Охота.

(Stripped — Depeche Mode)
——————————————————————————

Несколько дней назад. Читальня.

— Пользуешься случаем, заводной мальчик?

— Нет.

Грэм смотрела в след уходящему Айзеку, улыбаясь своей невозмутимой улыбкой. Парень так старательно скрывал пробудившееся смятение, что она просто не могла удержаться, и огонь озорства вспыхивал сам собой. Их привычное поведение, привычные диалоги, которые просто шли своим алгоритмом, и на этот раз она дала ему частично избежать неловкости.

Пока что.

Почти каждый раз Диане случалось выводить скрытного интроверта на малейшие признаки эмоциональности, но даже так, Айзек не шёл ей на встречу, а ей оставалось лишь подбадривать себя незначительным покалыванием в груди, скрывая мимолётное разочарование.

Девушка могла бы притянут его обратно, закончить начатое, однако решила, что будет слишком жестоко оставлять надежду ни с чем. Поэтому через какое-то время, Диана, отодвигая лозы плюща в сторону, уже спокойно выбирала книгу, а затем и вовсе села читать на диванчик, забывая обо всем на свете.

В то время она ещё не знала, что эта книга затянет её на столько, что всему курсу придётся участвовать в опасном переключении. Не знала, что агония поглотит её без остатка, а друзей настигнет смута переживаний.

По началу, Мортиша смогла отвлечь её внимание своими найдеными свитками хищных растений, и девушка, под предлогом «отложу на потом» весело провела досуг с ребятами. Но стоило Диане из интереса изучить фолиант поздно в общежитии, как она наткнулась на расписанную страницу.

«Desiderium Animae».

Заголовок заинтересовал её не меньше, чем изображенный старыми чернилами предмет, покрытый рунами. Что-то на подобие артефакта, захороненного в людской памяти.

Диана не знала латыни, так же умело как Мортиша с Гомесом, но благодоря дружбе с ними, она смогла узнать слово «желание».

— Намечается что-то интересное, — пробормотала она себе под нос.

Испугавшись, что невзначай она может разбудить подругу, Диана обернулась к другой половине комнаты. Невольный выдох облегчения вышел из неё, когда Мортиша не подала признаков пробуждения.

Её восторгу не было предела и когда Грэм обнаружила весь текст на английском, и его содержимое неожиданно заволокло сознание на всю ночь.

Одна ночь стала для Дианы точкой невозврата. С этого момента все остальные мысли будто растворились, уступив место одной — найти артефакт. Сначала мимолётное любопытство, почти безобидное: интересно было бы найти. Затем — настойчивый внутренний шёпот: а что будет, если найти?

И в конечном итоге эта мысль перестала быть мыслью, переростая в нечто, с чем Диана не смогла больше бороться. Она стала тягой. Давлением. Силой, которая не отпускала. Грэм чувствовала, как она растёт внутри, заполняя пространство, вытесняя сомнения, превращаясь в необходимость.

С ужасом она осознавала что данная затея с вероятностью 99% окажется плачевной, однако... Этот манящий 1%.

Диана была не из тех, кто смог бы спокойно спать, не проверив предположение, и уж тем более не из тех, кто прятал взгляд один на один с вызовом. Порой девушка ловила себя на том, что боится собственных мыслей — липких, настойчивых, тянущих её вниз, туда, где разум уже не мог удержать равновесие.

А потом —
Ноктерн согласился.

Пути назад у неё не было, как и не было времени осознать, что она натворила. Все её действия Грэм могла свалить на состояние аффекта, когда мнимая зловещим подсознанием собственного стана, девушка исполняла свою песню под чарами любопытства и значимости.

В какой-то период Диана позабыла, что слоняется в потерянности, что у неё есть близкие люди, готовые эти вопросы обсудить. И что хуже? Девушка принудила их ступить на ту же тропу опасности и безумия.

Она знала это.
Она корила себя за это.
И она не отступала.

И если она и может доверить своё тайное намерение, то возможно доверит она может его Айзеку.

Такому же безрассудному.
Такому же опасному в своих безумных идеях.

***

Настоящее время.

Август Стоунхёрст мерил тяжёлым, как его мысли взглядом подопечную группу. Он еле сдерживал презрение, хотя мимика его лица была достаточно красноречива. К счастью для профессора, сумрак прятал антипатию, исходящую от него, за тянущимися тенями мрачных деревьев.

Параллельно с этим, тени опадали на холодную, мерзкую землю, пропитанной кровью, отвращением и той опасной, отталкивающей силой, что будто поднималась из глубины самой ночи. А Стоунхёрст испытывал именно отвращение.

Эта девчонка.

Внутренне смятение не давало покоя. Ему хватило несколько минут, чтобы найти второго соучастника вторжения — Айзек. И по тому, что наставник знал о тихом воздыхании молодого учёного к этой особе, Августу не составило труда сложить дважды два.

Такое положение не радовало мужчину никаким образом, начиная от слабости своего лучшего ученика, заканчивая подрывом авторитета. Если уж он подметил Айзека и Диану, то он обязал себя из предосторожности проверить оставшихся студентов.
Он не придет к директору ни с чем. Не собирался.

___

Айзек вышел из палатки только после того, как окончательно убедился, что Гомес спит.

Весь вечер, включая последующий день слова Дианы отказывались покидать его голову, срастаясь непобедимым плющом, шипы которого въедались в сознание.

Всячески он кидал косые взгляды на подругу и, когда девушка это замечала, получал такие же в ответ. Айзек знал — Диану не радовала перспектива вести поиски вдвоём, это сопоставлялось с её мрачностью на бледном лице.

В какой-то период он даже заметил впалые мешки под её глазами, и злость на поведение подруги разрасталась новой силой, когда Найт определял бессонные ночи её безумства.

— Я выхожу к десяти, — мимолётно бросила Грэм не замедляя шага, когда словно невзначай проходила мимо её тщательно разыгранного исследования.

Фраза звучала на столько естественно и лаконично, что Айзек мысленно восхитился её умением играть на публику. Тем не менее, он никак не отреагировал, лишь коротко и сухо кивнул скорее фиксируя звук, чем отвечая на него.

После сказанного тишина вокруг будто стала гуще и даже ворох разговоров сокурсников не в силах был её перевесить. Айзек медленно отвёл взгляд, словно проверяя, действительно ли всё вокруг осталось таким же. Но в его лице что‑то изменилось — лёгкая пустота, как после внезапного прозрения. После открывшейся правды, всё вокруг показалось ему бессмысленным. Фальшивым.

Мысль о бессмысленной трате времени отразилась на его лице без единого звука. А учёный слишком дорожил своим временем.

Через какое-то время она назначила место встречи, и даже так Айзек ещё не успел осознать — сегодня вечером они сделают это. В очередной раз они пойдут против правил, лишь с одной разницей — ставка будет куда выше и рискованнее.

Шаг за шагом по тёмной траве, пропитанной гнетущим духом всех здешних жертв, Айзек шёл навстречу судьбе, как на войну.
Шёл на встречу Диане Грэм. Хитрой, безжалостной и опасной в своих вероломствах.

Айзек сам не был свят, и всё же, стоя на остром лезвии, когда душа грозит покинуть тело, каждый способен переобуться.

Вид его был не хуже окружающей среды, если не мрачнее. Тени ложились на лицо глубже обычного, а во взгляде было что‑то от той самой земли вокруг — слизское, тёмное. Однако решительность держалась упорно в том, как он выпрямлял плечи, когда в памяти всплывала надежда на конец странствиям в опрометчивости.

Тиканье сердца предательски учащалось. Его ритм сбивался, будто что‑то в Диане Грэм нарушало привычный порядок. А может так оно и было. Айзек едва заметно сжал пальцы, в попытках удержать контроль, который явно ускользал.

Всё-таки, Айзек остановился на том, что хочет дать Диане Грэм того, чего она хотела.

Убедившись, что за ним нет слежки и что огни лагеря заметно угасли среди зарослей, Айзек с глухим выдохом ускорил шаг к месту встречи.

У старого дуба, который Диана подметила ранее, если быть точным. Среди хвои старого леса он заметно отличался, не мудрено, что девушка выбрала именно это дерево.

То, на сколько они отдалились от остальных внушало навязчивые мысли. Сама мысль, что они ступают одни без сопровождения по затхлым землям наводила неприятную дрожь, и дело было вовсе не в ночной прохладе.

Каждый студент Невермора знал: Западная часть леса словно срасталась сама по себе. Были опытные маги, которые вызвались искоренить чуму, скрывшуюся здесь, только не для всех это кончилось счастливым финалом. Кто-то даже предпринял попытку вырубить лес, и вскоре пошли известия о пропаже группы людей и изгоев, которые до сих пор остались съедены мрачной гущей.

Ветви леса простирались к звездам, как врата в другой мир, и зло, что таилось в тёмных хвоях заставляло стыть кровь в жилах. Айзек подметил это издалека один или два раза, ещё во время поездки.

Ночью всё выглядело по-другому. Темнее, как-то. Более живым... Словно духи леса поселились в толстых стеблях и внимательно следили за своей новой добычей.

Он сделал несколько шагов ближе, чувствуя, как ускоряется ритм его сердца.

Учёный стоял в тишине, рушимой лишь шелестом и тихим свистом ветра, и готов был поклясться — они ехидно насмехались над метаниями Айзека. Ему могло почудиться, словно каждый его шаг сопровождался шёпотом его имени, доносившийся из неизвестного направления. А может шепот шёл от дряхлого дуба, распространяясь повсюду.

Когда Найт приблизился к дереву, оно стояло так же неподвижно, как и всё вокруг, не подавая никаких признаков жизни. Ни шороха, ни едва заметного движения, только его шаги, единственному звуку, которому позволено существовать на здешней территории. Сама природа, казалось, решила не откликаться на его присутствие.

Дыхание невольно утяжелилось.
Шёпот усилился, заставляя Айзека поднять заворажённый взгляд к листве. Что‑то произнесло его имя прямо у самого уха, но без дыхания, без присутствия. Найт замер, вслушиваясь, однако дерево перед ним оставалось неподвижным, как будто само выбирало, кому отвечать.

Он еле заставил себя оглянуться. Пустота стояла стеной.

Ни души.
Ни Дианы.

Сперва Айзек подумал, что девушка вдруг могла не придти, соврать, почувствовать себя неважно из-за здешней маны, или хуже...
Он не хотел думать о том, что Диана могла попасть в неприятности, мягко говоря.

Территория казалась вымершей.

Не успел он поругать себя за подобные мысли, как в тот самый миг, знакомая фигура выскочила из за спины и припугнула Айзека, звонко смеясь над его реакцией.

— Ты опоздал, заводной мальчик.

Некоторое время он ошарашено вглядывался в её глаза. Диану даже не смущала опасность вокруг и он задался вопросом, слышала ли она странный шёпот.

Внезапно он понял, этот самый шепот незаметно исчез, будто его и не было. Переведя взгляд обратно к дубу, Айзек замер, вслушиваясь в тишину. Она была густой, вязкой, и в ней не таилось ничего хорошего.

Диана озадаченно разглядела волнение на его лице.

— Всё в порядке?

Парень вернул к ней взгляд, но на этот раз растерянность сменилась негодованием.

«Конечно я в порядке, мы же не в убийственном лесу, где пропадают изгои, и опасность никак не вяжется с этим местом, что может быть не в порядке?»

Айзек ничего из этого не озвучил. Лишь спрятал возмущение, поджав губы, словно боролся с желанием силком потащить девушку обратно.

Диана была здесь.
Смеялась, как ни в чём не бывало.
Живая, невредимая, либо просто безупречно отчаянная.
И каким-то образом более реальная под лунным светом, чем когда-либо была.

Он слегка прищурился, но не мог отрицать, как быстро успокоился в её присутствии.

— Переживу, — честно ответил он. Айзек не намеревался умирать ни сегодня, ни завтра. Ей уж тем более не позволил бы.

— Ты думал, я не приду? — девушка издевательски расширила улыбку, от чего Айзек глубоко и смиренно выдохнул. Сейчас он походил на одну из своих машин, в которых накопился ненужный пар, и этот пар следовало выпустить своевременно. А Диана знала на что давить.

Девушка казалась слишком спокойной для той, кто сейчас отправится на искушающий судьбу поступок. И хоть Найт сам по себе состоял из аномалий или извращенных переменных, всё равно его заботило, как далеко Диана уже заходила в первую ночь.

— Я и не сомневался. Было бы странно, если бы ты не пришла, — голос прозвучал безропотно, но взгляд, которым он сопроводил слова, едва не перерос в закатывание глаз. — Но мне было интересно, останусь ли я ещё целым, когда ты появишься.

На его слова девушка оценивающе кивнула, после чего её губы озарила привычная насмешка, транслирующая «не утрируй». Отойдя на шаг назад, она оглядела друга с ног до головы, пряча руки в карманах чёрной короткой куртки, и иронично пробормотала:

— Однажды я увижу тебя внеклассное время в чём-то ещё, кроме студенческой формы или лабораторного халата.

Айзек дернул щекой, выпуская слишком откровенный полувздох. Безнадежность проступила в его кривой улыбке, и молодой учёный медленно покачал головой, не веря услышанному.

— И как тебе хватает наглости на все времена? — произнёс он с болезненным весельем. — И это после того, как ты призраком выпрыгнула из тени, просто чтобы посмотреть, в чём я одет?

Диана пожала плечами, будто отмахиваясь от гнетущего желания рассмеяться, которое так и норовило вырваться наружу. Лёгкая искра в её взгляде говорила, что Грэм довольна собой: настроение Айзека наконец сдвинулось на нужный позитив.

Айзек уловил это мгновение.
Он медленно поднял глаза — слишком медленно, чтобы это было случайностью.

Мелькнула тонкая насмешка, — предвестник его деструктивных идей, — почти зеркальная её собственной.

Грэм уловила перемену: он посмотрел на неё так, будто возвращал ей её же игру, только в более опасной версии. Ехидство Найта было громче любой реплики, сколько бы лет она не водилась с безумным учёным.

Диана поняла, что её попытка поднять настроение стала для него отправной точкой. Она хотела просто подбодрить его, дать ему повод улыбнуться, но что‑то в выражении Айзека намекало, что она задела глубже, чем собиралась.

Зародилось детское желание отплатить ей той же монетой, чтобы нос не задирала

— Знаешь, в принципе... Ты видела меня и в меньшем, — Айзек склонил голову, отражая её печально известный лисьий прищур.

Короткой фразой он примерил её манеру на себя, проверяя, как она звучит в его исполнении. Почему-то Найту понравилось.

Веселье Дианы испарилось так же, как и треснула её маска самообладания. Моментально.

Внешне девушка казалась спокойной, но Айзек давно выучил значение её нечитабельного взгляда. Обоим далеко известен подтекст сказанных слов, когда однажды Грэм застала Айзека без рубашки.

~
В тот день Гомес насильно вывел учёного из заточения душной обители башни Яго, чтобы показать, как растут деревья и что вообще такое свежий воздух. Парни случайно набрели на одинокое озеро и Аддамсу, ясное дело, приспичило подначить друга охладиться вместе с ним. Война длилась не долго и закончилась победой пылкого инициатора. Не то, чтобы Айзека было просто убедить, на столько упёртого заучку ещё поискать, просто Гомес без особых усилий толкнул друга прямо в воду, прыгнув туда следом, снимая лишь пиджак.

Их уже не заботила промокшая униформа, ведь Гомеса развеселили яростные возгласы Айзека. Борьба закончилась смехом первого и смирением второго. И всё же, Найт вышел из воды не сразу.

После недолгого пребывания в холодной воде, Айзеку пришлось выйти на берег, чтобы избавиться от части мокрой одежды. Блейзер и галстук с жилеткой упали мгновенно, но рубашку он стягивать не спешил. Тогда то Диане, полностью озадаченной картиной, и пришлось остановиться за деревом, забывая о намерении найти двух пропавших друзей.

«Иди к чёрту, Гомес!» услышала она обращение Найта, пока Аддамс оставался наслаждаться водичкой, смеясь без угрызения совести. Девушка не сразу осознала, что смотрит на механическое сердце, блестевшее на солнце удивительно красиво, ведь не заметила, как Айзек стянул промокшую рубашку. Бледная нездоровая кожа контрастировала с ярким окружением, а худоба подчёркивала его приверженность к изоляции с науками.

Айзек улыбался, не способный вдоволь разозлиться на ситуацию, ведь признал, веселье своего друга. Заправляя промокший кудри назад, парень задумался над тем, как бы высушить форму в сохранности. А Грэм, заворожённая несвойственному поведению учёного, решила найти их позже, быстро скрываясь в обратном направлении, пока её не заметили. По крайней мере, думала что её не заметили, просто узнаваемую шевелюру внезапно просканировал острый взгляд того, у кого работа замечать мелочи.
~

Диана без лишнего всплеска эмоций прикусила щеку изнутри, старая нервная привычка окончательно выдала её. Она чуть улыбнулась, скорее из соображения сгладить углы разговора, и быстро отвернулась от Найта.

— Ладно, сейчас нам о другом надо подумать. Идём, — затем Диана добавила чуть тише и менее уверенно, — хотя в другой одежде тебе всё равно было бы проще.

Когда Грэм прошла вперёд, Айзек готов был поклясться, что она скрыла легкий румянец. Если бы он её не знал, подумал бы, что Диана робеет, однако это был признак недовольства за вторжение в душу.

Он не сразу пошевелился, лукаво наблюдая, как девушка отдаляется.

Теперь настала очередь Айзека выглядеть раздражающе довольным: Диана Грэм повержена смущением.

Из-за него.

А потом он увидел то, как она чуть не споткнулась о корень, скрытый под опавшими листьями. Парень практически усмехнулся, мысленно благодаря себя, за вовремя одёрнутый прилив злорадства.

Так друзья начали движение, сопровождаемые серебряным светом полной луны.

___

— Ты уже знаешь, куда конкретно направляться?

Айзек нарушил молчание между ними, пока шаг за шагом они отдалялись от лагеря всё больше.

Диана на удивление выглядела серьезной и сосредоточенной, но стоило Айзеку обратиться к ней, как вернулась манера демона Лисы из старых японских легенд.

— На встречу к смерти, вперёд с песней, либо к уделу моего смирения.

Грэм смотрела лишь перед собой, мнимая упорностью и стальным целеполаганием. Влажная трава под её ботинками шуршала так, словно прогибалась не под весом, а неукротимостью.

— Как красноречиво, — пробормотал Айзек.

В его голове возникло сомнение, стянет ли она обличье невозмутимой загадки, пояснит ли в таком состоянии что-либо, или же ему придётся включить остроумие, чтобы хоть каплю иметь представление о секретном нарушении. В глубине души, парня не отпускала надежда на снисходительность Грэм.

Девушка неспешно притормозила на одной из развилок, где мрачные деревья уступали обширной местности. Где-то вдалеке был слышен непонятный шум, а холодный ветер преследовал их фигуры, словно гонитель в ядро пороховой бочки. В ночном мраке Айзек прищурился и с удивлением обнаружил знакомый обрыв, а следом узнал в фоновом шуме быстрое течение реки.

Это было ровно то место, где Мортиша нашла Диану, — озабоченную и застывшую. Тогда-то Айзек и понял, стерильность её намерений не просто отправиться на безобидную экскурсию.

— Нам туда.

Диана, не дожидаясь друга, поспешно двинулась вперёд. Её голос вывел Айзека из мыслей, и, не теряя бдительности, он оглянулся в последний раз на скверное окружение и направился за девушкой.

Шум воды стал значительно громче. Диана без колебаний забралась на возвышенность и принялась сканировать берег реки, словно искала нечто, что подметила два дня назад. Её отсутствие во вчерашнюю ночь не оправдывало знаний, ходила ли она по этому маршруту во второй или третий раз. Всё, в чем был уверен Айзек — Грэм точно знала, что ищет.

В моменте её лицо изменилось, и Диана воодушевленно указала пальцем вниз.

— Вон там, смотри!

Айзек последовал за её взглядом, туда куда она указывала. Сначала территория не показала ничего сверхпоразительного, любая травинка, любой камень повторяли форму предыдущих. Однако, когда Найт чуть подался вперёд, показались очертания отличавшихся от других растений цветов. Словно два чёрных пятна, цветы колыхались под порывом ветра, создаваемым течением безумной реки.

— Идём же, — не скрывая радости, Диана кинула Айзеку короткий взгляд и с широкой улыбкой на лице ступила вниз по безопасному проёму.

Когда пара оказалась полностью внизу, их окутала атмосфера таинственной гармонии: серебряный свет, синева пространства, речной поток, мчащийся в неизвестность и обилие разных растений. Айзек бы восхитился природой, и он даже позволил себе удивиться происхождением такой красоты в смертельном лесу, не таись там угрозы и вечное предупреждение о том, что они ходят по тонкому льду.

Диана, словно и не замечая окружающего великолепия, присела рядом с отличительными цветками. Вблизи Айзек понял, что цвет был вовсе не чёрным.

Чёрные Такки, как он убедился, отливались в зелёных, в частности фиолетовых оттенках, а отростки развивались, приманивая всё внимание зрителя, словно мелкие лапки летучих мышей.

— Они ведь не цветут осенью, — задумался Айзек, разглядывая лепестки редкого цветка.

— Это о многом говорит.

Грэм встала, сосредоточенно оборачиваясь, а именно в направление, куда смотрела лицевая часть Такки. Помедлив лишь секунду, девушка быстрым шагом направилась в местность, где свет луны оказался бессильным перед чащей.

Её спутник задержался. Учёного весьма мог привлечь аномальный образ растений, что давно должны были выцвести, и, наконец отпрянув, Айзек догнал подругу, подозрительно закрывая рюкзак плотнее.

Шум воды не утихал ровно до того момента, как друзья остановились у 'входа' в чащу, дальше он стал фоновым шумом, от которого стоило оттолкнуться, чтобы сделать первый шаг в неизвестность.

Они всматривались в покров ночи, в тщетных попытках что-либо разглядеть, и, когда Айзек достал фонарик, Диана заявила.

— От него толку не будет.

— В каком плане? — удивлённо посмотрел он на неё.

Ответом последовал мрачный взгляд Дианы в туман неопределенности. И прежде чем шагнуть, она отстранённо прошептала.

— Сам сейчас убедишься.

Айзек доверял её словам, однако фонарик всё же оставил.

Диана оказалась права.
Как неожиданно.

Луч от фонарика достигал расстояния не дальше вытянутой руки, и даже так чернота не спешила отступать, словно поглощала весь свет, растворяя его в пустоте. Всяческие попытки узреть хоть что-то были отвергнуты самой сутью призрачной магии леса. Либо это было предостережение, либо было что-то, что показываться отказывалось. Айзек не хотел верить ни в одну из теорий, однако на свой тяжёлый ум был реалистом.

Диана уверенно шла, уже смирившись с безнадёжностью фонариков, но Айзека, будучи новичка в страшной отрасли, не покидала надежда доказать: не зря он притащил кусок алюминия.

В конечном итоге парню всё же пришлось разочарованно выключить его и кинуть в рюкзак. Он удивился, или даже восхитился тем, как уверенно двигалась Диана, не видящая дальше своего носа, и в скором времени он понял почему.

Звуки полностью смолкли за спиной, и Айзек, озираясь, подметил привыкание к мраку. Шаг за шагом, он засомневался в умении природы человеческих глаз, и в конечном итоге заключил, что постепенно появляющиеся очертания в долгу перед зеленоватым свечением под их ногами.

Как оказалось, пара шла по неизвестной тропе. Кто её выложил, Айзек даже думать не хотел, однако был ему весьма благодарен.

По обеим сторонам от тропы росла густая сочная трава, на которых начали выявляться отростки, подозрительно похожие на грибы. Странное было то, что они как раз-таки и освещали путь двум путешественникам. Зелёные и голубые неоновые шапочки постепенно срастались со стеблями, а в корнях свечение медленно затухало.

Грибов было сотни, если не тысячи, и каждый из них имел свою роль в огромной экосистеме живого организма.

На разных расстояниях друг от друга росли очень древние деревья, напоминающие баобаб или иву, но ни тем, ни другим они не являлись, это Айзек знал точно. Их кроны доходили достаточно высоко, но и в то же время лиственный покров соединялся меж собой, словно один организм. Из-за отсутствия хоть малейшего пустого пространства между ними, складывалось впечатление, что это и есть причина, по которой лунный свет не достигает этого участка.

— Ты бы ни за что такое не пропустил? — усмехнулась Диана, изучая восхищенный взгляд молодого учёного.

— Здесь ты была?

Она усмехнулась, отворачиваясь.
Объяснения, чем она занималась, значили бы признание в собственной некомпетентности, за которую все любили её удручать.

Пока они шли по высеченному бежевому камню, который в зеленовато-березовом свете казался почти неземным, их обволакивала сфера молчания. Если до этого можно было услышать хотя бы шелест деревьев, то теперь даже он превратился в пустошь утраченной жизни.

Чернота сгущалась своеобразным склепом, и лишь маленькие грибы стали для напарников спасательным проводником. Луна скрылась теперь насовсем, оставляя молодых людей на попечение провожатому — тропе.

Айзек штудировал лес на объект опасности равносильно выбору нужной детали в изобретении. Быстро, но тщательно, чтобы не потерять голову от неожиданного поворота.

Вместе с чувством запрятанной тревоги у обоих появилось чувство, что за ними кто-то следит. Игнорировать подобный зов души стало совсем невыносимо, когда недалеко зашуршала ветка дряхлого дерева. Звук, похожий на пернатый взмах, казался неправдоподобным в смуте пустоты, поэтому и Айзек, и Диана повернулись в ту сторону.

Девушка прищурилась, сместив брови.

— Это снова они.

Айзек прочитал в её взгляде сосредоточенное опознание.

— Кто «они»? — парень сам едва услышал свой шёпот, и даже этот звук показался громче любого динамика.

Как и в первый раз, Диана пальцем указала в темноту, куда-то вверх меж деревьев. Ветви казались обычными, если в нынешней ситуации это можно было так назвать. Постепенно пелену неведения прорезал зоркий глаз. Затем второй... третий... Глаза один за другим появлялись до тех пор, пока парень не сбился со счёта. Где-то они были ближе и виднелись отчётливее, задняя часть меркла дальше и дальше, скрываясь либо в темноте, либо за толстыми прутьями.

— Что это... — самая первая и такая логичная мысль прострелила его голову.

В голосе Айзека Грэм так же прочитала вопрос. Очевидный, ведь в первый раз она задавалась им сама.

— Не могу сказать наверняка, но за всё время эти птицы пока не подавали признаков опасности.

«Птицы», как она выразилась, походили на стаю ворон. Лишь на первый взгляд.

Вместо привычных тонких коготков, ветки обволакивали маленькие лапы, скорее походившие на человеческие руки. Оперение плохо проступало издалека, и кое-как можно было разглядеть перламутровый фиолетовый оттенок, изредка деливший место с грязно коричневыми перьями подлинней.

Выворачивало от осознания, что все сотни глаз были устремлены именно на две фигуры посреди тропы. Не моргая, «вороны» примостились на сучьях совершенно неподвижно, словно ждали от пары малейшего неправильного движения.

Тонкая нить страха грозилась вырваться из груди Айзека, отдаваясь в гуле часового сердца. Не за себя, — хоть умирать не хотелось, — а от приближения бессилия перед неизвестным.

Одна из птиц хлопнула крыльями. Вдалеке послышалась вторая. Невольное притяжение леса ощутилось на коже сквозь ткань одежды, превращаясь в пронизывающий до костей озноб.

— Успокойся, — выпад руки Дианы к предплечью Айзека был таким же резким, как и команда. — Они реагируют на страхи и смятения. Дыши глубже. Приведи мысли в холодный поток линий.

По спине Найта невольно пробежала дрожь от её слов. Успокоиться рядом с Грэм оказалось невыполнимой миссией. Если не получится держать в себе собственные чувства и тревожность за их общую безопасность, то чем это закончится? Эти птицы нападут? Или хуже... приведут кого-то более опасного?

Айзек заставил себя собраться. Он потратил всю жизнь, учась сохранять маску контроля, прячущую естество его природы. Привычка создавать видимость дисциплинированного педанта или перфекциониста давно слилась, как вторая кожа, забирая управление себе.

Несколько секунд и парень выпрямил плечи, следуя совету девушки. Он мгновенно подавил всколыхнувшие сознание смятения, похоронив эмоции под слоями аналитической отстраненности.

Дыхание выравнилось. Сердцебиение пришло к привычному ритму.

Айзек медленно выдохнул через нос, поворачиваясь к подруге. В неоновом освещении, посреди мрака её лицо казалось бледной маской уверенности. Легкий кивок означал принятие, и они могут следовать дальше. Грэм ответила ему тем же, и, опустив руку, первой продолжила ход.

Птицы оставались на своих местах, так же тихо прослеживая своими странными глазами их движение. Шум крыльев стих, однако спутники так и не избавились от присутствия жителей таинственного леса. Зато со временем игнорировать их стало куда проще.

Вопрос какой срок минул давно перестал быть актуальным. Найт сбился со счёта, и даже не было возможности понять, как далеко зашла луна. Как далеко зашли они. Гуща листвы над их головами отрезала всякий путь к существенному восприятию. По ощущениям блуждания затянулись на два или три часа. Неспокойные лабиринты чащи протекали бесконечным потоком однообразной массы, а из-за мерцания грибов начинали уставать глаза.

Казалось, хуже чем изнурение была только тьма навязчивых предчувствий. Дело было не только в нескончаемых птицах, паранойя усиливалась, уступая мысли, что за ними наблюдали не только они.

— Ты ещё не пожалел, что отправился со мной?

Диана выдавила нечто на подобии усмешки, но на деле вышло лишь нервное смятение. Она кинула на компаньона один краткий взгляд, прежде чем вернуться обратно к тропе.

Для Айзека же её резкое вмешательство, разорвавшее тяжёлую неподвижность, показалось глотком свежего воздуха. Несмотря на внутренний конфликт, парень хмыкнул, обнажая лишь безразличие граничащее с хладнокровием.

— Более чем.

Грэм отметила его сарказм смехом, скользнувшем по её лицу, не задерживаясь. Им не хватало разнообразия в отрешенной обстановке, среди гнилых «ив» и натяжного давления чреватости.

— Лжец, — пробормотала она, качая головой. — Если бы я сожгла Невермор, ты помог бы мне спрятать пепел.

Тепло, похороненное глубоко под бравадой лисьего огня, кусало душу учёного. Страшнее всего было то, что в словах звучала клейменная правда, поданная на серебряном блюде. Найт решил принять его с гордостью.

— Уже намечено шесть туннелей эвакуации из кампуса, — невозмутимо подытожил он.

На этот раз смех, вышедший из девушки, прозвучал бесцеремонно. Мгла настороженности отошла на второй план, когда Айзек заразился её настроением. Его самого постигла легкая улыбка, когда он представил их обоих полностью испачканных в саже. У Дианы в руках была бы канистра с бензином, сам бы он просто наблюдал за зрелищем, скрестив руки на груди. И на обоих лицах была бы невозмутимая улыбка, полная восторга за содеянное. Никакого покаяния.

Диана замерла, подозрительно всматриваясь в один из дремучих дубов. Изменение в поведении девушки красноречиво устанавливалось в языке её тела.

— Вот же, дрянь... — почти досадно зашипела она.

Один момент — тепло.
Следующий — сталь.

Айзек в недоумении рассмотрел подругу. Теперь Диана стояла тождественно сжатому изваянию: позвоночник прямой, дыхание рваное, глаза острые, как разбитое стекло.

— Клянусь состоянием Ноктерна, эту моховую корягу я вижу в третий раз, — рявкнула она, не дожидаясь вопроса Айзека.

— Ты уверена? Здесь все деревья одинаковые.

— Нет-нет, — Грэм задумчиво подошла к дубу, прищуриваясь, словно пыталась разглядеть подвох. — Те же два отростка, то же расположение этих четырех ветвей, то же дупло...

Она указывала на каждую деталь, которую описывала, не веря своим же словам. Сталь убеждённости дрогнула в ней, норовя уступить место мандражу.

— Это тот же дуб, — утвердила она. Мечась по сторонам, Диана присела на корточки. Затем снова встала, обходя злосчастное растение. — Справа росла карликовая ель, а этого камня уж точно не было.

Сбитый с толку её всполошенной суетой, нахмурился теперь уже Айзек.

— Мы ведь не сходили с тропы. Она расстилается лишь в одном направлении, никаких поворотов, никаких развилок, — парень размышлял вслух.

Друзья не сразу заметили, как мистические хлопки птиц потихоньку начали свою мелодию. На этот раз громче, отчётливее, больше. Путешественники застряли между попыткой собраться и желанием закричать, чтобы существа прекратили нагнетать обстановку, однако второе значило бы лишь обострение устрашающего звука.

В попытке игнорировать птиц, Диана наконец вернулась в центр, оглядывая сначала предстоящий путь и путь по которому они уже прошли, не смысля в ситуации абсолютно ничего. Она рассматривала дорогу под своими ботинками так, словно могла найти ответы в песке и камне, однако путь хоронил здравый смысл, создавая хаос в голове.

Всё шло против её ума, а ворох насчитанной стаи мешал мыслить здраво. Рвано, почти злобно выдохнув, Грэм постановила двигаться дальше.

— Совершим эксперимент, — не сбавляя шага, она серьёзно обратилась к Айзеку. — Запоминай мельчайшие детали. Будь то хоть камень, хоть кустик, всё что может повторять форму или казаться неестественно выделяющимся среди всей картины.

Парень подавил желание закатить глаза, однако знакомое слово зарядило в нём первобытный интерес, как катализатор неразумной концепции. Тем более, Диана была сейчас на той стадии, когда говорить «может остановишься?» было бы сравнимо с попыткой потушить пламя стогом сена.

В который раз скитания по одинаковым урочищам казались пустой тратой времени. Бессмысленные заросли, мелкие грибы, отличающиеся своей единственной полезностью в освещении, и бесконечный путь в никуда. А потом три кустарника с аналогичными грибам плодами повторились уже рядом с высокой сосной, вместо прежнего «баобаба», ветки уже другого дуба делили площадь с тем, который проклинала Диана. Всё сопровождалось удушливым трепетом перьев, который с каждым шагом множился, будто пространство само пыталось заговорить с ним.

И уйма подобных аномалий, подтверждающие догадку, которую никто не осмеливался озвучить — тропа меняет направление.

— Мы же не могли заблудиться?

Диана не отрицала непроизвольно вышедший вопрос Айзека. Она просто слегка наклонила голову вбок — лисья манера полностью заменилась чем-то более холодным, более острым.

— Мы уж точно не можем остаться тут, — уверенно заявила она. Подтекст обещал выбраться из ловушки живого леса, и не дать лапам здешних духов одурманить их головы.

Ветви деревьев, или то, что восседало на них, как цари, оглушили мысли с бурной настойчивостью. Чувствуя нахлынувший страх двух героев, 'вороны' дрожали, шелестя крыльями. Быстрее, мелодичнее, вызывая и без того волну беспокойства. Существа не отрывали липкого взгляда от пары, и при этом ни одна птица не проронила даже дыхания. Мёртвая немота давило сильнее, чем если бы они разорвали воздух многоголосым щебетом.

Айзек с Дианой с жуткой дрожью по спине наблюдали, как цепкие лапы трепетали на сукнах, а подспудный отклик, словно их держали на тонкой линии прицела, набирало обороты. Сковывающая дрожь крепчала от подозрения, что глаза на деревьях — не единственное, что держит их в узде. Инородное присутствие различалось меж зарослей отзываясь на коже липким морозом, пронизывающим до костей.

— Возвращаемся.

Твёрдая команда прозвучала категорично, и Диана без колебаний к ней прибегла.

Горе-путешественники суматошно оглядывались. Корень, который Айзек перешагивал минуту назад, теперь лежал под другим углом, словно кто‑то повернул его, пока они шли. Диана, вздрагивая, почувствовала подозрительную тяжесть в ноге. Она опустила взгляд и с ужасом отдёрнула ногу — ветка, которой она не касалась, вдруг оказалась обвившей её ступни.

Они рванули назад.

В ушах звенел ветер, подгоняющий их безудержный пыл остаться невредимыми. Ватные ноги перебирали раз за разом, в попытках поскорее убраться из зоны рубежа, а шаги звучали глуше, будто земля под ними стала мягче. Тело бросило в жар, несмотря на противоположную позицию осенней ночи, а в голову ударил адреналин, смакованный с бурлящим комком нервов.

Позади послышалась возня, и знание того, что птицы застыли наверху в беззвучной страже, выстреливало в грудную полость звериным толчком ужаса. Паника, будто кто‑то нажал на внутренний спусковой крючок, теперь разлилась без единого шанса по каждому атому.

Диана и Айзек бежали, что есть мочи, здесь не выпадало ни единой возможности корить себя за природный инстинкт. 'Вороны' ускорили свой темп, что их хищно-рывковое потряхивание звучало отовсюду, практически внедряясь в сознание наравне с внутренним голосом.

Вдруг, резкий тяжелый звук донесся где-то под одним из деревьев. Словно нечто упало с высоты глухим стуком. Айзек рефлекторно повернулся к звуку, с ужасом, почти с омерзением, узнав там пернатое существо. Одна за другой, птицы начали падать с веток наравне с камнями, и даже так крылья не замыкали свой ритм. Оставшиеся невозмутимо продолжали удручающий алгоритм, словно судьба стаи совершенно не имела значения.

— Айзек! — воскликнула Грэм, пытаясь обратить на себя внимание друга. В первый раз безуспешно. — Айзек, стой! Послушай!

Диана наконец сумела топорно схватить его за предплечье и заставить остановиться. Не теряя бдительности и не давая Айзеку возразить, она затараторила.

— Они реагируют на смятение, помнишь? Весь этот чертов лес ищет твои изъяны в непоколебимости, он знает на что давить! — девушка, сквозь шум и суматоху отчаянно сжала его руки. — Нам надо успокоиться. Сделай вздох со мной.

Из Айзека вместе со сбившимся дыханием вышло невнятное бормотание. Вокруг них не унимался ураган событий, а механическое сердце колотилось об оставшуюся плоть. В состоянии аффекта он не сразу осознал, что они остановились, перед ним было лишь встревоженное, но уверенное лицо Дианы Грэм, которая обречённо сжимала его за предплечья своими худыми пальцами.

Паралич длился самую малость, и Айзек расслышал последнюю фразу.

— Я медленно сосчитаю до трех. Один — ты вдыхаешь, два — задерживаешь, три — выдыхаешь.

Её голос опустился до требовательных нот, пока янтарные глаза держали его взгляд на себе. Девушка, не спеша, освободила одну руку, переместив её к латунному механизму в успокаивающем жесте.

— Один, — шепнула она, после чего наставила Айзека сделать первый вздох через силу.

Вокруг царил хаос. Птицы продолжали падать, спотыкаясь о собственные волны сирен.

— Два, — чувствуя, как её руки начинают заземлять его, парень ухватился за её запястье, как за спасательную нить.

Инородное присутствие в районе ещё непройденного пути улавливалось с новой силой.

— Три, — девушка продемонстрировала свой собственный выдох, позволяя ему выпустить накопившуюся долю нервозности.

Падение птиц прекратилось, однако трепет все ещё оглушал неестественное безмолвие леса.

Диана повторила свой цикл, опуская веки, и Найт последовал её примеру, теперь по собственной инициативе. Словно в замедленной съемке, их окутывала обитель беспорядка, пока ребята противоестественно стояли в среде природного балагана. Спустя несколько кругов самодеятельностного сеанса, буйный нрав леса дал сбой.

Айзек с Дианой пребывали в сфере контроля, когда заряженные частицы воздуха постепенно начали успокаиваться. Казалось их собственное сердцебиение сопоставлялось с тем ответом обидчику, когда тебя тычут в желании запугать или усмирить. Хладнокровно, мстительно, безотказно.

Лес нанёс свой удар и получил ответный. Иметь дело с Айзеком Найтом и Дианой Грэм — значило проявить большее усердие; подчинить себе их волю — значило зажечь спичку на Восточно-Антарктическом плато. Сизифов труд.

Когда они не спеша раскрыли веки, обнаружили критически близкое расстояние друг от друга. Никто не вздрогнул. Айзек всё ещё удерживал в ладони её тонкое запястье, в то время, как Диана не отнимала этой же рукой латунный механизм. Сердце гудело под прохладой её кожи даже через плотную рубашку, отдаваясь ритмом благоговения и гармонии на душе.

Птицы окончательно впали в анабиоз, между тем, как пара сместила фокус мимо сути.

Янтарный отблеск в её глазах отражал игру света, смешиваясь с березой окружения, а бледный лик собрал все оттенки, словно палитра неземного художника. Диана сияла ярче любого цвета, находясь между мрачной отчуждённостью и светлым принятием Айзека рядом с собой. Впервые Найт не задумался над тем, комфортно ли ей отказываться от привычного отторжения в личное пространство, видя её непоколебимое спокойствие, всё о чём он думал — Диана не отдаляется, не отталкивает, не трепещет от смущения. Она принимает и разрешает.

Айзек отвергал человеческие слабости, он считал их жалким пробелом в идеальной переменной. Это было вторжение в частную сферу, которую он давно объявил выведеной из эксплуатации.
С Дианой всё было иначе. С Дианой хотелось жить наперекор своей тщательно построенной матрице идеализма. Хотелось разрушить формулу предсказуемости силой её пульсации.

Девушка едва заметно дёрнула губами, встречая уверенный взгляд своего напарника. Её рука наконец покинула грудь, легким движением скользя вверх к плечу.

— Мы справимся, — её большой палец машинально поглаживал часть плеча, создавая видимость контроля над ситуацией. Хотя она сама не до конца поняла, банальные слава поддержки адресованы ему или себе? Грэм бы подставила плечо на защиту, ежели бросила бы слова в пустоту.

Ответом послужил краткий, но уверенный кивок парня.

— Тогда не будем терять времени. Это слишком далёкая роскошь.

Айзек пошёл первым, обозначив свою позицию живого щита. Диана видела, как он выстраивает вокруг себя невидимую линию — ту, что не терпит возражений. Он шагал так, будто любое её слово могло сбить его с выбранной траектории.
Грэм же ответила ему тишиной — не из уступки, а словно открывала перед ним сцену, где он мог сыграть свою роль до конца.

Она сделала лишь один шаг за ним, когда краем глаза заметила движение. Затылком Диана почувствовала чье-то хриплое дыхание, напоминающее тяжелый скрип несмазанной петли.

— Диана! — Айзек вырвал её первее, чем она совершила бы глупость. — Нам надо торопиться.

Оцепеневшее с ног до головы тело откликнулось на сигнал, и, двинувшись, Диана чуть не врезалась в спину парня. Ощущение чьего-то присутствия не пропало, на сколько бы глубоко Грэм не дышала.

Обратный путь не особо отличался от первого знакомства с ним, разве что примерещилось, будто кто-то неаккуратно отзеркалил местность, забыв поменять местами лево и право.

Шаги Айзека становились короче, будто земля под ногами чуть пружинила, а
Диана ловила себя на том, что постоянно оглядывается, хотя не слышит ни звука. Тишина вокруг стала липкой, будто из леса разом откачали весь воздух, оставляя лишь поток невообразимой энергии.

— Либо у меня плывет в глазах, либо тропа изменила ширину.

Перед обоими сыщиками расстилалась дорога, конструктивно изменившая своё очарование. Они шли вперёд, сквозь пучину своих сомнений и гущи листвы, отдаленно напоминающей лапы смерти. Айзек принял на себя первый удар, и вдруг ему пришлось боком протискиваться между двумя деревьями, хотя минуту назад здесь было достаточно места для двоих.

— Да что за чертовщина тут творится, — буркнул он, яростно ломая ветку перед собой.

Прутья цепляли одежду, словно лес подталкивал их на опрометчивые решения. Грэм не отставала, выдёргивая куртку от навязчивых и таких ненужных касаний. Её душу точила смутная догадка, что живые в этом затхлом чистилище не только звери. Ветви, словно когтистые лапы, отпечатывались на коже холодным касанием, заставляя дёргаться от малейшего движения.

Айзек чуть не оступился, найдя под ногами дряхлый корень. Он среагировал быстро, отступая на шаг в сторону, мысленную клятву, что этого корня тут не должно быть и вовсе, он оставил при себе. Грэм подметила уловку леса, как нечто выражающее. Она чувствовала смятение друга, даже если внешне Айзек не подавал виду, скрываясь за безупречной маской ясного мышления.

Если бы он успокоился в полной мере, если бы взял под контроль свою уверенность, тропа стала бы куда ровнее, проще, приветливее. Путь ломается так же, как и при первом её одиночном походе. Грэм не составило труда сориентироваться, когда искала выход в одиночестве, вот только давить на парня ей хотелось в последнюю очередь.
Как-никак, их исследование далеко от привычного образа гармонии и утешения, которые учёный получал в ходе своих работ.

Сейчас был её час. Её цель. А цели Дианы никогда не проходили через легкий путь, смиряясь с необузданной анархией. Играя с ней бок о бок на одной стороне.

Лес не говорил с ними. Он слушал их сердцебиение, слушал нервный пульс и считывал состояние безмятежности — то на сколько оно непоколебимо. Игра аномального ландшафта сводила на нет любую попытку идти прямо. Несмотря на повторяющийся круг динамичного дыхания, разум предательски отбрасывал оптимизм, склоняясь перед скручиванием пружины в районе солнечного сплетения.

Диана вдруг заметила, что следы позади них выглядели так, будто они шли в обратную сторону. Лист Мёбиуса перекрутил их желудки равносильно самой сути дороги.

Девушка взяла парня за руку, подобный жест говорил понятнее любых слов. Если тропа реагировала на лидера, у Грэм сейчас было больше преимущества упростить путь своей рациональностью.

Айзек покачал головой, хотя руку не расцепил.

Тропа меняла логику пространства. Упрямый ДаВинчи продолжал идти первым, но после очередного плавного изгиба оказался позади Дианы, хотя ни один из них не менял позиции. Тени падали в сторону, противоположную той, что была минуту назад. Воздух становился плотнее, будто они шагали по той же линии, но по её изнанке. Лес либо путал их, либо перекручивал саму ткань пути, заставляя идти по поверхности, которая не имела ни лицевой, ни внутренней стороны.

Их маршрут существовал по законам, где прямое движение всё равно приводит к тому же тупику, только с другой стороны реальности.

Айзек едва заметно сжал правую руку в кулак, когда под кожей дрогнул привычный импульс. Он просто не дал телекинезу проявиться, опасаясь «гнева» здешней магии. Умбракинез девушки отослался тем же сигналом и с той же целью остался покоиться под слоями предосторожности и рассудительности.

Поначалу путь действительно упростился. Им хватило мимолетного моргания, чтобы стежка увеличилась, а ветки расступились, пропуская беглецов.

В голову девушки прострелила самоуверенность, и за неё же они снова поплатились спустя пару километров.

Тропа поделились на три части. Появились короткие боковые ответвления — слишком правильные, чтобы быть случайными. Каждое выглядело как продолжение пути, но вели ответвления в разные стороны.

— Я даже не буду спрашивать, — поцедил Айзек, которому уже явно осточертели выходки чащи. Слова прозвучали, словно обожженная досадой кора.

Диана внешне не показала признаков раздражения, лишь хмурые брови выдали степень её кипения.

Не было ни угрозы, ни прямого давления, только тихая демонстрация дебрей путникам, что бывает, когда отрицаешь предупреждения о собственном эго.

— Предлагаю никуда не сворачивать, — провозгласила девушка, — раз мы добрались сюда без всяких поворотов, путь обратно должен быть аналогичным.

— Не упускай, что это может быть ловушка. Здесь всё растёт на фальши и хитрости, как приросший вирус, — сурово ответил Айзек, не смотря на девушку.

Тем не менее, в молчании они сделали шаг именно вперёд ведущее направление.

Ничего не менялось.
Тропа продолжала реагировать на их динамику, повторяя цикл сжатия, то расширения. И каждый раз это происходило в моменты, когда они злились или сомневались. На своенравие Диана больше не решилась, не желая повторять участь выбора пути в лабиринте сумасброда.

Мох на деревьях переполз на южную сторону, путая все карты, у каждого внутри крепло чувство, что из кустов за ними наблюдают их собственные глаза. Все детали, которые они запомнили, исчезли, хотя до недавних пор друзья остановились на мысли, что запомнить нет смысла. Массивный камень всё равно окажется рядом с елью, одиночный дуб всё равно переползёт к 'ивам', кустарники всё равно разрастутся в разном количестве, игнорируя своё положение часом ранее...

Шаг за шагом студенты невольно начинали подсчёт, в который раз тропа возвращала их на изначальную позицию. Это была бесконечная петля, кровожадно засасывающая их в омут кривых зеркал.

А потом Диана замедлила шаг. Вскоре вовсе остановилась. Найт вопросительно оглянулся, не проронив ни слова, а девушка поджала губы.

— Знаешь, а мне уже начинает казаться что я глубоко плевала на то, выберемся ли мы, — осев на землю, чтобы перевести дух, Грэм дотошно оглядела окружение.

Что они упустили? Как могли так оплошать? Как она могла так оплошать? Её уже тошнило от пустых надежд и бессмысленных скитаний от одного дерева к другому. Ожидаемо Айзек сейчас бы её поругал, отчитал бы за слабость, скажет, что не время сдаваться, когда они прошли так долго...

— Возможно я некомпетентен сейчас, — он медленно, словно спрашивая разрешения, опустился рядом с Дианой, повторяя её позу. — Однако без стыда и угрызения совести я соглашусь.

Диана лениво посмеялась.

— Мы жалкие.

— Предпочту отчаянные.

Хотелось спать. Хотелось закончить всю эту чушь. Хотелось бросить свои жизни на волю судьбе.

Диана с Айзеком сидели, уставившись в пустоту, пока аура не сменилась — медленно, словно растикающаяся колыбельная.

Нахмурившись, Айзек поднялся, словно его мигом окатили холодной водой. Он походил на ищейку, вынюхивающую слабый отблеск появившейся из неоткуда надежды. На этот раз озадачилась Диана, поднимаясь вслед за ним.

Сквозь усталость и обречённость спутники уловили далёкий шум, альтернативный заезженной немоте. Шум появился на столько неуловимо, что у ребят возникла мысль о вероятности птиц, или, что хуже, галлюцинации. Каждый новый шаг удивительно отрезал от подобных мыслей, и Айзек с Дианой переглянулись, не сговариваясь, когда узнали течение реки.

На долю секунды они замерли, не веря своим ушам, а в следующее мгновение их ступни сами рванули навстречу к свету, отдаляя хозяев от жгучей опасности, негостеприимных жителей и нетривиальный растительности. Чудаковатость рассеялась, когда их практически ослепил серебряный блеск.

Для тех, кто нашел бы бешенный поток во время отдыха на природе, он оставлял бы желать отдалиться от себя, вот только Диана с Айзеком не были на отдыхе. Река показалась на столько желанной и спасительной, что Грэм не сдержалась от вырвавшегося нервного смешка. На другом берегу, через который они прошли, показались очертания их собственных следов.

В глазах рябило от привычного и осточертевшего мрака, грибные шляпки мерцали, как усталые фонари, давно забывшие своё назначение. Лунный свет, прорвавшийся сквозь ветви, показался им чем‑то невозможным — будто лес на секунду вспомнил, что он тоже умеет быть красивым, что он умеет дышать. Друзья поймали себя на мысли: они недостаточно ценили дар природы освящать землю в тёмное время суток и только сейчас поняли — ночь умеет быть щедрой, если ей позволить.

Как оказалось, время близилось к рассвету. Последние звёзды покидали небесную бездну, словно умирающие светлячки надежды. Подсчитав минуты, Айзек определил: до восхода ещё добрые сорок. Сейчас эта цифра не имела веса, после всего пережитого она казалась просто очередным отрезком тьмы, который можно перешагнуть.

Кое-как друзья умылись в холодном потоке реки, смывая с себя не только грязь, но и остатки ночи. Одежда пропиталась запахом страха и зябким следом неопределенности, а встревоженный разум да сих пор не отошел от аттракциона, что устроила им петля леса.

Айзек позволил себе облегченный выдох.

— Дай угадаю, сегодняшняя неудача не остановит тебя? — он не смотрел на неё, когда заронил скользкий вопрос.

— Не остановит, — аналогично ему, ответила девушка.

— И у тебя наверняка уже есть план.

— Есть.

Айзек не ждал ничего иного. Он лишь смиренно поднялся, подавая ей руку.

— Лес не даст нам поблажку во второй раз. Это уже воспримется, как наглое вторжение.

— Тогда мне придется воспользоваться своим козырем, — Диана оставалась решительной, не разрешая себе ударить лицом в грязь перед вызовом. — Есть у меня идея на красный случай.

Идея «на красный случай» сама звучала как этот же «красный случай». Её аргументы звучали как приговор суда без права обжалования.

Перейдя реку к знакомой возвышенности, Айзек с Дианой двинулись обратно в лагерь, как можно скорее. Дрожь в теле игнорировалась непререкаемо, ведь не хотелось ни проблем, ни хвоста за собой, чем бы не было то странное присутствие. Незримое не обсуждалось — оно просто висело позади, как запах сырой земли перед бурей.

После лабиринта густых деревьев маршрут показался самым послушным, будто лес перестал играть, наконец признавая их право уйти.

Их шаги согласовались со стремительным напором, как если бы время вокруг вдруг стало хрупким. Хотя то, что ребята лишь чудом уцелели, найдя дорогу к безопасности, не отменяло факта, что в этой относительной безопасности их не настигнет карма хваленой ведьмы и опытного электрокинетика.

——————————————————————————
Desiderium Animae — Желание (томление) души.