глава 3

Глава 3

Ян открыл глаза, и первой мыслью - ещё до того, как он осознал, где находится, кто он и какой сегодня день недели, - была простая, ясная, как замёрзшее стекло, мысль: «Блядь. Опять».Он проснулся.
Снова этот холодный, стерильный воздух родительской квартиры , который, казалось, вымораживал не только комнату, но и душу, это тело, которое нужно куда-то тащить, что-то с ним делать, во что-то одевать, чем-то кормить и заставлять функционировать. Снова этот бесконечный, выматывающий, лишённый всякого смысла день, который нужно прожить от звонка будильника до того момента, когда можно будет снова рухнуть в кровать и забыться.
Ян лежал, уставившись в белый потолок своей спальни, который был таким идеально ровным, таким безупречно белым, что начинало тошнить от одного взгляда на него. Дизайнерский ремонт за несколько миллионов рублей. Родители специально нанимали какого-то модного архитектора, который долго и вдумчиво рассказывал им про «визуальный покой», «минимализм» и «отсутствие визуального шума», а в итоге создал комнату, которая больше всего напоминала больничную палату категории «люкс». Ни одной лишней детали. Ни одного живого пятна. Даже обои были не обоями, а какой-то специальной венецианской штукатуркой пастельно-бежевого цвета, которая, по словам архитектора, «дышала». Ага дышала блядь . Как удав на груди.
В квартире было тихо. Так тихо, что звон в ушах казался громче любого крика. Родителей, разумеется, не было - они слава богу свалили на работу ещё затемно, как делали всегда, включая выходные и праздники. Отец наверняка уже сидел в своём огромном, отделанном красным деревом кабинете в офисе и методично, холодно, без единой лишней эмоции разрушал чей-нибудь бизнес, а мать была... да кто её знает, где она была. На каком-нибудь благотворительном ужине, на заседании попечительского совета, на встрече с нужными людьми. Где-то там, где её видели, ценили и уважали. В отличие от дома, где её видели раз в неделю и то мельком.
И это было безусловно, просто стопроцентно к лучшему. Если бы они были дома, Ян рисковал нарваться на очередную «воспитательную беседу», а этого ему хотелось меньше всего на свете. Пожалуй, даже меньше, чем идти в школу. А идти в школу ему не хотелось примерно так же, как прыгать головой вниз в сухой бетонный бассейн.

Он перевернулся на бок, натягивая одеяло до самого подбородка, и собирался было уже снова закрыть глаза в надежде урвать ещё хотя бы пять минут забытья, как вдруг будильник на телефоне разразился мерзкой, вибрирующей трелью, разодравшей тишину спальни в клочья. Не просто зазвонил - забился в истерике, зажужжал, как разъярённый шершень, заколотился о деревянную поверхность тумбочки с таким остервенением, будто от этого зависела его никчёмная электронная жизнь. Ян замычал - не открывая глаз, - и попытался нашарить телефон вслепую. Пальцы скользнули по лакированному дереву, сшибли какую-то мелочь - кажется, монету, которая с глухим звоном укатилась под кровать, - и наконец наткнулись на вибрирующий корпус.

- Да заткнись ты, господи боже мой, - прохрипел он, не глядя отключая будильник, и швырнул телефон обратно на тумбочку с такой силой, что тот подпрыгнул и едва не свалился на пол во второй раз. Тишина, наступившая после, была почти оглушительной. Тёплой, вязкой, обволакивающей, как ватное одеяло, которое он по-прежнему судорожно прижимал к подбородку. За окном едва брезжил серый, пасмурный рассвет - похоже, второе сентября решило не радовать солнцем, спрятавшись за плотной завесой низких, набухших дождём туч, которые нависали над городом, как многодневное похмелье. Ян глубоко вдохнул, собираясь снова провалиться в дрёму, перевернулся на спину, раскинув руки в стороны, и уже почти позволил себе раствориться в этом блаженном, сонном тепле, когда в районе его живота приземлилось нечто мягкое, но ощутимое. Четыре лапы. Увесистое тельце. А спустя секунду - требовательное, вибрирующее мурчание, которое больше походило на работу маленького, но очень настойчивого двигателя внутреннего сгорания.

- Мокко, - выдохнул Ян, не открывая глаз. - Ты серьёзно?

В ответ кот издал короткий, отрывистый мяв. Не просительный. Не жалобный. Именно требовательный - мол, кожаный, ты совсем берега попутал? Семь утра, между прочим. Время завтрака, игр и вообще - удели мне внимание, скотина неблагодарная. Или ты думал, что я буду ждать, пока ты соизволишь выспаться?

Ян наконец разлепил веки и снова уставился в потолок, собираясь с силами. Прямо на его груди, возвышаясь, как пушистый монарх на троне из человеческого тела, восседал его кот - Мокко. Шотландский вислоухий. Чистокровный, между прочим, с родословной, которая тянулась куда-то в туманные дали британских питомников, и с ценником, который в своё время заставил отца Яна поперхнуться виски. Но оно того стоило - это Ян понимал каждый раз, когда смотрел на это создание. Мокко был великолепен в своей абсурдной, почти карикатурной красоте. Плотное, коренастое тело, покрытое густой, плюшевой шерстью насыщенного коричневого оттенка - цвета горького шоколада с лёгким рыжеватым отливом на груди и животе. Шерсть лоснилась так, будто кот только что вышел из салона красоты, хотя на самом деле он просто был одним из тех созданий, которые умудряются выглядеть безупречно в любой ситуации. Круглая голова с выраженными щеками, из-за которых морда казалась вечно насупленной и недовольной всем миром. Огромные, неестественно жёлтые глаза - цвета расплавленного янтаря, - в которых читалось выражение безграничного, вселенского превосходства над всем сущим. И, разумеется, уши - точнее, их почти полное отсутствие. Маленькие, сложенные пополам и прижатые к голове, они делали Мокко похожим на совёнка, который по какому-то недоразумению отрастил себе кошачье тело и теперь смотрел на окружающих с немым укором: «Вы вообще в курсе, с кем имеете дело?» Сейчас этот совёнок сидел на груди Яна, вдавливая передние лапы в его солнечное сплетение с такой силой, что дыхание невольно сбивалось, и сверлил хозяина взглядом, полным праведного гнева.

- Что? - хрипло спросил Ян, чувствуя, как под тяжестью кота рёбра начинают протестующе ныть. Мокко наклонил голову набок - движение плавное, почти механическое, как у дорогой фарфоровой куклы. Моргнул медленно, величественно, давая понять, что вопрос хозяина был риторическим и, в сущности, жалким. А затем - без малейшего предупреждения, залепил ему лапой прямо по лицу. Без когтей, но звонко. Так, что звук эхом разнёсся по спальне. Вторая лапа легла на вторую щёку, и кот, кажется, остался крайне доволен произведённым эффектом, потому что мурчание стало громче, а в янтарных глазах промелькнуло что-то отдалённо напоминающее удовлетворение. Мол, вот теперь ты проснулся. А то разлёгся тут, как султан в гареме.

- Ах ты ж мелкий гадёныш, - Ян фыркнул, стряхивая с себя остатки сна, и резко сел на кровати, подхватывая кота под пузо обеими руками. Мокко возмущённо мяукнул - коротко, сдавленно, - но не из страха или злости, а скорее из чувства оскорблённого достоинства. Кожаный как ты смеешь хватать меня своими грубыми руками, когда я ещё не закончил утренний ритуал воспитания? Однако возмущение быстро сменилось азартом. Хвост - толстый, пушистый, с лёгким затемнением на кончике - хлестнул по одеялу, глаза загорелись хищным огнём, и спустя секунду Мокко уже вырывался, скакал по кровати, как коричневый резиновый мячик, приглашая хозяина к игре. Он подпрыгивал боком, выгибая спину и распушая шерсть, делал стремительные забеги от подушки к изножью и обратно, а в какой-то момент и вовсе перевернулся на спину, подставляя пузо и глядя на Яна вверх тормашками с выражением, которое говорило: «Ну давай, рискни. Попробуй погладить. Посмотрим, останутся ли у тебя руки». Ян, всё ещё сидя в кровати, покосился на телефон. Семь ноль четыре. Время ещё было. Не так много конечно,но и не впритык. И, если честно, даже если бы было впритык - отказать этому маленькому пушистому деспоту было решительно невозможно. Он был слишком убедителен в своём наглом, бесцеремонном требовании внимания. И, положа руку на сердце, Ян сам был не против отвлечься. Потому что отвлечься на кота означало не думать о других вещах.

- Ладно, чёрт с тобой, - он свесился с кровати, схватил с тумбочки игрушку - что-то среднее между мышью и птицей на длинной телескопической палке с перьями на конце, - и начал водить ею по одеялу, выписывая замысловатые зигзаги. Мокко мгновенно переключился в режим беспощадного хищника. Идеально отточенного миллионами лет эволюции, которая привела этого вислоухого красавца прямиком на шёлковые простыни дорогой московской квартиры. Спина выгнулась дугой, уши - то есть то, что от них осталось, - прижались к голове, делая её ещё более круглой и совиной, зрачки расширились до размеров двух чёрных дыр в ткани реальности. Он следил за каждым движением игрушки с интенсивностью, которой позавидовал бы любой снайпер. Мышцы перекатывались под плюшевой шоколадной шерстью. Задница подрагивала в такт какому-то внутреннему ритму. А затем - молниеносным прыжком, в котором не было ни грамма лишнего веса, ни миллисекунды промедления, - он налетел на игрушку, вцепляясь в неё передними лапами, зубами, и начал терзать с такой яростью, будто она была его личным врагом номер один. Ян усмехнулся, глядя, как этот маленький психопат рвёт несчастную мышку на части, и подумал, что, наверное, именно за это он и любит Мокко. За то, что в отличие от подавляющего большинства людей этот кот никогда не притворялся кем-то другим. Не строил из себя хорошенького. Если ему хотелось жрать - он орал. Если ему хотелось играть - он прыгал на голову. Если ему хотелось ласки - он требовал её с настойчивостью, которой позавидовал бы любой политик. И никаких тебе двойных смыслов, недосказанностей, завуалированных намёков. Поиграв ещё минут десять и убедившись, что Мокко начал понемногу выдыхаться - атаки стали менее яростными, а паузы между прыжками более продолжительными, - Ян наконец спустил ноги с кровати и потянулся так, что хрустнул позвоночник в трёх местах одновременно.

- Так, Мокко, завтракать, - объявил он, и эффект от этого слова был мгновенным. Кот бросил игрушку с такой скоростью, будто она внезапно стала радиоактивной. Глаза расширились. То что осталось от ушей едва заметно дёрнулись. Мокко спрыгнул с кровати на пол с глухим стуком и уставился на хозяина с выражением, которое невозможно было истолковать двояко:

«Ты сказал завтрак? Я весь во внимании. Веди». Ян, шлёпая босыми ногами по тёплому кафельному полу, прошёл на кухню - просторную, светлую, с островком посередине и панорамным окном, из которого открывался вид на пустую, вылизанную до блеска улицу. Домработница ещё не пришла, в доме стояла тишина, нарушаемая только мерным цоканьем когтей Мокко по паркету и его требовательным, вибрирующим мявом, который звучал как непрерывный звуковой фон. Ян открыл шкафчик, достал пакет с кормом - премиальным, разумеется, с лососем и какими-то экзотическими добавками, которые обещали кошачье долголетие и идеальное пищеварение, - и Мокко тут же принялся тереться о его ноги, выписывая восьмёрки, чуть не сбивая хозяина с толку.

- Да подожди ты, оглашенный, - Ян едва удержал равновесие, отстраняя кота ногой, но Мокко был непреклонен. Он тёрся, урчал, заглядывал в глаза, и в какой-то момент даже попытался вскарабкаться по штанине вверх, за что получил строгий окрик и был аккуратно, но твёрдо спущен обратно на пол. Наполнив миску, Ян поставил её на пол, и Мокко, издав короткий утробный звук, напоминающий нечто среднее между «спасибо» и «сгинь, смертный, не мешай», принялся жадно есть. Кот ел с такой скоростью, будто его не кормили неделю, хотя последний приём пищи был вчера вечером, и порция была более чем щедрой. Ян смотрел на это с минуту, облокотившись на столешницу. Корм пах чем-то странным - смесью рыбы, водорослей и чего-то неуловимо химического, что должно, видимо, превращать даже самого ленивого кота в одержимого гурмана. Вкусоароматические добавки, мать их за ногу. Усилители вкуса. Вещества, которые на молекулярном уровне воздействовали на кошачий мозг, заставляя его требовать ещё и ещё. «И что они туда кладут? - лениво подумал Ян, наблюдая, как Мокко буквально сходит с ума над миской, урча и чавкая, не отрываясь от еды ни на секунду. - Не иначе как жидкий крэк для семейства кошачьих. Или какая-то секретная разработка военных лабораторий. Секретное оружие массового поражения кошачьих вкусовых рецепторов блядь». Он усмехнулся собственным мыслям и, оставив кота наедине с его гастрономическим экстазом, повернулся к холодильнику. Распахнул дверцу. В лицо пахнуло холодом. Внутри - идеальный порядок. Полки заставлены продуктами, которые домработница обновляла каждые три дня. Ничего лишнего, ничего просроченного - всё как он любил. Организованный хаос, которого на самом деле не было, потому что хаос здесь не допускался в принципе. Ян выудил из фруктового отсека банан - крупный, жёлтый, с едва заметными коричневыми точками на кожуре, что означало: созрел в самую мякоть. Закрыл холодильник, очистил банан и сунул его в рот, откусывая сразу треть. Медленно, задумчиво пережёвывая, он двинулся к кофемашине. Gaggia. Одна из тех моделей, что стоят как крыло от боинга. Родители, разумеется, не поскупились. Нажатие кнопки, и агрегат ожил, заурчал, зашипел, наполняя кухню глубоким, насыщенным ароматом свежесмолотого кофе. Ян облокотился на столешницу, доел банан, бросил кожуру в мусорное ведро и взял чашку с готовым эспрессо. Сделал глоток - терпкий, горячий, пробирающий до самых костей. Глаза окончательно открылись. Настроение, против обыкновения, было вполне сносным. Осень ещё не вступила в свои права окончательно, но уже дышала в спину. Второе сентября. Начало учебного года. Ян не то чтобы сильно скучал по шумным коридорам и духоте аудиторий, но какая-то извращённая часть его души даже ждала возвращения в привычную колею. Структура. Дисциплина. Люди, которых можно раздражать одним своим видом. Он допил кофе, поставил чашку в раковину и, не оборачиваясь, бросил в воздух:

- Алиса, врубай что-нибудь... Умная колонка на подоконнике моргнула синим. - Включаю трек «one of the girls " Из "Альбом а The Highlights», - отозвался бездушный женский голос.

- Пойдёт, - кивнул Ян сам себе, потому что Алисе было плевать на его одобрение. Басы ударили по всему дому. Музыка загремела, заполнила пространство, и под этот чёткий, качающий бит Ян двинулся в ванную. Проходя мимо зеркала в коридоре, он мельком глянул на себя: взлохмаченные тёмные волосы, помятое лицо, на щеке след от подушки. Красавец, ничего не скажешь. В ванной он запер дверь, скинул с себя домашние штаны и встал под душ. Вода была горячей, почти обжигающей - ровно в той степени, чтобы проснулись даже самые ленивые нейроны. Ян мылся быстро. Смыл с себя остатки сна, вымыл голову, наскоро растёрся полотенцем и снова вышел в коридор. Тело понемногу наливалось бодростью, и даже Мокко, который уже доел и теперь сидел на диване, смотрел на хозяина с чем-то отдалённо похожим на уважение. Выбор одежды занял от силы пять минут. Белая простая рубашка - но с чёткими линиями воротника. Сверху чëрное оверсайз худи , с капюшоном, который при желании можно было накинуть, скрывая лицо. Прогноз погоды, который он пробежал глазами ещё вчера вечером, обещал, что к десяти утра зарядит дождь. Осень, мать её, без сюрпризов. Чëрные джинсы багги которые по словам матери выглядили как мешки и такого же цвета кроссовки new rock которые визуально делали его рост выше. Всё. Образ готов. Оставалось только зайти в свою комнату за рюкзаком. Он толкнул дверь спальни, прошёл к кровати, возле которой стояла тумбочка, и уже потянулся за рюкзаком, висящим на спинке стула, когда взгляд зацепился за небольшой, аккуратный пузырёк из тёмного стекла. Таблетки прописанные психиатром, из клинике родителей которого они выбрали лично, оплатив каждую консультацию с такой щедростью, будто это могло избавить их от чувства вины. Рисперидон. Ян замер. Пальцы сжались на лямке рюкзака. В голове на мгновение стало тихо - так тихо, как бывает только перед тем, как в сознание врывается что-то очень громкое, очень тяжёлое и очень неприятное. Родители считали его больным. Психически нездоровым. С «эпизодами», как выражался их семейный психиатр, сладко улыбаясь и делая пометки в своём блокноте. Ян прекрасно знал, что они думали. Что они обсуждали на своих закрытых ужинах. «Снова эти фантазии». «Ему нужно принимать таблетки, иначе он не сможет нормально существовать в обществе». Нормально. Как будто это понятие вообще имело какой-то чёткий, универсальный смысл. Он взял пузырёк в руку. Холодный, гладкий. На этикетке - его имя, дозировка, дата. Всё как положено. Ян открутил крышку и вытряхнул на ладонь одну таблетку. Маленькую, белую, с риской посередине. И что, блядь, дальше? Он сунул таблетку обратно, закрутил крышку и, не колеблясь ни секунды, направился в туалет перевернул его и высыпал всё содержимое в воду. Маленькие белые кругляшки посыпались вниз, как градины, и начали медленно растворяться, оставляя мутный след. Палец на кнопку смыва. Мощный поток воды всё унёс. Он знал, что он не в порядке. Знал, что, возможно, ему действительно нужна помощь. Но прямо сейчас, он чувствовал себя так, как не чувствовал уже давно. И если для этого нужно было вылить в унитаз пару сотен евро в виде лекарств - что ж, это была самая выгодная сделка в его жизни. Мокко, развалившийся на подлокотнике дивана, лениво проводил его взглядом. Ян подошёл, потрепал кота за ухом, на что тот снисходительно зажмурился.

- Не скучай.

Он вышел в коридор, захлопнул за собой дверь и, насвистывая в такт всё ещё гремящей где-то в глубине дома музыке, направился к лестнице. Четвёртый этаж. Лифт игнорировал принципиально - ненавидел это чувство замкнутого пространства, эту плавную, неестественную невесомость. Ступеньки, напротив, были реальными. Рука скользила по перилам. Кроссовки глухо стучали по бетону. Пролёт за пролётом. Третий. Второй. На первом этаже его уже ждали. Едва он вышел из подъезда, в просторный, стерильно-чистый холл с мраморным полом и огромной хрустальной люстрой, как нос к носу столкнулся с домработницей. Женщина лет сорока пяти, с аккуратным пучком русых волос, одетая в безупречно выглаженную форму. Она как раз входила с улицы, отряхивая зонт - хотя дождя ещё не было, видимо, просто готовилась.

- Доброе утро, Янислав, - она улыбнулась ему ровной, профессиональной улыбкой, за которой читалась многолетняя привычка.

- И вам доброе Вера Павловна- он кивнул, задержавшись на секунду. - Там Мокко наелся и теперь, судя по всему, собирается спать до вечера. Присмотрите за ним, ладно? И корм больше не сыпьте, а то он лопнет.

- Конечно. Вы надолго?

- Как обычно. Ну, может потом зайду куда-нибудь.

- Поняла. Хорошего дня вам.

Он кивнул снова и двинулся к выходу, чувствуя, как где-то в груди закипает странное, почти забытое чувство - предвкушение. Улица встретила его прохладой и влажным ветром, который обещал, что к десяти небо разверзнется. Ян накинул капюшон, засунул руки в карманы и широким, уверенным шагом направился в сторону машины.

Чёрный «Мерседес» уже стоял у подъезда, урча двигателем, и Дима, облокотившись о капот, курил свою утреннюю сигарету, пуская дым в серое, безразличное небо. При виде Яна он выбросил окурок, затушил его носком ботинка и открыл заднюю дверь.

- Доброе утро - сказал он с лёгкой, профессиональной усмешкой. - Ты сегодня бледный. Опять не спал?

- Это моё естественное состояние, - отозвался Ян, забираясь в салон и откидываясь на мягкую, прохладную кожу сиденья. Он чувствовал себя выжатым, как лимон, который сначала выжали до последней капли, а потом ещё и пропустили через соковыжималку повторно. - Не обращай внимания. Поехали уже, а?

- Как скажешь.

Машина плавно тронулась с места и влилась в плотный, утренний поток. За окнами поплыли серые, мокрые после ночного дождя улицы. Сентябрь в этом году выдался на редкость паршивым: холодным, промозглым и безнадёжно тоскливым, будто природа тоже была в глубокой затяжной депрессии и не стеснялась этого показывать. Ян достал телефон, открыл общий чат. Группа называлась коротко и лаконично - «НВКН». Расшифровывалось это как «Нахуй Всех, Кроме Нас», и было идеальным названием для их компании. Лучшего просто не существовало в природе.
Чат уже кипел. Сообщения сыпались с такой скоростью, что телефон в руке ощутимо нагревался.

Глеб: НАРООООООД
Глеб: ВЫ ТОЛЬКО ПОСМОТРИТЕ НА ВРЕМЯ
Глеб: ПОЧЕМУ ШКОЛА В ВОСЕМЬ ТРИДЦАТЬ
Глеб: КТО ЭТО ПРИДУМАЛ Я ХОЧУ ЕМУ В ГЛАЗА ПОСМОТРЕТЬ
Глеб: ВОСЕМЬ ТРИДЦАТЬ БЛЯДЬ
Глеб: УТРА
Глеб: ВЫ ПОНИМАЕТЕ ЧТО ЭТО ТАКОЕ ВОСЕМЬ ТРИДЦАТЬ
Глеб: ЭТО НЕДОСЫП ЭТО ИЗДЕВАТЕЛЬСТВО ЭТО НАРУШЕНИЕ МОИХ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ПРАВ
Глеб: Я МОЖЕТ БЫТЬ ХОЧУ СПАТЬ ДО ДВЕНАДЦАТИ
Глеб: А МЕНЯ ЗАСТАВЛЯЮТ ВСТАВАТЬ В СЕМЬ
Глеб: СЕМЬ УТРА БЛЯДЬ
Глеб: ЭТО НЕЗАКОННО
Глеб: ЭТО ПРОТИВ МОЕЙ ВОЛИ
Глеб: Я БУДУ ПИСАТЬ ЖАЛОБУ В ООН

Вика: @Глеб завали ебало
Вика: Ты с утра орёшь как резаный
Вика: У меня телефон разрывается от твоих уведомлений
Вика: Я ещё даже зубную пасту изо рта не выплюнула а ты уже орёшь
Вика: Как можно так громко орать текстом
Вика: Это особый талант блядь
Вика: У тебя голосовые связки пальцев чтоли
Вика: Заткнись на минуту дай жить

Глеб: @Вика ЖЕНЩИНА ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ МОЯ БОЛЬ ГЛУБОКА И БЕЗДОННА КАК МАРИАНСКАЯ ВПАДИНА Я НЕ СОЗДАН ДЛЯ ТАКИХ РАННИХ ПОДЪЁМОВ МОЙ ОРГАНИЗМ ЭТОГО НЕ ПРИЕМЛЕТ
Глеб: У МЕНЯ БИОРИТМЫ СОВЫ.
Я НОЧНОЙ ХИЩНИК А МЕНЯ ЗАСТАВЛЯЮТ БЫТЬ ЖАВОРОНКОМ! ЭТО НАСИЛИЕ!!!!

Марк: @Глеб бро ты сыч а не сова
Марк: Сыч обыкновенный .Вида глебус красноволосус. Занесён в красную книгу как исчезающий вид мозгов

Вика: Марк ты тоже напишешь какие там мозги их у него нет

Глеб: @Марк АХ ТЫ Ж
Глеб: ТЫ СЕЙЧАС ДОГОВОРИШЬСЯ
Глеб: Я СЫЧ?!
Глеб: Я СЫЧ БЛЯДЬ?!
Глеб: ЭТО Я ТО СЫЧ?!
Глеб: А НУ ПОВТОРИ ЭТО МНЕ В ЛИЦО
Глеб: ВСТРЕТИМСЯ У ШКОЛЫ
Глеб: Я ТЕБЕ ПОКАЖУ СЫЧА
Глеб: ТЫ У МЕНЯ УХАЕШЬ КАК НАСТОЯЩИЙ
Глеб: БУДЕШЬ СИДЕТЬ НА ВЕТКЕ И УХАТЬ

Марк: @Глеб ух ух блядь ух
Марк: Я тебя не боюсь пугало огородное.
Марк: Даже вороны тебя не боятся, Они над тобой смеются
Марк: Я сам видел. Одна ворона на тебя каркнула и ты убежал
Марк: Было дело

Глеб: @Марк ЭТО БЫЛА НЕ ВОРОНА ЭТО БЫЛ ОРЁЛ
Глеб: И Я НЕ УБЕЖАЛ Я ТАКТИЧЕСКИ ОТСТУПИЛ
Глеб: ЭТО РАЗНЫЕ ВЕЩИ
Глеб: ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ ВОЕННУЮ СТРАТЕГИЮ
Глеб: ТЫ ТУПОЙ

Макс: Доброе утро всем
Макс: Я прочитал переписку и у меня уже болит голова,И это в 7:12 утра
Макс: Вы вообще спите иногда, или просто орёте друг на друга 24/7
Макс: У меня к вам серьёзный вопрос!
Макс: Вы когда нибудь пробовали быть нормальными?
Макс: Хотя бы минуту одну минуту тишины ради всего святого

Глеб: @Макс НОРМАЛЬНОСТЬ ЭТО ДЛЯ СЛАБЫХ
Глеб: МЫ ВЫШЕ ЭТОГО
**МЫ ЭВОЛЮЦИОНИРОВАЛИ
Глеб: МЫ СЛЕДУЮЩАЯ СТУПЕНЬ РАЗВИТИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА
Глеб: HOMO SAPIENS SARCASMUS
Глеб: ВЫДУМАЛ ТОЛЬКО ЧТО
Глеб: БУДЕТЕ В УЧЕБНИКАХ БИОЛОГИИ
Глеб: ЗАПОМНИТЕ ЭТОТ ДЕНЬ

Вика: @Глеб Homo Sapiens Sarcasmus это не вид это ты один
Вика: Ты уникальный мутант как в черепашках ниндзя только вместо черепашьего панциря у тебя волосы цвета пожарной машины
Вика: И вместо нунчаков тупость и вместо силы - ещё больше тупости и вместо мудрости - просто тупость
Вика: Ты весь из тупости блядь как голем из глины только из тупости

Глеб: @Вика НУ ВСЁ
Глеб: ВСЁ БЛЯДЬ
Глеб: ТЫ ТОЖЕ ДОГОВОРИЛАСЬ
Глеб: Я ЗАПОМНИЛ
Глеб: Я ВСЁ ЗАПОМНИЛ
Глеб: ТЕБЕ КОНЕЦ ЖЕНЩИНА
Глеб: Я НА ТЕБЯ ОБИДЕЛСЯ
Глеб: ОЧЕНЬ СИЛЬНО
Глеб: ВООБЩЕ НАСМЕРТЬ
Глеб: ВСЁ
Глеб: ТЫ БОЛЬШЕ МНЕ НЕ ПОДРУГА
Глеб: Я ТЕБЯ ИГНОРИРУЮ
Глеб: НАЧИНАЮ ПРЯМО СЕЙЧАС
Глеб: ПРЯМО ВОТ С ЭТОЙ СЕКУНДЫ

Вика: @Глеб ой нет пожалуйста не игнорируй меня
Вика: Как же я буду жить без твоего внимания
Вика: Я сейчас заплачу
Вика: От смеха

Глеб: @Вика ВОТ ВИДИШЬ ТЫ НЕ МОЖЕШЬ БЕЗ МЕНЯ
Глеб: Я ТВОЯ ПУТЕВОДНАЯ ЗВЕЗДА
Глеб: ТВОЙ СВЕТ ВО ТЬМЕ
Глеб: ТВОЙ КРАСНЫЙ МАЯК В БУРНОМ МОРЕ ЖИЗНИ

Марк: @Глеб красный маяк это если ты пьяный в стельку
Марк: Тогда да
Марк: А так ты просто бакен
Марк: Маленький такой красненький бакенчик который бакенщик забыл покрасить в нормальный цвет

Глеб: @Марк БАКЕНЩИК?!
Глеб: БАКЕНЩИК БЛЯДЬ?!
Глеб: ТЫ МЕНЯ БАКЕНОМ НАЗВАЛ?!
Глеб: Я ТЕБЕ СЕЙЧАС ТАКОЙ БАКЕН УСТРОЮ
Глеб: ТЫ У МЕНЯ ПОПЛЫВЁШЬ
Глеб: НЕ ТУДА
Глеб: И НЕ СЮДА
Глеб: А ПРЯМИКОМ НА ДНО

В этот момент в чате появилась Элина, и её сообщение было как глоток свежего воздуха после часа в прокуренном подвале.

Элина: Доброе утро, любимые.
Элина: Я вижу, утро у вас началось продуктивно. Уже пятьдесят сообщений, и все - про бакенов, сычей и черепашек ниндзя.
Элина: Я горжусь вами.
Элина: Особенно тобой, Глеб. Твой интеллектуальный уровень сегодня на пике.
Элина: Бакенщик - это сильно. Я даже загуглила, кто это.
Элина: Оказывается, это человек, который обслуживает плавучие навигационные знаки.
Элина: Очень уважаемая профессия, между прочим.
Элина: Глеб, ты теперь - навигационный знак. Поздравляю.
Элина: Будешь указывать нам путь в бурном море жизни.
Элина: Красненький такой. Заметный. Как проблесковый маячок на полицейской машине.

Глеб: @Элина Я ТЕБЯ ЛЮБИЛ КАК СЕСТРУ
Глеб: А ТЫ ПРЕДАЛА МЕНЯ
Глеб: КАК БРУТ ЦЕЗАРЯ
Глеб: И ТЫ БРУТ?!
Глеб: И ТЫ ТУДА ЖЕ?!
Глеб: В МОЁМ СОБСТВЕННОМ ЧАТЕ?!
Глеб: В ЧАТЕ КОТОРЫЙ Я СОЗДАЛ?!
Глеб: ЭТО МОЙ ЧАТ МЕЖДУ ПРОЧИМ
Глеб: Я ЕГО АДМИН
Глеб: Я МОГУ ВАС ВСЕХ ЗАБАНИТЬ
Глеб: И ОСТАТЬСЯ ЗДЕСЬ ОДИН
Глеб: КАК ВОЛК ОДИНОЧКА
Глеб: КАК БЭТМЕН
Глеб: КАК...

Вика: @Глеб как красный бакен в открытом море
Вика: Одинокий и никому не нужный
Вика: Плывущий по течению
Вика: Без цели и без смысла
Вика: Лишь изредка натыкающийся на проплывающие мимо корабли которые обходят его стороной
потому что он блядь красный
Вика: А красный это опасно даже моряки это знают

Глеб: @Вика ВСЁ
Глеб: ТЫ У МЕНЯ В ИГНОРЕ
Глеб: НАВСЕГДА
Глеб: ДО КОНЦА ЖИЗНИ
Глеб: И ПОСЛЕ СМЕРТИ ТОЖЕ
Глеб: Я ТЕБЯ ДАЖЕ В АДУ ИГНОРИРОВАТЬ БУДУ
Глеб: МЫ БУДЕМ ГОРЕТЬ В СОСЕДНИХ КОТЛАХ
Глеб: А Я БУДУ ДЕЛАТЬ ВИД ЧТО ТЕБЯ НЕТ! ВОТ ТАК!

Макс: @Глеб бро успокойся
Макс: Выпей чаю или водички или успокоительного или всего сразу
Макс: Я серьёзно
Макс: Ты с утра орёшь как пожарная сирена
Макс: Хотя нет
Макс: Пожарная сирена тише
Макс: И приятнее на слух
Макс: И у неё меньше децибел

Марк: @Макс пожарная сирена ещё и полезная
Марк: Она предупреждает об опасности
Марк: А Глеб сам опасность
Марк: Ходячая красноволосая опасность

Глеб: Я ВАС ВСЕХ НЕНАВИЖУ
Глеб: НО Я ВАС И ЛЮБЛЮ
Глеб: ЭТО СЛОЖНЫЕ ОТНОШЕНИЯ
Глеб: КАК В ТОКСИЧНОМ БРАКЕ
Глеб: ГДЕ Я ЖЕРТВА
Глеб: А ВЫ АБЬЮЗЕРЫ
Глеб: НО Я НЕ МОГУ УЙТИ
Глеб: ПОТОМУ ЧТО ВЫ МОЯ СЕМЬЯ

В этот момент Ян наконец решил, что пора вступить в этот балаган. Он усмехнулся, глядя в экран, и быстро набрал сообщение.

Ян: @Глеб бро
Ян: У тебя там всё нормально
Ян: Или тебя уже увозят в дурку
Ян: Я слышал сирену
Ян: Думал пожар
Ян: А это ты орёшь
Ян: Мне теперь стыдно перед соседями

Глеб: @Ян ОООО СИВЕЛЬСКИЙ ПРОСНУЛСЯ
Глеб: СПЯЩАЯ КРАСАВИЦА
Глеб: МЫ ТЕБЯ ПОТЕРЯЛИ
Глеб: ДУМАЛИ ТЫ УМЕР
Глеб: ИЛИ ТЕБЯ ПОХИТИЛИ ИНОПЛАНЕТЯНЕ
Глеб: ИЛИ ТЫ РЕШИЛ ЧТО ШКОЛА ЭТО ДЛЯ СЛАБЫХ И СВАЛИЛ В ЗАКАТ
Глеб: А ТЫ ПРОСТО СПАЛ КАК СУРОК
Глеб: КАК ТЫ МОЖЕШЬ СПАТЬ В ТАКОЕ ВРЕМЯ
Глеб: КОГДА ТВОИ ДРУЗЬЯ СТРАДАЮТ
Глеб: КОГДА ТВОЙ ЛУЧШИЙ ДРУГ ПОДВЕРГАЕТСЯ ТРАВЛЕ В СОБСТВЕННОМ ЧАТЕ

Ян: @Глеб я не спящая красавица
Ян: Я спящий пиздец
Ян: Это другое
Ян: И я не спал я медитировал
Ян: Набирался сил чтобы терпеть твои утренние крики
Ян: И знаешь что
Ян: Мне не хватило
Ян: Надо было медитировать ещë час или два

Вика: @Ян доброе утро звезда
Вика: Ты сегодня в школе или как
Вика: только не пиши что опять будешь косплеить больного
Вика: У тебя это хорошо получается
Вика: Оскар в номинации лучшая мужская роль
Вика: «Умирающий лебедь в исполнении Янислава Сивельского»

Ян: @Вика я буду
Ян: Куда я денусь
Ян: Я как раб на галерах
Ян: Прикован к этой школе цепями
Ян: И ключ проглотила Маргарита Семёновна
Ян: Вместе со своим красным костюмом
Ян: Зажевала бедный ключ и запила фальшивой доброжелательностью

Марк: @Ян АХАХАХАХАХ
Марк: БЛЯДЬ
Марк: ЗАЖЕВАЛА КЛЮЧ
Марк: Я ПРЕДСТАВИЛ
Марк: ЭТА КАРТИНА ТЕПЕРЬ БУДЕТ СО МНОЙ НАВСЕГДА
Марк: МАРГАРИТА СЕМЁНОВНА ЖУЁТ КЛЮЧ
Марк: И ЗАПИВАЕТ СВОЕЙ ЖЕ ЛЖИВОЙ УЛЫБКОЙ

Макс: @Ян как всегда в своём репертуаре ты как Зевс бля но вместо молний у тебя сарказм и вместо Олимпа подмосковная элитная школа и вместо богов кучка придурков которых ты называешь друзьями. То есть нас

Ян: @Макс я тебя умоляю
Ян: Не сравнивай меня с Зевсом
Ян: Зевс трахал всё что движется
Ян: А я даже...
Ян: Ладно проехали
Ян: Неважно

Глеб: @Ян АХАХАХАХ
Глеб: ДАЖЕ ЧТО?
Глеб: ДОГОВАРИВАЙ
Глеб: ЧТО ДАЖЕ?

Ян: @Глеб даже не трахаю твою маму
Ян: Хотя мог бы
Ян: Но я джентльмен
Ян: И у меня есть стандарты

Вика: АХАХАХАХАХАХХАХА
Вика: БЛЯЯЯЯЯДЬ. СИВЕЛЬСКИЙ
Вика: ТЫ СЕЙЧАС ВЫИГРАЛ ЭТОТ ЧАТ
Вика: Я ОРУ В ГОЛОС
Вика: МАМА ЗАШЛА В КОМНАТУ И СПРОСИЛА ЧТО СЛУЧИЛОСЬ
Вика: Я НЕ МОГУ ОБЪЯСНИТЬ
Вика: КАК Я ЕЙ ОБЪЯСНЮ ЧТО ОДИН МОЙ ДРУГ ТОЛЬКО ЧТО СКАЗАЛ ДРУГОМУ ЧТО НЕ ТРАХАЕТ ЕГО МАМУ ПОТОМУ ЧТО У НЕГО СТАНДАРТЫ

Марк: Я аплодирую лёжа

Глеб: @Ян ТЫ...У МЕНЯ НЕТ СЛОВ
Я УВАЖАЮ ТЕБЯ И НЕНАВИЖУ ОДНОВРЕМЕННО ЭТО КАКОЙ-ТО НОВЫЙ УРОВЕНЬ ЭМОЦИЙ
Глеб: Я НЕ ЗНАЛ ЧТО ТАК МОЖНО
Глеб: ТЫ ОСКОРБИЛ МОЮ МАМУ
Глеб: НО СДЕЛАЛ ЭТО ТАК КРАСИВО
Глеб: ЧТО Я ДАЖЕ НЕ ОБИДЕЛСЯ

Элина: @Ян ты ужасный и невыносимый человек за это я тебя обожаю
Элина: Но бедная мама Глеба

Глеб: @Элина мама передаёт тебе привет
Глеб: И говорит что ты еë любимая
Глеб: Потому что ты единственная кто о ней вспомнил
Глеб: А ЭТИ ДВА ПРИДУРКА
Глеб: ОСКОРБЛЯЮТ ЕЁ ЧЕСТЬ
Глеб: В ОБЩЕМ ЧАТЕ
Глеб: ПРИ СВИДЕТЕЛЯХ

Ян: @Глеб бро я не оскорблял твою маму
Ян: Я сказал что НЕ трахаю еë из уважения
Ян: Если бы я еë трахнул вот тогда бы ты мог обидеться
Ян: А так я вообще красавчик
Ян: проявил сдержанность и благородство так что ты мне должен спасибо сказать

Глеб: @Ян ...
Глеб: ЗНАЕШЬ ЧТО
Глеб: Я НЕНАВИЖУ ТО ЧТО ТЫ ПРАВ
Глеб: ТВОЯ ЛОГИКА БЕЗУПРЕЧНА
Глеб: И ЭТО БЕСИТ
Глеб: СПАСИБО БЛЯДЬ
Глеб: ЧТО НЕ ТРАХНУЛ МОЮ МАМУ
Глеб: Я ТРОГАТЕЛЬНО БЛАГОДАРЕН
Глеб: ДО СЛЁЗ

Вика: Друзья
Вика: Я хочу сохранить этот чат распечатать его и показывать внукам
Вика: Вот так общались в моей молодости
Вика: Вот такой была настоящая мужская дружба где один друг говорит другому что не трахает его маму из уважения
Вика: И это считается комплиментом

Марк: @Вика ТЫ ХОЧЕШЬ ВНУКОВ?!
Элина:ТЫ?!
Глеб:ВИКА?! ТА САМАЯ ВИКА КОТОРАЯ ГОВОРИЛА ЧТО ДЕТИ ЭТО ЗЛО?!
ЧТО ОНИ ОРУТ КАКАЮТ И ВСЁ ЛОМАЮТ?!

Вика: @Глеб во первых я говорила не про внуков а про детей
Вика: Это разные вещи
Вика: Внуков можно отдать обратно родителям когда они начнут орать
Вика: Это называется прелести бабушки
Вика: Во вторых я могу передумать
Вика: В третьих заткнись

Элина: @Марк запомни одну простую вещь
Элина: Женщина всегда права
Элина: Даже когда она не права
Элина: Особенно когда она не права
Элина: Просто прими это как закон вселенной.
Элины: короче женщина как гравитация так что не пытайся спорить с ней.

Марк: @Элина гравитация хотя бы объяснима законами физики
Марк: А женщину не объяснит даже квантовая механика
Марк: Я пробовал
Марк: Там где заканчивается наука начинается женщина
Марк: И там начинается пиздец

Вика: @Марк не пиздец а загадка
Вика: Мы загадочные и прекрасные
Вика: Как северное сияние
Вика: Или как чёрная дыра
Вика: Красиво и ничего не понятно

Макс: Чёрная дыра это хорошее сравнение
Марк: полностью согласен с братом потому что вы засасываете всё хорошее
Ян: Да и ничего не возвращаете обратно

Элина: @Марк милый, я тебя сейчас ударю
Элина: Не физически, конечно
Элина: Я не бью людей
Элина: Но я придумаю что-то такое что тебе будет очень стыдно
Элина: И ты будешь краснеть неделю

Марк: простите
Марк: Я был неправ
Марк: Женщины это прекрасные создания
Марк: Богини
Марк: Я преклоняюсь вас
Марк: Пожалуйста не наказывайте меня

Глеб: @Марк ВОТ ТАК ВСЕГДА
Глеб: КОГДА ДЕВОЧКИ ТЕБЕ УГРОЖАЮТ ТЫ СРАЗУ ИЗВИНЯЕШЬСЯ
Глеб: А КОГДА Я УГРОЖАЮ ТЫ НАЗЫВАЕШЬ МЕНЯ БАКЕНОМ
Глеб: ГДЕ СПРАВЕДЛИВОСТЬ
Глеб: ГДЕ ЛОГИКА
ГлеБ: ГДЕ БЛЯДЬ МОЙ УВАЖЕНИЕ

Марк: @Глеб логика в том что девочки реально страшные когда злятся
Марк: А ты просто красный
Марк: Это не одно и то же

Ян: Пацаны и девчонки
Ян: Я вас обожаю
Ян: Но у меня важный вопрос
Ян: Во сколько мы встречаемся
Ян: И где
Ян: Потому что я уже еду и мне нужно знать куда направлять свои стопы

Макс: @Ян давай у главного входа в 8:15
Вика: Ну Как обычно
Макс: Да на том же месте в тот же час

Ян: я понял
Ян: в 8:15 у главного входа
Ян: И Глеб давай без опозданий
Ян: Я знаю ты снова будешь укладывать свои патлы
Ян: И мы будем ждать тебя ещё полчаса

Глеб: @Ян МОИ ПАТЛЫ ТРЕБУЮТ УХОДА
Глеб: ЭТО ИСКУССТВО
Глеб: НЕЛЬЗЯ ПРОСТО ВЗЯТЬ И ВЫЙТИ ИЗ ДОМА
Глеб: НУЖНО СОЗДАТЬ ОБРАЗ
Глеб: ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ
ГлеБ: ТЫ ХОДИШЬ В ОДНОЙ И ТОЙ ЖЕ СЕРОЙ ТОЛСТОВКЕ ТРИСТА ЛЕТ

Элина: @Глеб это его любимая толстовка
Ян: Да она пахнет уютом идепрессией
Ян: Идеальное сочетание
Ян: Не трожь еë

Глеб: @Ян ОНА ПАХНЕТ ТЕМ ЧТО ТЫ В НЕЙ СПИШЬ УЖЕ ДВА МЕСЯЦА НЕ СНИМАЯ
Глеб: Я УДИВЛЁН ЧТО ОНА ЕЩЁ НЕ СГНИЛА

Ян: @Глеб это называется винтаж
Ян: Или старый добрый друг
Ян: Иди укладывай свои патлы
Ян: И не завидуй моему стилю

Вика: У него нет стиля у него есть одна толстовка
Вика: Одна пара джинс
Вика: И одни кроссовки
Вика: И он носит это всё круглый год
Вика: Зимой и летом
Вика: В дождь и в снег
Вика: Как почтальон

Ян: @Вика я минималист
Ян: И потом зачем мне другая одежда
Ян: Если эта идеально подходит для того чтобы в ней страдать
Ян: Она многофункциональна
Ян: В ней можно и в школу и на кладбище
Ян: И в макдак
Ян: И в петлю

Элина: @Ян ЯНИСЛАВ
Элина: НЕ ШУТИ ТАК
Элина: Я СЕРЬЁЗНО
Элина: МНЕ НЕ НРАВИТСЯ КОГДА ТЫ ТАК ШУТИШЬ

Ян: @Элина прости мам
Ян: Я больше не буду
Ян: Обещаю
Ян: Шутка была не очень
Ян: Признаю
Ян: Давай заменим на что-то более позитивное
Ян: Например на библиотеку
Ян: В моей толстовке можно и в школу и в библиотеку

Элина: @Ян так то лучше
Элина: Ты не представляешь как мне нравится когда ты шутишь нормально
Элина: А не про петлю
Элина: Оставь этот чёрный юмор для Глеба

Глеб: ЭЙ!
Глеб: ПОЧЕМУ ДЛЯ МЕНЯ?!
Глеб: Я ЧТО КОНТЕЙНЕР ДЛЯ ЧЁРНОГО ЮМОРА?!
Глеб: ИЛИ МУСОРНЫЙ БАК ДЛЯ ТВОИХ ТРАВМИРОВАННЫХ ШУТОК?!

Элина: @Глеб да
Элина: Ты наш красный контейнер

Глеб: ...
Глеб: ЗНАЕТЕ ЧТО
Глеб: Я ВЫХОЖУ ИЗ ЧАТА
Глеб: НАВСЕГДА
Глеб: ПРОЩАЙТЕ
Глеб: Я ВАС НЕНАВИЖУ

Ян: @Глеб до встречи через пятнадцать минут у школы
Марк: Не опаздывай бро

Глеб: ...
Глеб: ЛАДНО Я ПРИДУ
Глеб: НО ТОЛЬКО ПОТОМУ ЧТО Я ВАС ЛЮБЛЮ
Глеб: А НЕ ПОТОМУ ЧТО ВЫ МЕНЯ УГОВОРИЛИ
Глеб: Я САМ РЕШИЛ
Глеб: МОЁ РЕШЕНИЕ
Глеб: НЕ ВАШЕ

Ян выключил телефон, чувствуя, как на душе становится чуточку легче. Этот чат был лучше любого психотерапевта. Лучше любых таблеток. Лучше любого сна. Он посмотрел в окно, чувствуя, как внутри отпускает, как разжимается тугая пружина, которая, казалось, была закручена до предела. С друзьями повезло. Очень, блядь, повезло. Если бы не они - он бы, наверное, уже давным-давно сделал бы этот последний шаг в открытое окно актового зала, о котором думал на линейке. Или ещё раньше. В шестом классе, когда всё началось. В седьмом, когда стало совсем невыносимо. И в восьмом, когда он думал, что хуже быть уже не может. А потом оказалось, что может.
Машина свернула на знакомую улицу, и впереди показалось здание школы - огромное, сверкающее стеклом и металлом, как космический корабль, по ошибке приземлившийся посреди Москвы. МГЭШ. Московская Государственная Элитная Школа. Место, в котором, по задумке архитекторов, должны были взращивать будущее нации, а по факту взращивали только ненависть к утрам, ЕГЭ и Маргарите Семёновне.
Глаза сразу зацепились за компанию которая стояла у главного входа, под гигантскими сверкающими буквами «МГЭШ», и они уже вовсю махали ему руками, привлекая внимание. Глеб - со своими алыми патлами, торчащими в разные стороны, как будто его ударило током, - махал особенно энергично, чуть ли не подпрыгивая на месте. Вика стояла рядом, скрестив руки на груди, и закатывала глаза, глядя на Глеба с выражением глубокого разочарования, смешанного с нежностью. Марк что-то ржал, уткнувшись в телефон. Макс просто махал рукой, спокойно и расслабленно, как будто они не в школу шли, а на пляж. А Элина стояла чуть в стороне и улыбалась своей тёплой, мягкой улыбкой, от которой у Яна всегда немного щемило сердце.

«Даже если родители мне запретили с ними общаться, - подумал Ян, вылезая из машины и хлопая дверью, - я всё равно не послушаю. Пошли они нахуй. Вместе со своими запретами, своими репетиторами и своим светлым будущим. Это моя жизнь. И это мои друзья. И я никому не позволю их у меня отнять».

- Ну наконец-то, ваше величество! - заорал Глеб на всю улицу, едва Ян приблизился. - Мы думали, ты родить решил по дороге!

- Завали, Глеб, - Ян подошёл к компании и встал в их круг, чувствуя, как его окутывает тёплая, знакомая, родная атмосфера. - не позорь меня перед школой. Я ещё даже не проснулся до конца.

- Ты никогда не просыпаешься до конца, - хмыкнула Вика, поправляя лямку рюкзака. - Ты вечный сонный зомби. Твоё естественное состояние - полудрёма. Как у ленивца.

- Ленивцы милые, - возразила Элина, беря Яна под руку. - И они не хамят по утрам.

- А я хамлю, - согласился Ян. - Но я хотя бы хамлю красиво и сарказмом.

- С сарказмом у тебя всё в порядке, тут не поспоришь, - сказал Макс, пихая его плечом. - Ладно, народ, пошли уже внутрь, а то опоздаем. И у нас русский первым. Кто помнит, в каком кабинете?

- В четыреста втором, кажется, - сказала Вика, сверяясь с телефоном. - На четвёртом этаже. Ну что, идём покорять вершины знаний?

- Или хотя бы делать вид, что покоряем, - добавил Марк.

Вся компания направилась к дверям, и по дороге они, разумеется, продолжили трепаться обо всём на свете.

- Кстати, - начал Глеб, засовывая руки в карманы. - День здоровья...

- О боже, только не это, - простонала Вика, закатывая глаза к небу так сильно, что, казалось, она могла увидеть собственный мозг. - Опять этот колхоз. Бегать по грязи, делать вид, что тебе весело, изображать командный дух. Фу.

- Что значит «фу»? Это же весело! - возразил Марк с энтузиазмом человека, которому никогда не приходилось бегать кросс. - Спорт, свежий воздух, природа.

- Спорт - это когда ты добровольно страдаешь, - отрезала Вика. - А когда тебя заставляют страдать под угрозой двойки в четверти - это уже не спорт, а концлагерь. Я не хочу. Я буду косплеить больную.

- Тебе не поверят, - сказал Макс. - Ты слишком здоровая. У тебя румянец на щеках и блеск в глазах.

- Это ярость, Макс. Ярость и ненависть к физкультуре. Их легко спутать со здоровьем.

- А мне нравится День здоровья, - вставила Элина. - В прошлом году было весело. Помните, как Глеб пытался прыгнуть через козла и застрял?

- ЭЛИНА! - заорал Глеб, краснея так, что его лицо почти слилось с волосами. - МЫ ДОГОВОРИЛИСЬ НИКОГДА НЕ ВСПОМИНАТЬ ЭТОТ ИНЦИДЕНТ! ЭТО БЫЛО ТРАВМАТИЧНО!

- Для козла, - добавил Ян, и все дружно заржали.

- Для козла в первую очередь, - подтвердила Вика. - Бедное животное до сих пор, наверное, в терапии.

- Это был гимнастический снаряд! - завопил Глеб. - А не животное! И я не застрял, я... э-э-э... проводил его тактильную оценку! Изучал аэродинамические свойства!

- Аэродинамику козла, - задумчиво произнёс Марк. - Звучит как тема для диссертации. Может, тебе в науку пойти?

- Я пойду в науку, когда вы перестанете быть такими идиотами, - буркнул Глеб. - То есть никогда.

- Мы не идиоты, мы творческие личности, - поправил его Макс. - Между идиотизмом и творчеством очень тонкая грань, и мы по ней виртуозно балансируем.

Они вошли в здание школы, и Яна, как всегда, накрыло этой особенной, непередаваемой смесью запахов: хлорка, старая бумага, чьи-то слишком дорогие духи, влажная одежда после дождя, и ещё что-то неуловимое, что ассоциировалось только со школой и больше ни с чем. В фойе было шумно и людно. Первоклашки всё ещё жались к стенкам с букетами размером с них самих. Странно первое сентября вроде бы было вчера или их родители такими темпами задобривают учителей. Старшаки лениво переругивались через проход, обсуждая какие-то свои дела.
Подъём на четвёртый этаж занял некоторое время - лестницы были забиты под завязку. Когда они наконец добрались до кабинета русского языка, Вячеслав Станиславович ещё не пришëл, зато почти все одноклассники уже были на месте. Кто-то сидел в телефоне. Кто-то доедал бутерброд, спрятавшись за рюкзаком. Марина Соколова, как обычно, уже сидела за первой партой, разложив перед собой тетрадочку, ручки, карандаши и линейку - всё идеально ровно, параллельно и перпендикулярно, как в аптеке. Казалось, она готовилась не к уроку русского, а к хирургической операции.

Ян и Элина заняли свою парту у окна. Они всегда сидели вместе - с восьмого класса как только он переехал в эту школу и менять этого никто не собирался. Сзади них уселись Глеб с Викой, которые тут же начали пихать друг друга локтями, выясняя, кто первым сядет с краю. Спереди - Марк и Макс, которые уже придвинули парты и что-то обсуждали вполголоса, тыкая пальцем в экран телефона - наверняка опять какой-то прикол из интернета.

Вячеслав Станиславович вошёл в класс ровно со звонком и сделал это с небрежной элегантностью, которая свойственна людям, никогда не пытавшимся выглядеть элегантно намеренно. В одной руке он держал картонный стаканчик с кофе, от которого поднимался тонкий, горьковатый парок, в другой - пиджак, перекинутый через предплечье, словно он до конца не решил, надевать его сегодня или так и проходить весь день с закатанными до локтя рукавами. Белая рубашка сидела на нём идеально: не обтягивала, но и не висела бесформенным мешком, а подчёркивала ровно то, что следовало, - средние, не слишком широкие плечи и тонкую, почти юношескую талию, перехваченную ремнём чёрных джинсов. Да, он носил джинсы - простые, чёрные, без единой лишней детали, - и это обстоятельство неизменно служило подтверждением того, что весь класс считал его своим. Светло-каштановые волосы пребывали в состоянии лёгкого художественного беспорядка, будто он только что запустил в них пальцы, поправляя чёлку, но в этом беспорядке таилось нечто неуловимо стильное - как на обложке малотиражного журнала, который никто не читает, но все держат на кофейном столике ради эстетики.

- Боже, - выдохнула Вика достаточно громко, чтобы её услышала добрая половина класса, и её глаза приняли мечтательно-оценивающее выражение, которое появлялось у неё всякий раз при виде их классного руководителя, - какая талия. Вы издеваетесь? Я хочу себе такую же. Нет, серьёзно. Я готова питаться сельдереем и водой, лишь бы у меня была такая талия. Не учитель, а ходячее произведение искусства.

Вячеслав Станиславович, который прекрасно всё слышал, неторопливо поставил кофе на стол, аккуратно повесил пиджак на спинку стула и медленно, с выражением глубокой, почти философской обречённости на лице повернулся к Вике. Его губы дрогнули в усмешке, которая предвещала очередную порцию уничтожающего сарказма.

- Ельцина, - произнёс он, выделяя её фамилию почти торжественным нажимом, и Вика тут же напряглась, потому что знала: когда он называет её по фамилии, добра не жди, - перестань разглядывать меня, как извращенка, заприметившая жертву в тёмном переулке. Мне, безусловно, льстит твоё внимание, но я всё-таки твой классный руководитель, а не экспонат в музее анатомии. Имей совесть. У тебя, между прочим, Единый государственный экзамен на носу, а ты всё о моей фигуре думаешь. Где твои приоритеты, женщина?

- Вячеслав Станиславович! - Вика прижала руку к груди с видом оскорблённой добродетели, но глаза её при этом откровенно смеялись. - Я не извращенка! Я искусствовед! У меня профессиональная деформация! Я вижу прекрасное и не могу молчать! Это выше моих сил! Вы хотите, чтобы я подавляла в себе естественную тягу к искусству? Это же форменное преступление против культуры!

- Я хочу, чтобы ты направила свою необузданную тягу к искусству в мирное русло пунктуации, - парировал он, открывая журнал и пробегая глазами по списку. - Потому что в прошлом году ты расставляла запятые с той же хаотичностью, с какой сейчас раздаёшь комплименты. То есть куда попало. А теперь - доброе утро всем остальным. Все на месте? Замечательно. Начнём урок.

Он обвёл класс долгим, внимательным взглядом, сделал глоток кофе и, отставив стаканчик в сторону, присел на край учительского стола - в своей излюбленной позе, которая одновременно и нарушала все мыслимые правила педагогической субординации, и каким-то непостижимым образом работала лучше любых окриков.

- Итак, господа и дамы, а также все, кто находится между этими двумя категориями или за их пределами, - начал он, и в его голосе зазвучали лениво-ироничные нотки, которые появлялись всякий раз, когда он собирался устроить классу интеллектуальную встряску, - первый урок русского языка в этом учебном году. И прежде чем мы с вами окунёмся в пучину новых знаний, я хочу провести небольшой, но крайне показательный срез того, что осталось в ваших головах после трёх месяцев летнего безделья. Проще говоря - мы повторим курс десятого класса. Я буду задавать вопросы, а вы будете на них отвечать. Если ответ будет неправильным двойку я не поставлю так что можете не волноваться. Но я запомню.А память у меня, как вы знаете, отличная. Особенно на чужие провалы.

По классу прокатился нестройный гул, в котором угадывались и возмущение, и обречённость, и лёгкий, щекочущий нервы азарт. Глеб немедленно поднял руку, не переставая жевать жвачку.

- Вячеслав Станиславович, а можно вопрос? Если я не помню вообще ничего из десятого класса - мне сразу собирать вещи и уходить? Или есть шанс реабилитироваться?

- Ермаков, - Вячеслав Станиславович посмотрел на него с выражением лица, которое балансировало где-то на грани между усталостью и искренней симпатией, - если ты не помнишь вообще ничего из десятого класса, то у меня для тебя две новости. Первая - ты не уникален, таких, как ты, примерно треть класса. Вторая - я всё равно буду спрашивать. И да, шанс реабилитироваться есть всегда. Но для этого нужно хотя бы попытаться изобразить мыслительный процесс.

- Я постараюсь, - пообещал Глеб с таким видом, будто ему только что предложили пробежать марафон с гирей на каждой ноге.

- Я в тебя верю, - кивнул Вячеслав Станиславович с абсолютно непроницаемым лицом. - Итак, начнём. Первый вопрос - самый простой, чтобы вы размялись. Кто мне скажет, что такое причастие? Определение. Желательно - близко к учебнику, но если сможете сформулировать своими словами и при этом не уйти в дебри бессвязной философии - я тоже засчитаю.

Руку подняла Марина Соколова. Вячеслав Станиславович благосклонно кивнул ей.

- Причастие - это особая форма глагола, которая обозначает признак предмета по действию и отвечает на вопросы «какой?», «какая?», «какое?», «какие?», - отчеканила она с такой уверенностью, с какой обычно зачитывают присягу в суде.

- Великолепно, Соколова, - Вячеслав Станиславович изобразил лёгкий аплодисмент, постучав костяшками пальцев по столу. - Садись. Видите , это было несложно. Теперь вопрос посложнее. Чем отличается причастие от деепричастия? Марк, давай ты. Не смотри на меня с таким ужасом - я не кусаюсь. По крайней мере, до обеда.

Марк поднялся с видом человека, которого только что разбудили посреди ночи и попросили решить квадратное уравнение. Он помялся, переступил с ноги на ногу и неуверенно начал:

- Ну... причастие отвечает на вопрос «какой?», а деепричастие - на вопрос «что делая?» или «что сделав?»...

- Уже теплее, - подбодрил его Вячеслав Станиславович. - Продолжай. Что ещё?

- Ну... - Марк напрягся, и на его лбу выступила лёгкая испарина. - Причастие склоняется, а деепричастие - нет?

- А вот это уже почти верно, - кивнул учитель. - Причастие действительно изменяется по родам, числам и падежам, как прилагательное. А деепричастие - неизменяемая форма. Садись, Марк. Четыре с минусом. Минус за то, что ты чуть не потерял сознание от страха. Я же говорил - я не кусаюсь.

- Это пока, - пробормотал Марк, опускаясь на стул, и Глеб одобрительно хмыкнул.

- Следующий вопрос, - Вячеслав Станиславович прошёлся вдоль доски, заложив руки за спину, и его джинсы при этом движении как-то особенно удачно подчеркнули линию бёдер, что не ускользнуло от внимания Вики, которая издала едва слышный, но полный восхищения вздох, - что такое обособленное определение? И чем оно отличается от необособленного? Макс, прошу. Отлипни от телефона, я всё вижу. Нет, я не обладаю рентгеновским зрением, но когда ты сидишь и пялишься в колени с блаженной улыбкой, это сложно не заметить.

Макс нехотя оторвался от телефона и поднял глаза на учителя с выражением лёгкой паники, смешанной с покорностью судьбе.

- Обособленное определение - это... ну... когда оно запятыми выделяется?

- Гениально, - Вячеслав Станиславович всплеснул руками. - То есть если я сейчас скажу: «Человек, знающий русский язык, не ставит запятые наугад» - это обособленное определение, потому что оно в запятых? Логика у тебя железная. Но, увы, обратная. Запятые ставятся потому, что определение обособленное, а не наоборот. Садись. И о синтаксисе подумай заодно.

- Я подумаю, - пообещал Макс, с облегчением опускаясь на стул.заодно

-Климова, - Вячеслав Станиславович повернулся к ней, и его тон стал чуть мягче, - выручай класс. Что такое обособленное определение?

Элина поднялась, поправила волосы и уверенно без единой запинки заговорила.

- Обособленное определение - это определение, которое выделяется интонацией при произношении и запятыми на письме. Оно обычно выражается причастным оборотом или прилагательным с зависимыми словами и стоит после определяемого слова. Например: «Небо, усыпанное звёздами, казалось бесконечным». А необособленное определение, соответственно, не выделяется запятыми и обычно стоит перед определяемым словом.

- Вот, - Вячеслав Станиславович обвёл класс торжествующим взглядом, - смотрите и учитесь. Человек не только знает материал, но и способен внятно его изложить. Элина Садись. Ермаков, ты там не уснул?

- Я внимательно слушаю, - отозвался Глеб, который в этот момент рисовал что-то в тетради, явно не имеющее отношения к русскому языку. - Я впитываю знания. Как губка.

- Как губка, говоришь? - Вячеслав Станиславович приподнял бровь. - Тогда ответь мне: что такое приложение? Нет, не то, которое в телефоне, а грамматическое приложение. Вместе с примером.

Глеб на секунду замер, потом его лицо озарилось догадкой.

- Приложение - это... ну... это когда определение выражено существительным? Типа «Москва-река»? Или «город-герой»?

- О! - Вячеслав Станиславович картинно всплеснул руками. - Свершилось чудо! Ермаков что-то помнит! Да, действительно, приложение - это определение, выраженное существительным, которое согласуется с определяемым словом в падеже. «Москва-река», «город-герой», «студент-отличник» - всё верно. Садись . Но жвачку убери, пожалуйста. Ты не на дискотеке.

- Это помогает мне думать, - запротестовал Глеб, но жвачку демонстративно выкинул в урну.

- Я бы поспорил о том, помогает ли она тебе думать, но сейчас не об этом, - отмахнулся Вячеслав Станиславович. - Поехали дальше. Вика, вопрос к тебе. Что ты помнишь о сложносочинённых и сложноподчинённых предложениях? В чём разница?

Вика поднялась, одёрнула юбку и заговорила с чуть ленивой грацией, которая была её фирменным стилем:

- Сложносочинённое предложение - это когда части равноправны и соединяются сочинительными союзами: «и», «а», «но», «или». Например: «Шёл дождь, и ветер гнул деревья». А сложноподчинённое - это когда одна часть главная, а другая от неё зависит и присоединяется подчинительными союзами: «что», «чтобы», «потому что», «если», «когда» и так далее. Например: «Я знаю, что ты мне врёшь».

- Идеально, - кивнул Вячеслав Станиславович. - Особенно пример удачный. Сразу видно - человек разбирается и в синтаксисе, и в человеческих отношениях. Садись.

- Я вообще многогранная личность, - скромно заметила Вика, опускаясь на стул.

- Не сомневаюсь, - усмехнулся он. - Продолжаем. Вопрос посложнее. Что такое бессоюзное сложное предложение и какие знаки препинания в нём ставятся? Янислав давай ты.

Ян поднялся, чувствуя на себе взгляды одноклассников, и спокойно заговорил.

- Бессоюзное сложное предложение - это такое, где части соединяются без союзов, только по смыслу и интонации. Знаки препинания в нём зависят от смысловых отношений между частями. Если части равноправны и просто перечисляют факты - ставится запятая. Если внутри частей уже есть запятые или части более отдалены по смыслу - точка с запятой. Если вторая часть раскрывает причину или дополняет первую - двоеточие. А если части противопоставлены или есть резкая смена событий - тире.

- Браво, - Вячеслав Станиславович склонил голову в шутливом полупоклоне. - Исчерпывающий ответ. Даже слишком исчерпывающий - ты сейчас пересказал два параграфа учебника. Можешь привести пример?

- «Я выглянул в окно: на улице шёл дождь», - тут же отозвался Ян. - Двоеточие, потому что вторая часть раскрывает причину.

- Отлично. А пример с тире?

- «Скажешь слово - я добавлю два». Тире, потому что быстрая смена событий и неожиданный результат.

- Ну вот, - Вячеслав Станиславович развёл руками, - человек не просто помнит материал, но и может его применить. Учитесь, пока я жив.

- А вы пока не умирайте, - вставил Глеб. - Нам ещё ЕГЭ сдавать.

- Я постараюсь, Ермаков , - пообещал Вячеслав Станиславович. - Хотя бы до июня продержусь. Из чистого альтруизма. А теперь - последний вопрос на сегодня, и он будет самым коварным. Что такое парцелляция? Это уже даже не совсем школьная программа, это ближе к стилистике. Кто знает - тому дополнительный плюс в карму. Кто не знает - не расстраивайтесь, я всё равно расскажу.

В классе повисла тишина. Марина наморщила лоб, пытаясь вспомнить. Элина задумчиво кусала губу. Глеб откровенно пялился в потолок, всем своим видом демонстрируя, что он тут исключительно в качестве зрителя. И тут руку подняла Вика.

- Парцелляция - это когда предложение разбивают на части. Точками. Как бы искусственно дробят. Чтобы создать эффект. Рубленой речи. Как у Хемингуэя, - она сделала паузу после каждого слова, иллюстрируя собственное определение.

Вячеслав Станиславович искренне расхохотался запрокинув голову.

- Вика, это было великолепно! Ты не только дала определение, но и продемонстрировала его на практике. Пять с плюсом. Честное слово, из тебя выйдет отличный оратор. Или стендап-комик.

- Я многогранна, - повторила Вика, сияя от похвалы.

- Это мы уже поняли, - кивнул он. - Итак, на сегодня повторение закончено. Выводы неутешительные: половина класса помнит материал, половина - делает вид, что помнит, а Глеб- уникальное явление, которое не относится ни к одной из этих категорий.

- Я особенный, - согласился Глеб. - Мама всегда говорила.

- Мама, безусловно, права, - Вячеслав Станиславович взял со стола свой стаканчик с кофе, сделал глоток и поморщился - напиток уже остыл. - Но особенность особенностью, а ЕГЭ сдавать придётся на общих основаниях. Поэтому - открываем тетради, записываем тему. Сегодня мы начинаем разговор о типах сказуемых.

- А можно вопрос? - Глеб снова поднял руку.

- Ермаков, если ты сейчас спросишь что-то в духе «а можно не начинать», я тебя оставлю после уроков.

- Нет, я хотел спросить: а кофе вы где берёте? Просто выглядит вкусно.

Вячеслав Станиславович посмотрел на свой стаканчик, потом на Глеба, потом снова на стаканчик и вздохнул с выражением человека, который давно смирился с тем, что его уроки - это отчасти русский язык и отчасти стендап-шоу.

- Глеб, это государственная тайна. Но если ты ответишь мне на следующем уроке, что такое составное глагольное сказуемое, я, так и быть, поделюсь явками и паролями. А теперь - записываем тему.

Класс зашуршал тетрадями, и урок покатился дальше, с живой атмосферой, которая бывает только на уроках Вячеслава Станиславовича. Ян поймал себя на мысли, что впервые за долгое время ему реально интересно сидеть на уроке. Не просто терпеть или просто пережидать, а именно слушать, вникать и даже иногда улыбаться. Это было странное, почти забытое чувство. И оно ему нравилось.

***

- СВОБОДА! - заорал Глеб на весь класс после последнего урока , вскидывая руки к потолку, как гладиатор, победивший в смертельной битве. - Я ВЫЖИЛ! Я СНОВА ВЫЖИЛ! НАЗЛО ВРАГАМ И МАРГАРИТЕ СЕМЁНОВНЕ!

- Тише ты, идиот, - шикнула на него Вика, но при этом сама улыбалась.

Родители, как Ян выяснил по переписке с Димой, должны были вернуться домой ещё очень не скоро. Отец уехал в какой-то свой филиал в область, мать - на очередной вечерний приём. Домой идти не хотелось.

- Так, народ! - Макс хлопнул в ладоши, привлекая внимание. - Есть предложение. Пока этот , - он кивнул на Яна , - не сбежал домой, идём в Мак!

- Поддерживаю, - тут же поднял руку Марк. - Я голодный как стая волков. Школа высосала из меня все соки.

- Из тебя нечего высасывать, - заметила Вика.

- И поэтому мне нужно восполнить запасы! Картошка фри, бургеры, кола ,нагеттсы,пицца- короче всё, что доктор прописал!

- Доктор прописал тебе диету, - возразила Элина. - Но я тоже не против Макдональдса. Тем более, я тоже голодная.

- Тогда решено, - Ян кивнул и закинул рюкзак на плечо. - Погнали.

По дороге в Макдональдс они шли шумной, растянувшейся на полтротуара толпой, и, разумеется, не умолкали ни на минуту.

- Слышь, Глеб, - начал Марк, пихая друга в бок. - Ты реально думаешь насчёт зелёного цвета?

- А что? Мне кажется, будет круто, - Глеб машинально потрогал свою шевелюру. - Типа, зелёный - это цвет жизни, энергии, природы.

- Ты будешь похож на ходячий куст, - сказала Вика. - Или на ёлку. Представь: зима, снег, все люди как люди, а ты стоишь зелёный посреди сугроба. Красота.

- Можно будет украшать его на Новый год, - поддержал Ян. - Вешать гирлянды. Звезду на макушку. Игрушки на патлы.

- АГА, БЛЯДЬ! - заржал Глеб, но тут же осёкся, наткнувшись на осуждающий и угрожающий взгляд Элины. - То есть... ага! Очень смешно! Я вам не новогодняя ель! Я индивидуальный человек!

- Индивидуальность у тебя в другом месте, - сказала Вика. - В районе головы, если конкретнее. В смысле, её отсутствие.

- Ой, кто бы говорил! Ты сама уже два года ходишь с одной и той же причёской!

- Это классика! Классика никогда не выходит из моды. А твои эксперименты - это просто крик о помощи. Ты хочешь, чтобы тебя замечали.

- И меня замечают! Потому что я заметный!

- Как пожар в лесу, - тихо добавила Элина, и все, включая самого Глеба, заржали в голос.

Макдональдс встретил их привычным запахом жареной картошки и масла, гулом голосов и светом, который, казалось, был специально подобран так, чтобы посетители не засиживались слишком долго. Они заняли большой угловой столик, заказали гору еды - бургеры, фри, наггетсы, колу пиццы курицу , - и набросились на неё, как саранча на пшеничное поле.

- Слушайте, - проговорил Марк с набитым ртом, размахивая недоеденным бургером, - я вот не понимаю. Почему Макдональдс такой вкусный? Ведь по факту это же просто котлета, хлеб, сыр и овощи. Но это божественно. Как они это делают?

- Это химия, бро, - ответил Макс дожëвывая наггетс . - Туда добавляют что-то такое, что заставляет наш мозг думать, будто мы едим лучшую еду в мире.

- А может, это потому, что мы едим это редко? - предположила Элина, аккуратно макая наггетс в соус. - Если бы мы ели это каждый день, нам бы надоело.

- Не надоело бы, - уверенно сказал Глеб. - Я могу есть Макдональдс хоть каждый день. Это еда богов.

- И поэтому боги были такими толстыми? - спросил Ян с каменным лицом, и Глеб подавился колой.

- СИВЕЛЬСКИЙ! ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ?! Я ЧУТЬ НЕ ЗАХЛЕБНУЛСЯ!

- Прости, - Ян улыбнулся, и это была первая настоящая, искренняя улыбка за весь день. - Не сдержался.

- Ты вообще редко сдерживаешься, - заметила Вика. - У тебя предохранитель сломан. Ты как граната без чеки: никогда не знаешь, когда рванёт и в кого полетят осколки.

- Это часть моего шарма.

- Шарм - это когда ты милый. А ты просто опасный. Это другое.

- Опасный и милый, - подвела итог Элина, запивая колой последний кусочек наггетса. - Идеальное описание Яна. Я предлагаю сделать это его официальным титулом.

- Янислав Сивельский, Опасный и Милый тип, - провозгласил Марк, поднимая стакан с колой, как бокал с шампанским. - Звучит как имя рок-звезды. Или серийного убийцы.

- Я предпочту рок-звезду, - Ян церемонно поклонился, не вставая с места. - У серийных убийц плохая репутация. И они не зарабатывают на мерче.

Они болтали ещё около часа, обсуждая всё на свете: новую игру, которую хотели купить Марк и Макс; странного учителя физики, который, по слухам, разговаривал с лабораторными приборами; очередную глупую выходку какого-то девятиклассника, который попытался залезть на крышу школы и чуть не свалился. Глеб опять начал спорить с Викой о том, какой цвет волос круче - зелёный или синий. Марк рассказывал дурацкие анекдоты, над которыми все смеялись не потому, что они были смешными, а потому, что он сам ржал, как ненормальный, и это было заразительно. Макс что-то гуглил в телефоне и периодически вставлял умные комментарии. Элина сидела, попивая чай, и смотрела на них всех с тёплой, почти материнской улыбкой -она была единственной которая никогда , не материлась, не ржала в голос и не размахивала картошкой фри, как дирижёрской палочкой, но при этом была полностью, частью этого безумного, хаотичного, родного балагана.
Ян сидел, обхватив ладонями стакан с колой, и чувствовал, как внутри что-то понемногу отпускает. Эта компания - вот что было его настоящим домом. Не холодная квартира с дизайнерским ремонтом и мёртвой, стерильной тишиной. Не родители, которые видели в нём инвестиционный проект и объект воспитания, а не живого, чувствующего человека. А эти пятеро сумасшедших, которые могли подкалывать его до умопомрачения, но при этом знали, когда нужно остановиться. Которые могли орать друг на друга так, что стёкла дрожали, но через пять минут уже сидеть в обнимку и ржать над новой шуткой. Которые никогда - ни разу за все годы - не дали ему почувствовать себя одиноким, даже когда он сам этого хотел.

«Я их не брошу, - подумал Ян, делая глоток ледяной колы. - Ни за что, блядь, не брошу. Что бы там ни говорили родители. Какие бы запреты ни придумывали. Они моя семья».

- Ну что, народ, - сказал он наконец, отставляя стакан. - Мне, наверное, пора. Дима скоро будет звонить и спрашивать, где я, а потом доложит отцу.

- Останься ещё, - попросила Элина, и в её глазах мелькнула тревога, которую она быстро спрятала. - У тебя же родители не скоро вернутся. Сам говорил.

- Я правда не могу, - Ян покачал головой.

- Ладно, иди, - вздохнула Вика. - Но имей в виду, что мы тебя любим, придурка. И если что - звони. В любое время.

- Даже среди ночи, - подтвердил Глеб. - Я всё равно не сплю. У меня бессонница. И совиные биоритмы.

- И куча свободного времени, - добавил Макс, пожимая Яну руку. - Дуй давай. И аккуратнее там.

Они попрощались - обнялись, похлопали друг друга по спинам, обменялись последними шутками, - и компания разошлась. Вика и Элина пошли к метро, Глеб, Марк и Макс - в сторону автобусной остановки, а Ян направился домой пешком, решив прогуляться и проветрить голову.

Холодный осенний воздух приятно холодил лицо. Дождь прекратился, но асфальт всё ещё был мокрым и блестел в свете фонарей. Прохожих было мало. Москва потихоньку погружалась в вечерние сумерки, и город, казалось, замедлял свой бесконечный, бешеный ритм.
В Квартире было так же тихо и пусто, как утром. Родители ещё не вернулись - и слава Богу. Ян разулся, бросил рюкзак в углу прихожей, прошёл на кухню, машинально заглянул в холодильник. Есть не хотелось. Вообще. После Макдональдса желудок был полон, и даже больше, чем нужно. Он поднялся в свою комнату, сел за стол и быстро сделал уроки на завтра - благо, задали не так много.