скейт поудобнее, шагнул за порог. Дверь за ним захлопнулась с глухим, обречённым стуком, отрезав их от уюта квартиры и оставив наедине с гулким холодком подъезда.
И вот тут началось то, ради чего, собственно, стоило бы завести отдельный спортивный канал.
Друзья, не сговариваясь, сорвались с места и ломанулись к лифту так, будто за ними гналась свора бешеных псов, а не просто перспектива проторчать на лестничной клетке лишние тридцать секунд. Квартира Глеба располагалась на восьмом этаже, и подъездный лифт, честно говоря, был тем ещё произведением инженерного искусства - то есть убогой металлической коробкой, в которую с трудом влезали четверо, если эти четверо были согласны стоять, вжавшись друг в друга, как шпроты в консервной банке. А их было шестеро!
- Да ну нахрен, мы туда не влезем! - выпалил Ян, первым добежав до лифта и нажав кнопку вызова с такой силой, словно от этого зависела его жизнь. Кнопка жалобно пискнула, и где-то в шахте загудел механизм. - Тут даже вдвоём тесно, а нас тут целая толпа! Нам вообще пришлось к тебе блядь подниматся на восьмой этаж по лестнице.
- Надо разделиться, - резонно заметила Элина, поправляя ремешок сумки на плече. - Часть на лифте, часть пешком по лестнице. Как нормальные цивилизованные люди, а не как стадо бизонов.
- Ага, «как нормальные», - фыркнул Марк и, многозначительно переглянувшись с Максом, вдруг расплылся в улыбке, которая не предвещала ничего хорошего. Такая улыбка обычно появлялась у них двоих непосредственно перед тем, как всё шло по известному месту.
- Действительно, надо разделиться, - подхватил Макс, и в его голосе зазвенели нотки зарождающегося хаоса. Он шагнул к лифту, двери которого как раз начали с лязгом открываться, и в следующую секунду, подчиняясь какому-то безмолвному братскому сигналу, они вдвоём толкнули Вику, Глеба и Яна в сторону - подальше от спасительных створок, прямо в проём лестничного пролёта.
- Кто последний, тот лох! - рявкнул Макс, и его голос эхом раскатился по подъезду, пока он, Марк и Элина втискивались в тесную кабину. Двери лифта сомкнулись с отвратительным металлическим скрежетом, и лампочка над кнопкой восьмого этажа погасла.
Вика, Глеб и Ян остались стоять на площадке втроём, глядя на закрытые двери лифта и принимая факт того что их кинули.
- Вот же... - начала Вика, но Глеб уже сорвался с места.
- Бежим! - бросил он через плечо, и они понеслись вниз по лестнице.
Ступени мелькали под ногами с бешеной скоростью. Глеб, недолго думая, запрыгнул на перила и, балансируя скейтом, заскользил вниз с грацией человека, который делал это тысячу раз и, судя по всему, собирался делать ещё столько же. Ян, не желая отставать, последовал его примеру - только чуть менее профессионально и чуть более опасно, вцепившись в доску так, что костяшки пальцев побелели. На полпути он едва не впечатался в стену, но удержал равновесие и даже умудрился издать победный вопль. Вика, будучи самым разумным человеком из всей этой троицы, бежала просто ногами, перепрыгивая через две ступеньки и придерживая волосы, чтобы те не лезли в лицо.
Где-то между четвёртым и третьим этажом их бешеный спринт был прерван самым бесцеремонным образом. Дверь одной из квартир распахнулась, и на площадку выскочила соседка Люда - грозная женщина в бигуди и халате ядовито-розового цвета, который делал её похожей на разъярённый зефир.
- Вы что тут устроили, хулиганы?! - заорала она таким голосом, что, казалось, задребезжали стёкла в подъездных окнах. - Восьмой этаж, а топот такой, будто стадо слонов несётся! У меня кошка уже второй инфаркт переживает! Я на вас в полицию заявлю!
Глеб, спрыгнув с перил на площадку прямо перед ней, даже не подумал остановиться. Он лишь бросил на неё короткий взгляд, полный какого-то щенячьего веселья, и понёсся дальше. Ян, проезжая мимо, изобразил нечто вроде шутовского поклона, а Вика, пробегая, выкрикнула: «Извините, тёть Люд!», хотя интонация её голоса ясно давала понять: извинения здесь чисто номинальные. Соседка Люда что-то ещё кричала им вслед, потрясая кулаками, но её слова уже сливались в сплошной неразборчивый гул.
А они всё бежали, и смех разрывал лёгкие. Глеб хохотал так, что едва не выпустил скейт из рук, Ян чуть не навернулся с лестницы, схватившись за живот, а Вика просто звонко и заливисто смеялась, запрокидывая голову.
Наконец, преодолев последний лестничный пролёт, они вылетели на площадку первого этажа и замерли, тяжело дыша. И надо же такому случиться: именно в этот самый момент двери лифта с тем же жутким скрежетом открылись, и из кабины вывалились Макс, Марк и Элина - раскрасневшиеся, но довольные, как коты, объевшиеся сметаны.
Две группы уставились друг на друга. Повисла секундная пауза, в которой, кажется, можно было услышать, как в воздухе потрескивают разряды электричества. Затем взгляды всех шестерых синхронно переместились на дверь подъезда - что вела на улицу, к свободе.
И тут Ян, мгновенно сложив два плюс два, взревел на весь подъезд:
- Кто будет последним, оплатит счёт в кино! И все наши хотелки!
Этого оказалось достаточно. Шестеро подростков, мгновенно превратившись в неуправляемую толпу, рванули к подъездной двери с такой силой, что та, бедная, едва не слетела с петель. Это был не бег - это была форменная давка. Кто-то толкался локтями, кто-то пихался плечами, Макс пытался проскользнуть вперёд, пригибаясь, как заправский регбист, но поскользнулся на коврике и чуть не впечатался носом в косяк. Вика, проявив чудеса ловкости, выскользнула наружу первой, за ней, тяжело дыша, вывалился Глеб, следом - Элина, и так, один за другим, они высыпали на крыльцо.
Последним, споткнувшись о порожек и едва не растянувшись на асфальте, из подъезда вылетел Марк. Дверь за ним захлопнулась с каким-то особенно глумливым стуком.
- Ну-у-у... - протянул Ян, прислонившись спиной к перилам крыльца и скрестив руки на груди. На его лице расползлась такая широкая улыбка, что, казалось, ещё немного - и она достигнет ушей. - И кто тут у нас, блядь, лох?
- Марк! - хором выкрикнули все остальные, тыча в него пальцами так, словно он был по меньшей мере главным злодеем в дешёвом детективе.
Марк, всё ещё пытаясь отдышаться, выпрямился, окинул компанию взглядом, полным праведного негодования, и выдал:
- Да пошли вы! Меня Макс толкнул! Я вообще-то мог бы и первым быть, если бы не этот...
- Не-не-не, братан, - перебил его Макс, даже не пытаясь скрыть самодовольной усмешки. - Уговор есть уговор. Ты последний - ты и платишь. Таков закон джунглей. Выживает сильнейший и шустрейший, а ты, как видишь, ни то ни сё.
- Закон джунглей у него, - буркнул Марк, но уже без настоящей злости. Он обречённо махнул рукой и усмехнулся. - Ладно, хрен с вами, казна открыта. Но учтите: я запомню это предательство. Когда-нибудь, глубокой ночью, когда вы меньше всего будете этого ждать... я подсыплю вам соли в чай. Или сахара в суп. Месть будет страшна.
Ребята громко расхохотались. Даже Марк, всё ещё изображая обиду, не удержался и присоединился к общему смеху, пихая Макса в плечо. В конце концов, это была их традиция: тот, кто проигрывал, страдал, но страдал с честью и под градом дружеских подколов, которые, по большому счёту, и были самым ценным в этой традиции.
Дальше их путь лежал в бутик. Потому что - и это было совершенно не подлежащим обсуждению фактом - грядёт вечеринка. Не просто вечеринка, а вечеринка в честь окончания первой четверти. Событие, до которого, честно говоря, ещё оставалось порядочно времени, но кого это волновало? У двух принцесс этой разношёрстной компании - Вики и Элины - имелись чёткие и непоколебимые намерения уже сегодня начать подготовку. А именно: перемерить всё, что только попадётся под руку, и, разумеется, заставить парней исполнять роль живой вешалки, судьи и группы моральной поддержки в одном флаконе.
До бутика они шли неспешно, растянувшись по тротуару и болтая обо всём на свете. Стояла та особенная, ленивая осенняя погода, когда солнце ещё пытается делать вид, что оно тёплое, но ветер уже нагло нашёптывает, что пора бы доставать шарфы. Листья шуршали под ногами, город гудел где-то вдалеке, и в воздухе витал осрбенный запах - смесь опавшей листвы, влажного асфальта и чьего-то обеда из ближайшей забегаловки.
- Слушайте, я вот что думаю, - начал Макс, пиная попавшийся под ноги камешек. - А почему мы вообще попёрлись за одеждой за 2 недели до вечеринки? Это какой-то новый уровень стратегического планирования?
- Потому что, - отозвалась Вика, поправляя воротник лёгкого пальто, - если мы начнём искать платья за день до мероприятия, как это обычно делаете вы, мы окажемся в ситуации, когда выбора нет, размеров нет, а времени на панику - хоть отбавляй. Поэтому заткнись и продолжай идти.
- Логично, блин, - восхищённо протянул Ян. - Матриархат в действии. Нам, простым мужикам, не понять высоких материй.
- Заткнись, - хором сказали все, и Ян, изобразив оскорблённое достоинство, замолчал ровно на полторы секунды, после чего продолжил трещать уже о чём-то другом.
Когда они подошли к бутику - стеклянные двери, манекены в витрине, застывшие в неестественных позах, и вывеска с каким-то вычурным названием, - девочки переглянулись. Этот взгляд после которого у любого нормального парня должен сработать инстинкт самосохранения. Но никто из них среагировать не успел.
- Вперёд! - скомандовала Элина, хватая Макса и Глеба за рукав, а Вика вцепилась в Яна и Марка. И их, четверых взрослых, в общем-то, парней, которые могли бы дать отпор кому угодно, буквально затащили внутрь магазина, как нашкодивших щенков.
Внутри бутика царила приятная атмосфера, которая бывает только в дорогих магазинах одежды: приглушённый свет, ненавязчивая музыка, от которой почему-то хочется говорить шёпотом, и продавцы-консультанты с такими лицами, будто они только что сошли с обложки глянцевого журнала и ещё не до конца привыкли к тому, что находятся среди простых смертных.
- Так, - Вика оглядела торговый зал, хищно прищурившись, - мы с Элиной идём выбирать платья, а вы, - она ткнула пальцем в сторону парней, - стоите здесь и никуда не уходите.
- То есть мы просто будем стоять столбами посреди магазина и пугать покупателей? - уточнил Глеб, прижимая скейт к груди. - Отличный план, мне нравится.
- Вы будете не просто стоять столбами, - Элина улыбнулась такой улыбкой, от которой у любого парня, знающего её достаточно хорошо, пробегал холодок по спине. - Вы будете нашими... ассистентами. Будете держать вещи, которые мы выберем.
- Ассистентами... - пробормотал Марк, глядя в потолок с видом мученика. - Я с дипломом через два года стану ассистентом в бутике женской одежды. Моя мама будет мной гордиться.
Но спорить никто не стал. Зачем? Это было бы столь же бесполезно, как пытаться остановить цунами голыми руками. Когда Вика и Элина входили в режим «шоппинг», единственной разумной стратегией было подчиниться и молиться, чтобы это закончилось побыстрее.
Следующие полчаса превратились в хаос. Или, если быть точным, в управляемый хаос, где управляли им, разумеется, не парни. Девушки порхали между рядами вешалок, выхватывали платья, юбки, топы - всё, что попадалось им на глаза и казалось хоть сколько-нибудь достойным примерки, - и кидали всё это парням. Те стояли беспомощной кучей, и на их вытянутых руках росла гора из струящихся тканей, блёсток, кружев и каких-то совершенно неопознаваемых предметов гардероба, назначение которых оставалось для мужской половины загадкой.
- Это платье? - спросил Ян, двумя пальцами приподнимая нечто, больше похожее на шёлковую тряпочку размером с носовой платок.
- Это топ, гений, - бросила Вика, не оборачиваясь. - И если ты его уронишь, я тебя уроню следом.
- Понял, - Ян аккуратно, почти благоговейно, вернул «топ» на место.
Всё это время Глеб, бросивший свой скейт где-то у входа, ходил за ними с телефоном в руке, снимая видео. Он делал это с видом заправского документалиста: подходил то к одному, то к другому, наводил камеру и задавал вопросы голосом телеведущего из дешёвого ток-шоу.
- Итак, Макс, как вы прокомментируете текущую ситуацию? - он сунул телефон прямо под нос другу, который в этот момент держал на вытянутых руках сразу четыре вешалки с платьями, балансируя ими, как цирковой артист.
- Я хочу умереть, - честно ответил Макс, глядя в камеру стеклянными глазами. - Но платья красивые. Наверное. Я уже ничего не понимаю. Всё слилось в одно большое... блестящее... нечто.
- Прекрасный ответ, - Глеб перевёл камеру на Марка. - Марк, ваши впечатления?
Марк, у которого на плече висело что-то алое и явно дорогое, сделал серьёзное лицо и произнёс:
- Я считаю, что мы должны потребовать надбавку за сверхурочные. И профсоюз. Нам нужен профсоюз парней, которых заставляют таскать платья.
- Я бы вступил в такой профсоюз, - подал голос Ян из-под очередной горы одежды.
Элина, проходя мимо, на секунду остановилась и, глядя в камеру Глеба, добавила:
- А я считаю, что они все драматизируют. Мы всего лишь выбираем пару платьев. Мальчика это не конец света!
- Пара платьев? - взвыл Ян. - Да тут уже на целую армию хватит!
- Молчать! - хором скомандовали Вика и Элина, и Ян, ещё раз трагически вздохнув, замолчал.
Наконец, когда количество одежды на руках у парней достигло какой-то критической, почти угрожающей массы, Вика и Элина смилостивились. Они сгрузили с парней всю эту гору, отобрав самое интересное для примерки, и подтолкнули всю четвёрку в сторону примерочных кабинок, перед которыми стоял удобный диванчик.
- Так, - Вика упёрла руки в бока. - Теперь вы сидите здесь и оцениваете. Честно. Если скажете «нормально», я лично вырву вам языки. Мне нужны развёрнутые комментарии. Эпитеты. Метафоры. Восхищение. Поняли?
- А можно нам попкорн? - жалобно спросил Марк, усаживаясь на диван.
- Обойдётесь, - отрезала Элина и скрылась за шторкой примерочной.
Началось дефиле. Это было то самое действо, ради которого, собственно, парней сюда и притащили. Вика и Элина выходили по очереди, демонстрируя наряды, крутились, позировали, проходились туда-сюда, пока Глеб продолжал снимать происходящее на телефон, а Ян, переключившись в режим профессионального фотографа, делал снимки на камеру - приседал, выбирал ракурсы, даже ложился на пол в особо драматичные моменты.
- Ого! - выдохнул Макс, когда Элина появилась в облегающем серебристом платье, которое переливалось при каждом движении. - Это... это... вау.
- «Вау» не катит за развёрнутый комментарий! - крикнула Вика из-за шторки.
- Оно переливается, как... как северное сияние, если бы северное сияние решило стать платьем! - поспешно исправился Макс. - И оно сидит так, будто его сшили прямо на тебе. Я в культурном шоке!
- Уже лучше! - одобрила Элина и, покрутившись ещё немного, скрылась обратно.
Глеб с Яном, отложив камеры, тоже присоединились к аплодисментам, которые устраивали Макс и Марк каждый раз, когда девушки выходили в новом наряде. И если поначалу парни хлопали скорее из чувства долга, то спустя несколько выходов делали это уже совершенно искренне. Потому что - ну правда - выглядели девушки сногсшибательно.
И вот, наконец, после долгих примерок, споров, обсуждений и нескольких почти-слёз-разочарования над платьем, которое «вроде красивое, но вот здесь как-то топорщится», выбор был сделан.
Вика остановилась на эффектном мини-платье насыщенного бордового оттенка. Когда она вышла в нём из примерочной, на несколько секунд воцарилась такая тишина, что стало слышно, как где-то вдалеке консультант говорит по телефону. Платье было... оно было... слов не находилось. Ткань, усеянная мелкими блёстками, создавала лёгкий звёздный эффект - казалось, будто на Вику пролился целый Млечный Путь, только глубокого винного цвета. Модель в стиле халтер - с завязками на шее и глубоким драпированным вырезом - подчёркивала линию декольте ровно настолько, чтобы это выглядело элегантно, а не вызывающе. Силуэт был приталенным: платье мягко облегало фигуру, акцентируя талию, а юбка, оформленная многослойными воланами, придавала подолу объём и динамику. Ярусы драпировки струились при каждом шаге, и, несмотря на длину мини, крой оставался женственным за счёт плавных складок и невесомой ткани.
- Ну... - Вика развела руки в стороны и медленно повернулась вокруг своей оси. - И что скажете?
- Я скажу, что если ты в этом не пойдёшь на вечеринку, я лично надену это платье на себя, - выпалил Ян, не отрывая взгляда.
- Я бы посмотрел на это зрелище, - хмыкнул Глеб.
- А я бы нет, - отрезал Марк. - Но Вика... честно... это просто огонь. Серьёзно. Если бы существовала королева вечеринки, она бы выглядела именно так.
Вика улыбнулась, чуть покраснев, и повернулась к примерочной Элины, как раз в тот момент, когда та отодвинула шторку.
Если до этого в бутике и стояла какая-то атмосфера, то теперь она просто взорвалась. Элина выбрала короткое платье в стиле бодикон из мерцающей ткани оттенка шампань. И это было... Господи. Модель на тонких бретелях плотно облегала фигуру, подчёркивая силуэт так, что, казалось, сама ткань была нанесена на неё кистью какого-то сумасшедшего художника. Мелкие блёстки и фактурные нити создавали эффект перелива при любом освещении, и каждый раз, когда Элина двигалась, платье вспыхивало десятками крошечных искр. Длина - мини, подол слегка расклёшен, что добавляло образу динамики и делало его не просто облегающим, а живым.
- Ну? - Элина упёрла руку в бедро и слегка наклонила голову, отчего её волосы упали на одно плечо.
То, что произошло дальше, вошло бы в историю как «момент, когда парни окончательно потеряли связь с реальностью». Потому что все четверо - Макс, Марк, Ян и Глеб - не сговариваясь, как по команде, опустились на одно колено. Прямо там, в проходе бутика, на мягком ковровом покрытии, перед примерочными кабинками. Они сделали это настолько синхронно, что со стороны, наверное, выглядело как какой-то странный флешмоб.
- Мы не достойны, - провозгласил Марк, прижимая руку к сердцу. - Честное слово. Выглядите так, будто сошли с красной дорожки. Нет - будто вы и есть красная дорожка.
- Встаньте, идиоты! - Элина засмеялась, прикрывая лицо ладонями, но сквозь пальцы было видно, как она покраснела. - Вы чего устроили-то? Тут же люди смотрят!
- Плевать на людей, - отозвался Глеб, не поднимаясь с колена. - Мы просто засвидетельствовали своё почтение. Как рыцари перед королевами. Или как там это делается.
- Вы не рыцари, вы - группа позора, - Вика тоже смеялась, пытаясь одной рукой поднять Яна, который, кажется, уходить с колена не планировал вовсе. - Вставайте, пока продавцы охрану не вызвали!
Парни, всё ещё посмеиваясь, наконец поднялись, но их восхищённые взгляды продолжали скользить по девушкам. Платья сидели так идеально, будто были сшиты на заказ, и спорить с этим фактом было решительно невозможно.
После того как девочки переоделись обратно, а платья были аккуратно уложены в фирменные чехлы, наступил момент расплаты. Вика уже потянулась к сумочке, Элина тоже полезла за кошельком, но не тут-то было. Парни, переглянувшись с молчаливым взаимопониманием, которое вырабатывается годами дружбы, действовали стремительно. Марк буквально выхватил платья из рук девушек и подошёл к кассе, пока Макс, Глеб и Ян блокировали любые попытки Вики и Элины прорваться к терминалу.
- Так, стоп! - возмутилась Вика, пытаясь обойти Макса, который раскинул руки в стороны, как вратарь перед решающим пенальти. - Вы что творите? Мы сами заплатим!
- Ага, конечно, - фыркнул Марк, уже прикладывая карту к терминалу. - Чтобы вы потом говорили, что мы вас в кино заставили платить, а тут даже за платья не заплатили? Не-а. Репутацию надо поддерживать.
- Это нечестно! - Элина нахмурилась, но Ян лишь ухмыльнулся.
- Жизнь вообще несправедлива, Эль. Смирись.
Платеж прошёл. Марк с победным видом вручил пакеты с платьями девушкам, которые всё ещё хмурились, но уже не так сурово. Чтобы окончательно разрядить обстановку, парни пошли на хитрый дипломатический ход.
- Ладно, - Макс поднял руки в примирительном жесте. - Вы злитесь, мы это видим. Поэтому... в качестве компенсации за наше «самоуправство», разрешаем вам надеть эти платья на дискотеку. Эксклюзивное право. Только для вас.
- О, боже, какая щедрость! - Вика театрально закатила глаза. - Вы «разрешаете» нам носить наши же платья, которые мы сами выбрали?
- Именно, - Ян кивнул с самым серьёзным лицом. - Мы такие. Великодушные.
- Я вас когда-нибудь придушу, - пообещала Элина, но уже улыбалась. - Всех четверых. По очереди.
- Замётано, - согласился Глеб. - Но только после дискотеки.
Наконец они покончили с одеждой и вышли из магазина на свежий воздух. Улица встретила их лёгким ветром и мягким светом заходящего солнца. Время, казалось, текло лениво и приятно, и все шестеро чувствовали удовлетворение, которое бывает после удачного шоппинга - даже если ты лично ничего не купил, а только таскал вещи и стоял на коленях.
Макс вытащил телефон, глянул на время и присвистнул.
- Ого. У нас час и ещё половинка до сеанса. Что делать будем?
- Парк? - предложила Элина. - Тут недалеко. Погуляем, а потом в кино.
- Поддерживаю, - кивнула Вика. - Тем более погода пока терпимая.
И они направились в парк. Шли медленно, вразвалочку, растянувшись по аллее и продолжая бесконечную болтовню, которая никогда не прекращалась, когда они были вместе. Парк был тихим и немного сонным в этот час: деревья роняли последние листья, где-то вдалеке лаяла собака, а на скамейках сидели редкие прохожие.
В какой-то момент они наткнулись на ларёк с мороженым. Несмотря на то что на улице стояла осень и градусник явно не показывал тропическую жару, идея купить мороженое была воспринята с энтузиазмом. Потому что мороженое - оно вне сезона и всегда к месту.
- Что будете брать? - спросила Вика, изучая витрину. - Я, пожалуй, фисташковое.
- Мне манго-маракуйя, - отозвалась Элина.
- Шоколадное с кусочками, - добавил Макс.
- Карамельное, - подал голос Глеб.
- Двойной шоколад, - выбрал Ян.
Когда очередь дошла до Марка, все пятеро, как по команде, развернулись к нему. Сам Марк в этот момент стоял чуть в стороне, уткнувшись в телефон, и тихо угарал над каким-то видео. Судя по выражению его лица, там происходило нечто совершенно идиотское и оттого невероятно смешное. Он даже не заметил, что все замолчали.
Почувствовав на себе пристальный взгляд пятерых пар глаз, Марк медленно поднял голову. Его лицо, ещё хранившее следы смеха, стало растерянным.
- Чё? - спросил он, оглядывая друзей. - Чего вы на меня уставились? У меня что, рога выросли?
- Плати, - коротко сказал Ян, и в его голосе прозвучала интонация, которая не терпит возражений.
- Чего-о-о? - Марк театрально схватился за сердце. - Опять я?!
- Ты проиграл, - напомнил Глеб, поигрывая скейтом. - Последний в подъезде - помнишь? Ты оплачиваешь кино и все наши хотелки. Мороженое, как ни крути, подпадает под категорию «хотелки». К тому же... у меня лично нет денег. Я всё потратил на полировку доски.
- Да блядь, - вздохнул Марк, но уже полез в карман за кошельком. - Ладно. Но запомните: этот день войдёт в историю как день, когда Марк стал банкротом. Я разорён. Вы слышите? Это звук моего пустого кошелька!
- Мы слышим звук твоего нытья, - парировал Ян и, когда Марк расплатился, по-дружески забросил руку ему на плечо. - Но ты молодец. Держишь удар. Уважаю.
Марк, вопреки своему наигранному возмущению, даже не дёрнулся, чтобы сбросить руку Яна. Наоборот, он чуть улыбнулся и принял свою участь мрачным достоинством, с каким принимают поражение настоящие стоики.
С мороженым в руках они продолжили прогулку по парку. Аллейка петляла между деревьями, кое-где горели фонари, и свет их был мягким, жёлтым, почти уютным. Друзья шли не спеша, перебрасываясь шутками, обсуждая какую-то чепуху вроде того, может ли человек выжить, питаясь одним только мороженым, и если да, то как долго.
- Я бы протянул месяц, - заявил Макс. - Минимум.
- Ты бы помер через три дня от сахарной комы, - возразила Элина, облизывая своё манго-маракуйю.
- Зато счастливым!
И тут Глеб, который шёл чуть впереди и до этого больше молчал, вдруг резко остановился. Так, что Ян, шедший следом, едва не врезался ему в спину.
- А этот что тут забыл, м? - произнёс Глеб, и голос его прозвучал странно - вроде бы спокойно, но с какой-то металлической ноткой. Такой, знаете, как будто кто-то провёл ногтем по стеклу. Почти незаметно, но мурашки по коже.
- Ты о ком? - Ян проследил за его взглядом и замер.
Невдалеке, у скамейки под старым раскидистым дубом, сидел Стас. Он расположился на скамейке вальяжностью, которая была присуща ему всегда: широко расставив ноги, развалившись так, будто эта скамейка принадлежала ему по праву рождения, и с телефоном в руке. Рядом с ним сидели ещё двое парней - типажи довольно предсказуемые: спортивные куртки, модные стрижки, одинаково самодовольные выражения лиц. Стас показывал им что-то на экране телефона, и парочка периодически взрывалась громким, лающим смехом, который разносился по тихой аллее и резал слух.
- Отлично, - пробормотал Ян скорее себе под нос. - Этого нам только не хватало.
Один из приятелей Стаса, тот, что сидел ближе, поднял голову, заметил их компанию и пихнул Стаса локтем в плечо, кивнув в их сторону. Стас оторвался от телефона, поднял взгляд и - прямо, без всяких предисловий - встретился глазами с Яном. В этом взгляде промелькнуло что-то такое... узнавание? Или просто привычка сканировать пространство на предмет потенциальной угрозы или развлечения? Поди разбери.
А затем Стас встал со скамейки и двинулся в их сторону. Не спеша, но целенаправленно, как человек, который привык, что его приближение замечают.
- Какого хуя он идёт в нашу сторону? - прошипел Глеб, сжимая челюсти. Его пальцы, сжимавшие скейт, побелели.
- Ян, пошли уже а, - Вика дёрнула Яна за рукав. - Быстро. Пока он не...
- Ребят, серьёзно, давайте свалим, - поддержал Макс, бросая нервные взгляды в сторону приближающегося Стаса. - У нас кино и мороженое тает,- зачем нам этот геморрой?
Но было поздно. Стас подошёл. Остановился прямо перед ними, засунув руки в карманы, и окинул компанию нагловатым взглядом, но не враждебным, скорее оценивающим.
- Всем привет, - сказал он, и его голос прозвучал на удивление... обычно.
Повисла пауза. Такая густая, что её, наверное, можно было резать ножом и подавать к чаю. Никто не ответил. Глеб смотрел на Стаса так, будто тот был как минимум разносчиком чумы. Вика поджала губы. Макс и Марк переглянулись.
Элина, единственная, кто попыталась сохранить хоть какое-то подобие вежливости - за что Ян мысленно поставил ей памятник при жизни, - выдавила из себя:
- Привет, Стас.
- Давно не виделись, - продолжал он явно не смущаясь прохладного приёма и даже, кажется, получая от него какое-то извращённое удовольствие. - Как жизнь?
- Да нормально. .. - неопределённо ответила Элина, бросив короткий, почти панический взгляд на остальных, как бы спрашивая: «Кто-нибудь, спасите меня, я не знаю, что говорить».
- Куда идёте? - снова задал вопрос Стас, и его голос прозвучал до отвращения буднично, как будто он спрашивал о погоде, а не только что вклинился в чужую компанию без малейшего намёка на приглашение.
Ян открыл рот раньше, чем успел подумать. Это была его вечная проблема - язык работал быстрее мозга, а мозг в это время где-то курил в сторонке и делал вид, что он тут ни при чём. Возможно, это была какая-то особая форма психического расстройства, которую ещё не описали в учебниках, - «синдром преждевременного ответа», - но факт оставался фактом: Ян сначала говорил, а потом думал.
- В кино собирались. Фильм глянуть, - сказал он.
И мгновенно почувствовал на себе нахмуренный просто убийственный взгляд Глеба. Если бы взгляды могли убивать - а Ян иногда подозревал, что Глеб где-то специально этому учился, возможно, на секретных курсах для будущих киллеров, - он бы уже лежал на асфальте с аккуратной дырой в груди и табличкой «сам виноват». Вика тоже бросила на него взгляд - не такой смертоносный, но явно недовольный, в котором говорилось «Ян, ты идиот».
- Супер, - Стас улыбнулся так, будто только что получил приглашение на вечеринку века, а не наткнулся на компанию людей, которые дружно мечтали о его отсутствии и уже мысленно составляли список пыток для Яна. - Я с вами.
Вот теперь атмосфера стала совсем ледяной. Такой лёд, наверное, был в Антарктиде в самый холодный день в истории, когда даже пингвины кутались в шарфы и мечтали о глобальном потеплении. И причина этого холода была проста: никто не звал Стаса и не планировал проводить с ним вечер. Он просто взял и непринуждённо навязался своей гениальной бесцеремонностью, которая была его фирменным стилем, - и это бесило всех без исключения.
Глеб злился, потому что терпеть не мог, когда кто-то нарушал их планы без спроса. Для него компания была чем-то вроде священного ордена, куда нельзя было вступить просто так, с улицы. Вика злилась, потому что предвкушала уютный вечер в кругу своих, а теперь этот уют летел к чертям, как бумажный самолётик в ураган. Марк и Макс злились молча - они вообще редко выражали недовольство словами, предпочитая красноречивые взгляды и многозначительное молчание, от которого становилось не по себе. И даже святая Элина, которая всегда старалась быть вежливой и находить в людях хорошее, сейчас выглядела так, будто её заставили выпить уксус и улыбаться при этом.
- Ну... - начала она, явно пытаясь придумать, как бы помягче отказать, как бы завернуть «нет» в красивую обёртку из «извини» и «может, в другой раз», чтобы и Стаса не обидеть, и своих не подвести.
- Отлично, - перебил её Ян, принимая решение за всех с той же лёгкостью, с какой люди выбирают, что заказать на обед. Он и сам не знал, зачем это делает. Может, из чувства противоречия - этого добра у него всегда было в избытке или ему просто надоела эта коллективная, единодушная, неприязнь к человеку, который просто подошёл и спросил, куда они идут. Стас же не сделал ничего плохого. Да явился он не во время. Разве за это можно так смотреть на человека - как на врага народа?
- Тогда идём, - Ян махнул рукой, чувствуя, как внутри всё сжимается от осознания того, что он только что сделал.
Стас, судя по всему, ничуть не удивился такому повороту. Он коротко кивнул, развернулся и почти бегом вернулся к своей скамейке, где его приятели - с которыми он сидел и о чём-то трепался, - провожали его недоумёнными взглядами. Он быстро попрощался с ними, бросил пару фраз, хлопнул кого-то по плечу, и через минуту уже снова стоял рядом с компанией - запыхавшийся, но довольный, как кот, который стащил со стола кусок колбасы и теперь ждал, когда его похвалят.
- Всё, я готов, - объявил он. - Ведите. Я тут ничего не знаю - буду полностью полагаться на вас. Как слепой котёнок.
- Слепых котят топят, - тихо, но очень отчётливо пробормотал Глеб себе под нос, но так, чтобы услышали все.
Стас то ли не услышал, то ли сделал вид, что не услышал. А Ян не стал ничего отвечать на это, спорить с другом ему точно не хотелось но он почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось.
Дальше они двинулись все вместе, но атмосфера была... своеобразной. Сказать, что она была напряжённой, - значит ничего не сказать. Она была такой напряжённой, что её можно было резать ножом, намазывать на хлеб и подавать как закуску. Вся компания шла впереди - плотной, сбитой кучкой, как стая, которая чувствует чужака, - о чём-то негромко переговариваясь и периодически бросая через плечо косые, настороженные взгляды. И в этих взглядах не было ни страха, ни ненависти - только глухое, вязкое раздражение на то, что их уютный и запланированый вечер - теперь придётся делить с посторонним. С тем, кого они не звали.
А Ян и Стас держались чуть позади, и между ними завязался какой-то свой, отдельный разговор - негромкий, осторожный, как ходьба по тонкому льду.
- Ты не против, что я навязался? - спросил Стас, глядя прямо перед собой, не поворачивая головы. - Просто эти ребята, - он мотнул головой в сторону скамейки, где остались его друзья, - они, конечно, прикольные, но иногда мозг выносят конкретно. Тупые шутки, вечные понты, разговоры о какой-то ерунде... устал, если честно. А у вас вон - компания прикольная и не такая бесячая.
- Да всë норм, - Ян пожал плечами, хотя внутри у него всё сжималось от понимания, что он только что сделал и как на это отреагировали друзья. - А ты не обращай внимания на их взгляды. Они просто не любят, когда кто-то влезает в их планы без предупреждения. Они ко всем так.
- Я заметил, - усмехнулся Стас, и в его усмешке промелькнуло что-то вроде сожаления - мимолётного, почти незаметного, но Ян его уловил, потому что знал это выражение слишком хорошо. - Да я, в общем-то, привык уже. У меня считай это враждëнным талантом появляться не вовремя.
- Слушай, - Ян замялся, не зная, стоит ли вообще продолжать этот разговор. - А ты как вообще после переезда?
Стас какое-то время молчал. Молчание затянулось - такое долгое, что Ян уже начал жалеть, что вообще спросил. Потом Стас повернул голову и посмотрел на Яна тем самым долгим, изучающим, тяжёлым взглядом, который Ян помнил ещё со времён их дружбы. Взгляд человека, который взвешивает, стоит ли говорить правду, или лучше промолчать.
- Ты правда хочешь знать?
- почему нет? - вопросом на вопрос ответил Ян.
- Может, как-нибудь потом расскажу, - Стас отвёл глаза и уставился куда-то вдаль, на серые октябрьские облака, которые плыли над городом, обещая скорый дождь.
Ян не стал настаивать. В конце концов, у каждого есть скелеты в шкафу. У него самого этих скелетов было столько, что шкаф уже не закрывался. Да и какое ему дело до чужих скелетов, когда свои собственные того и гляди вывалятся наружу?
Так, вполголоса переговариваясь, они дошли до кинотеатра. Тот сиял неоновыми вывесками, призывно мигал афишами и вообще выглядел как типичный храм массовой культуры - с запахом попкорна, доносящимся ещё с улицы, с толпой людей у входа и с огромным постером какого-то блокбастера на всю стену.
- Ну что, заходим? - Макс толкнул стеклянную дверь и первым шагнул в гулкое, освещённое фойе.
До начала сеанса оставалось около получаса, так что они без спешки заказали еду в местном фуд-корте - попкорн, начос, какие-то сладкие напитки с труднопроизносимыми названиями, - и уселись за один большой столик в углу. Места было впритык, но они как-то утрамбовались: плечом к плечу, коленками под столом, локтями тыча друг друга.
- Слушайте, - начала Вика, разламывая попкорн, - я тут подумала. Мы же идём на экранизацию «Хороших девочек не убивают», так?
- Именно, - кивнула Элина. - Я эту книгу три раза перечитала. Если они запороли экранизацию, я выйду из зала. Честное слово, встану и уйду.
- Я бы на это посмотрел, - хмыкнул Глеб. - Элина, в гневе покидающая кинозал. Эпичное зрелище.
- Лучше бы ты на экран смотрел, - парировала она.
- А что, книга реально хорошая? - спросил Марк, который, судя по всему, книгу не читал и теперь чувствовал себя немного не в своей тарелке.
- Ты вообще о чём? - Ян театрально всплеснул руками, едва не задев Стаса. - Это же буквально один из лучших детективных триллеров последних лет! Там такой сюжет, что у тебя мозг вскипит. Главная героиня - девушка, которая расследует убийство в своём городке, но там всё так закручено, что ты до последней страницы не понимаешь, кто убийца. А концовка!..
- Только без спойлеров! - хором взвыли Вика, Элина и Марк.
- Да я и не собирался! - Ян поднял руки, сдаваясь. - Просто говорю: книга - огонь. И я очень, очень надеюсь, что фильм не съел самые крутые моменты. Знаете, как это бывает: вырежут половину сюжета, перепишут концовку, добавят ненужную любовную линию...
- И получается какая-то хрень, - закончила за него Вика. - Я всё ещё не простила создателям «Гарри Поттера» то, что они сделали с шестой частью.
- О, не напоминай, - застонал Макс. - Я до сих пор в трауре.
Разговор плавно перетёк в обсуждение лучших и худших экранизаций, и каждый тянул одеяло на себя, приводя аргументы, которые никто не слушал, потому что всем просто нравилось спорить. Шум, гам, смех - всё как обычно.
И тут тяжёлая рука опустилась на плечо Яна. От неожиданности он дёрнулся, чуть не опрокинув свой напиток, и резко обернулся.
- Какие люди! - прогремел голос, и Ян увидел перед собой сияющую физиономию Кая. Ну конечно. Кто же ещё мог так эпично испортить момент? - И как я только мог пропустить такое собрание?
- О, здарова! - Глеб, в отличие от своей реакции на Стаса, расцвёл в улыбке и поднял руку для приветственного жеста. - Ты тоже на этот сеанс?
- Ага, - Кай кивнул и махнул кому-то позади себя. - Там ещё пацаны из моего класса.
Через минуту за столиком, который и так был забит до отказа, оказалось ещё несколько человек. Ребята с параллельного класса - знакомые лица, с которыми пересекались в коридорах, но не более того. И всё же компания разрослась до такой степени, что сидеть стало физически невозможно. Ян, который и так сидел с краю, оказался буквально прижат к Стасу, а Стас, в свою очередь, был зажат между ним и стеной.
- Прости, - пробормотал Ян, пытаясь хоть как-то отодвинуться, но пространства для манёвра не было от слова совсем.
- Да ничего, - тихо ответил Стас, и их плечи соприкоснулись. Было тесно, неловко, жарко, и Ян чувствовал тепло чужого тела совсем рядом, отчего внутри всё как-то странно сжималось.
Кай тем временем уселся напротив и, казалось бы, включился в общий разговор, но Ян краем глаза замечал, как тот периодически пристально поглядывает на них. С какой-то непонятной усмешкой.
И вдруг, когда в разговоре возникла короткая пауза, Кай рубанул:
- Бля, Стас, чё мы с тобой как не родные, а?
Все замолчали. Взгляды скрестились на Кае, потом на Стасе, потом снова на Кае. Ян, нахмурившись, посмотрел сначала на Кая, потом перевёл озабоченный взгляд на Стаса. То, что он увидел в глазах последнего, заставило его замереть. Самый настоящий, ледяной холод. Стас смотрел на Кая так, как смотрят на человека, которого хочется испепелить, но нельзя - потому что вокруг люди. А Кай лишь ухмылялся - нагло, открыто, словно происходящее доставляло ему огромное удовольствие.
- Ну? - поторопил он.
- Согласен, - наконец выдавил Стас, и его голос прозвучал так, будто каждое слово давалось ему с огромным трудом.
Кай просиял ещё больше. Откинулся на спинку стула и, обведя взглядом застывшую в недоумении компанию, выдал:
- Короч мы со Стасом сводные братья.
На секунду за столом воцарилась полная тишина. А потом - как прорвало.
- ебать заявочка ?! - произнëс дружок Кая которого Ян видит уже второй раз. - Вы братья?!
- Сводные, - подчеркнул Кай, явно наслаждаясь эффектом.
- Ничего себе! - Элина захлопала в ладоши. - Вот это поворот!
- Да уж, прикольно, - протянула Вика, хотя в её голосе слышалось скорее удивление, чем радость.
- Обалдеть, - выдохнул Макс. - То есть вы живёте вместе? Под одной крышей? И как оно?
- По-разному, - коротко ответил Стас, не сводя ледяного взгляда с Кая.
А Ян... Ян сидел, переваривая информацию, и в его голове, как назойливые мухи, крутились мысли. Так вот оно что. Вот почему Кай говорил о тех фотографиях с таким знанием дела. Значит он тогда имел ввиду не только самого себя но и его. Они, чёрт возьми, живут в одном доме. Это объясняло очень многое - и одновременно не объясняло ничего.
В суматохе общего разговора Ян нечаянно коснулся плеча Стаса - просто потому, что сидеть, не задевая друг друга, было физически невозможно. Стас повернул голову, посмотрел на него и улыбнулся. Тепло, почти благодарно. А затем наклонился к самому уху Яна и прошептал ч- тихо-тихо, так, чтобы никто не услышал. Его дыхание коснулось кожи, и по телу Яна пробежала дрожь.
- Спасибо, что не прогнал меня тогда.
Ян почувствовал, как к щекам приливает жар. Он предательски покраснел - до самых ушей. И, чёрт побери, он знал, что это заметно. Ситуация становилась невыносимой: с одной стороны Стас, практически прижимающийся к нему, с другой - эта теснота, а напротив - Кай, который, кажется, вообще не сводил с них глаз. Нужно было срочно уйти. Срочно.
- Я отойду ненадолго, - Ян резко поднялся, едва не опрокинув стул.
Он почти бегом направился через фойе к указателю с табличкой «WC», чувствуя, как жар с лица всё не сходит. Толкнул дверь мужской уборной, влетел внутрь и, убедившись, что там пусто, подошёл к раковине. Открыл холодную воду на полную мощность и принялся умываться, чуть ли не зачерпывая воду ладонями и плеская её в лицо. Холод немного помог. Румянец начал отступать, но раздражение никуда не делось. Да что с ним такое? Почему одна короткая фраза, один шёпот на ухо выбивают его из колеи сильнее, чем все подколы Кая вместе взятые?
Дверь в уборную открылась. Ян поднял глаза к зеркалу и увидел отражение Кая. Тот вошёл не спеша, с мерзкой ухмылкой на лице, и Ян мгновенно напрягся, как натянутая струна.
- Эй, лицо попроще, - протянул Кай, подходя к соседней раковине. - А то таким взглядом и убить можно.
- Нахуй иди, - отрезал Ян, не оборачиваясь. Он продолжал смотреть в зеркало, но теперь его взгляд, адресованный отражению Кая, был полон откровенной, ничем не прикрытой ненависти.
Кай лишь ухмыльнулся шире. Он включил воду и начал неторопливо, демонстративно мыть руки - тщательно, с мылом, будто находился не в общественном туалете, а в операционной.
Ян вытер лицо бумажным полотенцем, скомкал его и бросил в урну. Сделал шаг к выходу.
- Не слишком ли ты палишься? - внезапно произнёс Кай, не поворачивая головы.
Ян замер. Он очень медленно повернулся в его сторону. Внутри что то щëлкнуло это была самая последняя капля после которой терпение лопается с громким треском. Он подошёл к двери уборной, резко захлопнул её и повернул защёлку. Клац. Теперь они были здесь вдвоём, отрезанные от остального мира. Благо кабинки пустовали - двери распахнуты, внутри ни души.
Кай, услышав звук замка, выпрямился и обернулся, но не успел ничего сказать. Ян уже был рядом. Он грубо оттолкнул его от раковины, схватил за ворот и толкнул к стене - с такой силой, что спина Кая глухо ударилась о кафель. В следующую секунду Ян оказался прямо перед ним, почти вплотную, глядя снизу вверх, потому что Кай, зараза такая, был выше.
- Ты обещал, что не расскажешь, - прошипел Ян, и в его голосе клокотала ярость. - Обещал, сука. Я тебе поверил.
- я ведь не рассказал, - спокойно ответил Кай, и в его тоне не было ни страха, ни удивления - только насмешливое превосходство, от которого Яну хотелось разбить ему лицо. Прямо здесь. - Я всего лишь сказал, что мы братья. Это правда. Фотографий я не показывал. Подробностями не делился. Ты о чём вообще?
- Ты сказал «не слишком ли ты палишься»! - Ян ткнул пальцем ему в грудь. - Что ты имел в виду, а?
- Именно то, что сказал, - Кай склонил голову набок, разглядывая Яна с каким-то почти научным интересом. - Ты краснеешь как девственница каждый раз, когда он на тебя смотрит. Со стороны это выглядит... ну, скажем так, забавно. Такой потернный и счастливый . Господи, Ян, да ты просто светишься.
И тут Ян, всё ещё прижатый к стене, но теперь уже по собственной воле, неожиданно для самого себя рассмеялся. Смех вырвался из него какой-то нервный, резкий, но искренний. Он опустил голову, и его волосы упали вперёд, закрывая лицо. Отсмеявшись, он поднял голову и посмотрел прямо на Кая своими Изумрудными глазами, в которых плясали опасные искры.
- Тебе жопа, - произнёс он почти ласково.
- Прости? - Кай даже не дёрнулся.
Ян мысленно проклял всё на свете. Рост сто шестьдесят пять сантиметров - спасибо матушке-природе, удружила, нечего сказать. Он мог бы, конечно, попытаться ударить Кая, но существовали две небольшие, но существенные проблемы. Во-первых, чтобы попасть ему в нос, требовалась как минимум стремянка или батут. Во-вторых, если бы они вышли из уборной с разбитыми лицами, вопросы у друзей возникли бы неизбежные, и отвечать на них совершенно не хотелось. Так что Ян выбрал другой путь.
Он подпрыгнул и со всей дури ударил Кая головой в челюсть.
Кай, явно не ожидавший такого поворота, охнул и отдёрнулся, хватаясь за лицо. Ян, воспользовавшись моментом, выскользнул из захвата и отошёл на пару шагов, потирая руку и пристально наблюдая за противником.
-Знаешь что, - голос Яна звучал ровно, но в каждом слове сквозила сталь. - Ты можешь быть выше и сильнее меня . Но я также надеюсь на то что ты прекрасно соображаешь: если мы оба выйдем отсюда с гематомами на лице , вопросы полетят в обе стороны. А ты не хочешь вопрос. Так ведь?
Кай ничего не ответил. Он отнял руку от лица и посмотрел на свои пальцы - они были в крови. Губа разбита. Видимо, удар пришёлся не совсем в челюсть.
- Поэтому мы сделаем так, - продолжил Ян, отряхивая рукав. - Ты выйдешь отсюда через семь минут после меня. Не раньше. Ты ведь не хочешь, чтобы они подумали о чём-то... другом?
- Как пожелаешь, Сивельский, - Кай растянул губы в улыбке, разведя руками, и капля крови скатилась по его подбородку.
Ян развернулся к двери, отпер замок, но, прежде чем выйти, бросил через плечо:
- И вытри кровь. Выглядишь отвратительно.
Дверь за ним закрылась, и он быстрым шагом направился обратно к столику, чувствуя, как адреналин постепенно отпускает, уступая место мрачному удовлетворению.
Он вернулся к столику, скользнул на своё место рядом со Стасом, стараясь дышать ровно и не подавать виду, что пять минут назад был готов убить человека в туалете.
- Ты долго, - заметила Вика. - Всё в порядке?
- Да, - Ян кивнул, принимая у неё свой напиток. - Просто очередь была.
Через несколько минут к столику неспешной походкой подошёл Кай. Уселся на своё место напротив, как ни в чём не бывало. Губа его была чистой, и ни следа крови на лице не осталось - видимо, успел умыться и кое-как замаскировать ранку. Ян бросил на него короткий взгляд и тут же отвёл глаза.
Через не сколько минут по громкой связи объявили, что начинается их фильм.
- Ну что, погнали? - Макс вскочил первым.
Как казалось, что вся их разросшаяся компания - друзья Кая, они сами, и даже Стас - купили билеты на один и тот же фильм, просто разными рядами и в разное время. Теперь, когда все собрались вместе, предстояло утрясти рассадку.
Когда Ян подошёл к своему ряду и нашёл место, он едва не застонал вслух. Весь этот мир, вся вселенная и лично Господь Бог, кажется, окончательно и бесповоротно отвернулись от него. Его место было рядом с Каем. Единственное, что хоть как-то спасало ситуацию - с другой стороны сидела Элина.
- Вот как, - пробормотал Ян, усаживаясь и стараясь максимально отодвинуться от Кая.
- Что, не рад меня видеть? - шепнул Кай, не глядя на него.
- Я тебя обожаю, - саркастически ответил Ян. - Просто мечтаю провести два часа в твоей компании.
-твоя мечта сбылась.
В зале погас свет, и на экране замелькали трейлеры. Ян постарался погрузиться в фильм - и, надо признать, у него получилось. С первых же кадров экранизация захватила его. Режиссёр явно постарался: атмосфера маленького городка, мрачная музыка, идеально подобранные актёры. Первая сцена убийства была снята так, что у Яна пробежали мурашки по коже. Он даже забыл, кто сидит рядом с ним. Почти пока голова Кая упала на его плечо.
Ян дёрнулся так, будто его ужалила оса. Повернул голову и с отвращением уставился на Кая, который, кажется, совершенно не собирался извиняться. Он просто устроил свою наглую башку на чужом плече и делал вид, что смотрит фильм.
Ян резко одёрнул плечо, сбрасывая с себя эту тяжесть. Кай бросил на него недовольный взгляд, но ничего не сказал.
Прошло ещё несколько минут. Ян снова увлёкся фильмом, пытаясь сосредоточиться на поворотах сюжета. И тут краем глаза он снова заметил движение. Чья-то рука - нетрудно догадаться, чья именно - нагло протянулась к его ведёрку с попкорном.
Ян, не задумываясь, ударил по этой руке своим телефоном. Хлёсткий звук, кажется, разнёсся на половину зала.
- Ай! - прошипел Кай, отдёргивая руку. - Ты что, блядь, даже попкорном поделиться не можешь? Жалко, что ли?
- Жалко, - отрезал Ян шёпотом. - У тебя свой есть.
- У меня уже закончился.
- Твои проблемы. Если так сильно хочешь попкорна, подними свою жопу с кресла и купи.
- Мне лень.
- Мои соболезнования.
- Делись давай, - потребовал Кай, снова потянувшись к ведёрку.
- Нет.
Кай отдёрнул попкорн в свою сторону. Ян - в свою. Они боролись молча, стараясь не привлекать внимания, и в какой-то момент их лица оказались совсем близко.
- Помнишь, - прошептал Кай так тихо, что Элина точно не могла услышать, - ты обещала сделать всё, что я захочу?
Ян замер.
- Так вот, - продолжал Кай, и его глаза блеснули в полумраке зала, - я хочу твой попкорн сладкий.
Секунда. Две. Три. Ян медленно, с выражением глубочайшего омерзения на лице, отдал ему ведёрко.
- Да чтоб ты подавился этим попкорном, - прошептал он, улыбаясь такой ядовитой улыбкой, что ей позавидовала бы любая змея.
- Как мило, - отозвался Кай, зачерпывая полную горсть.
Дальнейшие полтора часа прошли относительно спокойно. Ян полностью погрузился в фильм, стараясь игнорировать присутствие Кая, который, слава богу, тоже увлёкся сюжетом и больше не пытался ни класть голову на плечо, ни воровать еду. Фильм действительно удался: мрачный, напряжённый, с неожиданными поворотами и той самой концовкой, которая заставила весь зал ахнуть. Создатели не подкачали - экранизация была бережной, детали из книги не съедены, ключевые сцены воссозданы с почтительной точностью.
Когда пошли финальные титры и в зале зажёгся свет, Ян выдохнул с облегчением. Он пережил этот сеанс. Он выжил.
На выходе из кинотеатра их встретили сумерки. Город уже накрыло тëмно синевато-серым покрывалом, когда фонари только-только начинают зажигаться, а небо на горизонте ещё хранит последние отблески заката. Воздух стал прохладнее, и от этого дышалось как-то особенно легко.
И тут Глеба накрыло. Он вышел на середину тротуара, раскинул руки в стороны и, закатив глаза к небу, запел - нет, не запел, а замогильно-пафосно продекламировал во весь голос, подражая интонациям из «Сумерек»:
- Хоа Хоа Хоа Ха......
Эффект был мгновенный. Вся компания взорвалась смехом. Ян согнулся пополам, Марк едва не выронил телефон, Макс схватился за живот, а Элина, не долго думая, достала телефон и начала снимать это эпичное выступление.
- Глеб, ты идиот! - выдавила Вика сквозь смех. - Ты же не вампир, ты просто... просто...
- Просто кто? - Глебтеатрально обернулся к ней, всё ещё держа руки раскинутыми. - Кто я? Скажи мне, Белла! Ответь!
- Ты просто придурок, который пересмотрел вампирских саг! - ответила она, и новый взрыв хохота накрыл их всех.
Друзья Кая, посмеявшись вместе со всеми, стали прощаться - им, видимо, нужно было в другую сторону. Они ушли, гурьбой завернув за угол, и компания снова осталась в своём, уже привычном составе плюс Стас.
Когда они уже двинулись дальше по тёмной аллее, раздался звук, который в общей суете можно было бы и не услышать. Но Ян услышал. И Кай услышал - это было заметно по тому, как он резко остановился.
Мяуканье. Тонкое, жалобное, откуда-то из кустов у обочины.
Ян хотел подойти, но Кай оказался быстрее. Он присел на корточки у кустов, всматриваясь в темноту, и вдруг из внутреннего кармана куртки достал маленький пакетик с кошачьим кормом. Пакетик, чёрт возьми, с кошачьим кормом, который он, видимо, носил с собой - просто так, на всякий случай. Он аккуратно надорвал его, сорвал с ближайшего дерева большой лист и выложил на него горку сухого корма. Затем мягко, почти нежно поцокал языком, и из кустов, недоверчиво озираясь, выбрался крошечный серый котёнок. Он был худой, с большими, испуганными глазами и прижатыми ушами. Увидев корм, котёнок замер, потом осторожно приблизился и начал есть - жадно, быстро.
Кай протянул руку и очень осторожно, едва касаясь, погладил котёнка по голове. Тот даже не дёрнулся, полностью поглощённый едой. В этот момент лицо Кая, обычно хранящее выражение насмешливого превосходства, стало... другим. Мягче, что ли. Человечнее.
Ян, наблюдавший эту сцену, не удержался и фыркнул. Потом, догоняя ушедших вперёд друзей, пробормотал себе под нос:
- Ну хоть что-то в нём человеческое есть.
И, кажется, сам не заметил, как уголки его губ дрогнули в короткой усмешке.