Вопреки правилам.

Forbidden fruit — Hallway Swimmers
——————————————————————————

В классе профессора Рони стоял студенческий гул. Перед началом лекции профессор всегда задерживался в своей подсобке минут на десять, что давало подросткам привилегию на подготовку к занятию или бессмысленную болтовню между собой. Что мужчина там делал, оставалось загадкой ещё с первых курсов, но пускались разные слухи и шутки, якобы он практикует чёрную магию, совершенно позабыв о своих обязанностях преподавателя, или вовсе выкуривает дорогой табак. Но были и те реалисты, которые намекали на сбор им нужного материала.

Айзек сосредоточенно писал в свой блокнот разные заметки, пока рядом сидящий Гомес перекидывался парочкой слов с Мортишей, повернувшись назад. Диана, откинувшись на стуле, скучно смотрела в потолок, размышляя о своём. Но одна вещь четверых друзей объединяла беспрекословно — нетерпение и дикое желание наконец узнать, что скрывают стены академии.

Механическая птица Айзека прыгала из стороны в сторону на парте Дианы, в ней осталось немного заряда с утра. Девушка перевела на неё взгляд.

— Ну хоть у кого-то нет причин ждать конца дня, — тихо пробормотала она.

Это не осталось незамеченным Айзеком, и поэтому уголок его губ поплыл вверх. Но он не повернулся, даже если жутко хотел видеть её лицо сейчас — тихая похвала его изобретению. И да, он хотел её похвалы.

— Студенты внимание! — профессор зашёл неожиданно, кладя на стол какую-то стопку бумаг, явно предназначенную для них. — Сегодня я хочу, чтобы вы самостоятельно изучили материал и письменно дали ответы на вопросы, которые вы сейчас получите.

В классе тут же раздались недовольные вздохи, некоторые смельчаки посчитали нужным переспросить профессора Рони, обязательная ли это вообще процедура. Но мужчина не принимал никаких отказов или возражений. Попутно раздавая каждому по листочку, он объяснял, каким образом им следует оформить работу.

— «Теория противопоставления положительных и отрицательных»? Что это за тема вообще? — Мортиша нахмурилась, прочитав тему. Её изящная рука скользнула верх, чтобы осмотреть лист. — Впервые слышу подобное, это вообще включается в наш курс обучения?

— В этом вся суть самостоятельных работ, — Айзек наконец повернулся к задней парте и попутно взял один из листов девушек. Он усмехнулся. — И знаешь,что самое интересное? У нас у всех разные варианты.

— Мы обречены, — девушка отчаянно прикрыла глаза.

Не то, чтобы ей было затруднительно выполнить задание, Фрамп просто мечтала сейчас о долгожданном конце всех лекций, а самостоятельная во многом препятствовала их плану.

— Уверен ты справишься, Que rida, в худшем случае можем поменяться вариантами, когда Рони отвернётся, — Аддамс легким жестом коснулся её подбородка в утешительном жесте. За этим последовала краткая улыбка Мортиши.

— Лучше, чем слушать его скучный тон по лекции.

Диана хмыкнула, осматривая свой лист. На нём аккуратным почерком профессора Рони было начеркано 20 вопросов. И так в каждом листе.

«Интересно, сколько времени он потратил на то, чтобы все это составить и переписать? У него явно полно свободного времени» — крутилось в её голове.

Ещё в голову полезла дурацкая идея 'отомстить' за принудительные поиски никчёмных ответов. В виде безобидной пакости, может быть. Но это она оставила на потом.

Тема действительно показалась ей немного абсурдной, и даже в каком-то роде бессмысленной. В любом случае, Диана перечитала все вопросы дважды, прежде чем понять, что не всё так плохо. Некоторые можно написать своими словами, опираясь на небольшой опыт, но вот некоторые всё же придется поискать в новой лекции.

Айзек так же не видел проблем в самостоятельной. В отличии от компании, он сразу же приступил к работе, не взирая на претензии своих однокурсников.

— Вот если бы можно было просто пропустить определенный тайм лайм, не пришлось бы попросту терять терпение на скучные уроки.

— Тебе просто задницу рвет покрасоваться перед Тиш в нашем предстоящем приключении, — голос Дианы был спокойным, пока она говорила, не поднимая головы, но он сочился редкой язвой и нередкой иронией.

И нечитабельная реакция Гомеса, выражающая только возмущение, смотивировала Айзека добить своего друга, в отместку за сегодняшнее утро в его лаборатории. Он снова повернулся к Диане и продолжил её же шутку:

— Моя милая, Cara Mia! Для тебя я решил приготовить свою самую длинную шпагу...

Найт театрально изобразил тон Гомеса, смотря тому прямо в глаза, не забыв приложить ладонь к груди, и они оба забились в конвульсиях, пытаясь подавить нахлынувший смех. Мысленно парень был горд собой, что заставил её почувствовать прилив энергии. Наверное его целью было не столько отомстить другу, сколько оказаться наедине с ней против всего мира.

И смотреть как её янтарные глаза блестят от поступивших слез, когда она смотрит на него и смеется.

Двусмысленная шутка, не осталась не понятой, и Мортиша недовольно стукнула Диану учебником, даже если прозвучала она не из её уст. Это только больше раззадорило шутников, и от недержания девушка чуть вскрикнула.

Айзек не успел на неё шикнуть, как весь класс тут же обратил свой взор на четверо ненормальных изгоев, не подозревая, что их только два, а профессор Рони и вовсе повысил голос, угрожая, что аннулирует их работы, если они не успокоятся.

— Извините нас...

Это заставило Найта прикусить щеку изнутри, чтобы сдержать улыбку, а Грэм опустить голову на парту, чтобы хоть как-то привести себя в норму.

— Два придурка, — пробубнил Гомес, скрывая пунцовые щеки за письменной работой. Они с Мортишей больше не смотрели на друзей весь оставшийся урок, только чтобы проучить.

Но Айзек с Дианой не чувствовали раскаяния, словно так было правильно. Они лишь в последний раз заговорчески переглянулись, прежде чем продолжить самостоятельное изучение лекции.

У обоих играла довольная улыбка, почти до ушей, и, само собой, настроиться на текст поначалу было практически невозможно. Девушка издала последний тихий смешок за спиной у Айзека, и наконец всё стихло.

Пока он писал, понял, что его ритмичное тиканье в груди ускорило свой темп, отдаваясь в таком же быстром пульсе.

«Тик-тик» «Тик-тик».

В тишине оно, казалось, отклонилось от привычного цикла, все из-за неё. Все из-за одной беспечной лисы и её ликования.

Он почувствовал, как жар поднимается по его шее.

Айзек невольно опустил взор к своему блокноту и с ужасом понял, что вся страница заполнена не столько чертежами и уравнениями, сколько ее именем и заметками на полях:
«Ее смех нарушает равновесие».
«Если бы я мог перенаправить ритм своего сердца, чтобы он соответствовал её...»

Парень закрыл глаза, медленно выдыхая. Как бы ему не хотелось сохранить этот момент во временной петле, он сознавал, что придется настроиться и на реальные вещи. Поэтому Айзек, резким движением захлопнул блокнот, как жест самокритики, и продолжил отвечать на вопросы. Или постарался на них ответить, по крайней мере.

***

Длительные часы прошли с тем же темпом, что и обход Нептуна вокруг своей оси — слишком медленно. Для одной компании все нудные, на их взгляд, лекции прошли именно так, хотя для иных студентов Невермора, время шло своим обычным ходом.

Пока добрая часть академии направлялась в сторону обширной столовой, Диана и Мортиша пробирались сквозь тёмные скрытные туннели за каменными стенами замка. Их целью было найти Айзека и Гомеса, которые по уговору должны были ждать в самом отдаленном коридоре. И, оставив в своих комнатах сумки, компания почти сразу нацелилась на исполнение долгожданной авантюры.

Об ужине и речи быть не могло.

Девушки ступали осторожно, а за некоторыми расщелинами, где преобладала древесина вместо камня, можно было увидеть и даже услышать ничего не подозревающих изгоев. Но по ходу, как они отдалялись всё дальше и глубже, звуки постепенно начали угасать, оставляя место лишь сквозному ветерку со свистом.

Класс биологии находился в самом конце коридора, но в полумраке подруги мало что распознавали. Изредка появляющиеся факелы на стенах не давали достаточного освещения, и ориентироваться было непросто. Единственным решением было идти по интуиции, иногда контролируя, какой поворот пройден.

Диана шла вслед за Мортишей, которая являлась неким проводником в неизвестность. Она полностью доверяла чутью подруги, хотя и сама могла бы проанализировать дорогу. И всё же, ровная спина, покрытая фиолетовым блейзером, казалась куда надежнее, и всё, что видела перед собой Диана — чёрные как шёлк волосы, иногда подпрыгивающие под уверенным шагом Фрамп.

— Почти на месте, — вдруг шепнула девушка.

Диана не замедлила шаг, наоборот, хотела первая пойти в сторону рискованной авантюры. Кровь бурлила в венах, а адреналин будоражил всё тело. Ей не терпелось наконец выяснить, что задумал Аддамс, и каким итогом будет закончено исследование. Девушки ускорились, их низкий каблук стучал по камню всё быстрее и решительнее.

В старинном туннеле потихоньку начал просачиваться слабый тёплый свет. Наконец, они вышли к массивной дубовой двери, останавливаясь, чтобы рассмотреть её. Снаружи она не отличалась ничем примечательным, но прямо из каменного туннеля внутри, она очень даже выделялась.

Диана черкнула огнивом, и дверь прояснилась по-новому в слабом огоньке. Резьба на толстом дереве напоминала старинные руны, словно здесь были запечатаны ведьминские силы. Ручка, как в средневековье, вылитая из чугуна, напоминала подкову огромной лошади. И все это закреплено на таких же чугунных креплениях.

— Ты всегда носишь зажигалку с собой?

— Конечно! Мне же нужно как-то воровать у Чарльза Рони его драгоценный табак.

Девушки перекинулись тихими усмешками и, одновременно вернув взор на дверь, толкнули её на себя. Массивный кусок дерева поддался давлению и отворился с тяжелым скрипом, открывая им взор на освещённую часть коридора.

Напротив показалась дверь в заветный кабинет биологии.

Девушки, убедившись, что горизонт чист, быстро юркнули туда. Их взору сразу же открылись две знакомые фигуры.

— Вот и вы, — Гомес взглянул на них один раз, прежде чем вернуть внимание к дальней стене. Казалось, парень увлечённо что-то искал на треснувшей каменной плите, совершенно не обращая внимания на окружение.

Царил мрак. Бледный свет луны опадал на зелень в горшках, придавая окружению больше тайн. Среди старых полок, на которых красовались банки с разной живностью, всё выглядело довольно загадочно. Казалось, четверка заговорщиков специально выбрала такое же странное место для своих вечерних похождений.

— Что он делает? — шепнула Диана.

— Убеждается, что он не сумасшедший и за стеной скрытый проход.

Айзек стоял спокойно, скрестив руки на груди, а медленное тиканье часового сердца отдавало обратным отсчетом в тишине пустого кабинета. Его глаза лениво изучали действия друга, а вся поза говорила о неверии в теорию Адамса.

Но Гомес совершенно не внимал едким комментариям учёного, продолжая массировать каждый подозрительный выступ на стене. Им овладело такое безудержное рвение, что скепсис никак не воспринимался всерьез в его сознании.

Некоторое время никто не говорил, выжидая хоть какого-то результата.

И — наконец долгожданный звук.

Маленькая отломленная плита в стене поддалась давлению под пальцами неунывающего Гомеса. Приглушенный звук, с тихим скрипом потертого камня наконец достиг ушей четверых студентов, и за этим начался сдвиг половины стены.

Повеяло прохладой. В тишине отзывалось неизвестное эхо.

Перед ними открылся новый проход, но он отличался своей древностью. Свет почти не доходил до поля зрения компании, а из тёмного коридора веяло сквозняком и чем-то напоминающим склеп.

Словно это была старая гробница, где захоронены не просто сокровища, а нечто большее, что способно изменить всю историю академии.

Аддамс усмехнулся. Кратко и обнадеживающе, словно был доволен своей работой. Девушки переглянулись, не веря своим глазам, а Айзек лишь раскрыл рот, намереваясь что-то сказать. Вот только, слова застряли к горле.

— Прошу за мной, — торжественно произнес Гомес и с воодушевлением направился первым прямиком в туннель. Попутно он достал свой пергамент и заранее подготовленную керосиновую лампу.

Мортиша последовала почти сразу за парнем, не говоря лишних слов. В её угольных глазах читался лишь интерес.

— Идем же, — Диана, так же не скрывая восторга, невзрачно потянула Айзека за рукав, и ему ничего не оставалось, кроме как подчиниться её напору.

Проход закрылся, скрывая нарушителей покоя в таинственной темноте.

___

Туннель обволакивала гнетущая атмосфера, прохладный воздух пробирал прямо до костей. В нем всё гудело непонятной тревогой и опасной древностью, а полумрак нагнетал обстановку ещё больше. И если бы зашедший туда не был студентом Невермора, ни за что не поверил бы в связь академии и этой местности.

Казалось, что за закрывшимся проходом, ребята оставили всю жизнь, и если они сейчас заблудятся, то о них позабудет весь мир. Словно само окружение ограждало их неизвестной магией, забытой и опасной, так, что никто не поймет что вообще произошло.

Тем не менее...

Компания шла уверенно. Их решительность не пошатнулась ни на дюйм при виде обваленных стен или некоторых потухнувших факелов. Все они, — водимые решительным Гомесом, — не пропускали ни одного камушка, казавшегося не из этого мира. Ими владело лишь любопытство и позитивный настрой.

Керосиновая лампа Гомеса не отличалась мощностью, но и слабой тоже её назвать нельзя было. Она достаточно освещала путь, чтобы не споткнуться и пойти в правильном направлении, если план построения был верным.

И Аддамс был впереди всех. Как главный зачинщик и лидер.

— Я даже не могу поверить, что Невермор скрывал в своих стенах подобное...

На каменных плитах начали проявляться разные росписи, и в слабом огоньке они казались неизвестными рунами, словно перед студентами открылся старый запретный гримуар мёртвых богов. Была ли это латынь или иные иероглифы, запутанные в лабиринтах времени, никто не понял.

Ясно одно — в Неверморе хранились не только эталоны всех наук изгоев и фриков.

Вскоре компания настигла старинные ступеньки, которые вели на ярус ниже. Каменные плиты на них местами треснули, оставляя куски неровностей. Снизу, как будто веяло большей опасностью, сопровождаемой холодом и затхлым запахом.

Аддамс решительно направился первым. За ним и остальные. Слишком влиятельной была их воля, слишком далеко они зашли, чтобы останавливаться на самом интересном.

И никто не думал протестовать.

По мере того, как они углублялись вперед, тишина больше давила в уши, а кромешная тьма сгущалась и окутывала их в вакууме. Воздух всё меньше казался чистым, потихоньку пропуская запах железа и глины. Под их ботинками хрустела опавшая с потолка каменная крошка, где-то в темноте, испугавшись звука, пискнула крыса, прежде чем убежать в неизвестном направлении.

— Мне кажется или мы уже достаточно спустились, чтобы найти хоть что-то? — Айзек приврал тишину, рушимую лишь их шагами и его тиком из груди, после их недолгих странствий. — Странно, что не появляется даже элементарная дверь к выходу.

— Только не говори, что ты занервничал, — издевательски протянула Диана, продолжая рассматривать стены. Её голос не выдавал никакого волнения или страха, а на губах играла еле заметная ухмылка.

Снова она провоцирует.

Айзек не ответил по началу. Он лишь перевёл на неё непонятный взгляд, заключая, себя в ловушку её пленительной красоты.

Отсвет от лампы заиграл на её лице, очерчивая и без того острые черты, а бледная кожа казалась неестественно мраморной, словно рядом шла не девушка, а ходячая кукла. Короткие кудри придавали волосам объем, что делало образ более живым. Их цвет стал глубоким, сливаясь с тенями, а волны создавали образ мягче, женственнее, добавляя нотку тайны, в которой Диана и без того всегда крутилась. Иногда под теплым свечением несколько прядей словно заливались золотом, но в полумраке этот свет быстро угасал.

Затем она резко и неожиданно взглянула на него. Словно знала, что это заставит его встрепенуться и занервничать. И она оказалась права, ведь Айзек невольно сглотнул под её пристальным взглядом.

Таким изучающим.
Хитрым.
Знающим.

Она не говорила, терпеливо дожидаясь, что он скажет в свое оправдание. Диана лишь лукаво прищурилась, а янтарь в н глазах оставался таким же глубоким и выразительным, даже если тень затаила её глаза.

«Эта лиса снова водит свою добычу по кругу» — пронеслось в голове парня.

Вот только Найт даже не пытался противостоять ей, наооборот, он наслаждался её вниманием, жадно изучая каждый сдвиг в её мышцах.

Отступать он тоже не намеревался, как и показывать свою склонность. Всё, что ему осталось — искренне надеяться, что механическое сердце, ускорившее ритм, не выдаст его напряжения.

— Просто хотелось бы убедиться, что мы не теряем попросту время, — лаконично парировал он, придавая голосу уверенности. На самом деле, Айзек лишь скрыл трепет, излучаемый его натурой.

— Выше нос, amigo, есть вероятность, что мы почти дошли, — Гомес невозмутимо вмешался в разговор, рассматривая под лампой чертежи в свободной руке.

Диана издала тихий смешок в стороне и замолчала, отворачиваясь вперёд. Её тишина сияла множеством невысказанных откровений. Айзек же прикусил губу, задаваясь кучей вопросов, что именно подразумевал этот звук, вышедший из девушки.

Наконец, впереди, просачиваясь сквозь мрак, перед компанией возникла очередная старинная дверь. Гомес не соврал, они настигли ещё одного отсека в подземном лабиринте.

В отличии от первой, эта дверь была словно порталом в другое время — массивная, арочная, вырезанная из тёмного дерева. Она несла в себе дух средневековья. Вертикальные доски, скреплённые горизонтальными балками, создавали ощущение очередной тайны. Чёрные металлические петли, затвор, местами охваченный ржавчиной, — всё это явно забылось в ветхой давности.

Будто она охраняла нечто древнее, чему не стоит раскрываться.

Перед дверью располагалась белая статуя собаки, словно она застыла в ожидании, как хранитель или свидетель чего-то важного. Мрамор, из которого она была высечена, местами покрылся налетом мха. Её пустой взгляд был устремлен вверх, как будто она смотрела на ключ к тому, что скрыто за этим деревянным щитом.

Гомес в молчаливом жесте передал фонарь Айзеку и, не отводя взгляд от статуи, приблизился к ней, изучая каждую деталь.

— И сколько она тут стоит... — задумчиво пробормотал парень.

Его рука потянулась к собаке, словно касание помогло бы найти ответы, но в моменте зависла, так и не закончив действие. Статуя осталась стоять, как и до этого.

— Хочешь открыть дверь, надо затвор дернуть и потянуть на себя если что, — лениво возник Айзек. Он не мог пропустить шанса позлорадствовать над колебаниями Гомеса на данный момент.

— Да, спасибо умник, — Аддамс всё же встал и оставил собаку в покое.

Его взгляд нацелился вверх, куда были направлены глаза мраморного сторожа. Там, среди груды полуразрушенных каменных плит, была выгравирована надпись, которая практически меркла под влиянием времени. Некоторые символы исказились в расколе, но это не мешало определись смысл написанного. Гомес прищурился и узнал латиницу.

— «Malam intentionem sola mors sequitur. Memento veri, clari propositi», — он зачитал гравировку вслух, опираясь на собственные знания. — «За злым умыслом следует лишь смерть. Помни об истинной светлой цели».

— Драматично. Люблю драму, — Диана, как и остальная часть компании, тоже подняла взор к пометке, оставленной неизвестным. В её взгляде сверкнул особый огонек, движимый возрастающим интересом к их дальнейшим действиям.

— Думаете тот, кто оставил это здесь, однажды коснулся тайны этого места, познал нечто недопустимое и, испугавшись его безмерности, решил навсегда закрыть? — Мортиша, без тени страха или колебания осмотрелась вокруг. Её голос был спокоен, но в нем проявлялась нотка настороженности.

— В любом случае мы сейчас это выясним. Не знаю как вас, но меня распирает любопытство, что такого загадочного захоронено за этими дверьми.

Не теряя ни секунды больше, Аддамс настиг двери и, дернув дважды затвор, который из-за длительного промежутка явно застопорился, отворил врата в неизвестность.

Дверь не поддалась сразу, но как только проход, сопровождаемый громким скрежетом, открылся, студентов обдало резким потоком сквозняка, содержащим густую клубу пыльной крошки. Будто прах забытых душ вознесся над ними, прося вернуть себе голос из небытия.

Откашлявшись, подростки устремили взор в новый коридор. На удивление, он предстал перед ними не тем же мраком, что до этого таил в себе туннель, а как раз-таки в необычном, более-менее осветлённом переходе.

Команда изгоев направилась внутрь. Они заинтересованно оглядели местность, восторгаясь таинственностью и скровенностью, которую лицезрели.

Обширное помещение походило на подобие книгохранилища с кучей массивных стеллажей, выстроенных в ряд. Зал вытягивался на столько далеко, что предел их видимости не мог установить где начало, а где конец.

В отличии от прохода, что друзья миновали, здесь воздух казался более прохладным и свежим, хоть и не исключал содержание пыли и нотки мистики. Это было невероятное явление, учитывая, что они находились под слоем фундамента академии и большим прослоем земли.

— Неужели это сокровище и есть то самое недопустимое? — удивлено выпалил Гомес, рассматривая резной потолок с полным восхищением. — Я бы не назвал, это таинственное место — корнем насущных проблем.

В полумраке виднелись декоративные статуи неизвестных существ с головами животных, располагавшиеся вдоль стены под каждой колонной. Они продвигались вперёд, и, казалось, нет им конца, как и их разновидности. Атмосфера была пронизана дыханием невидимых загадок, заключенных в молчании этих стен, словно шепот веков витал вокруг, как призрачное откровение. Сквозняк, веющий отовсюду, проносил отголоски потаенных воспоминаний, переливаясь в тихом свисте, словно шелест умерших духов.

Диана оглянулась. Над каждой статуей располагались старые подсвечники, на которых стояло по несколько свечей. Обветшавший и потемневший за время воск застыл стекшимися каплями прямо по металлу, но фитиля еще осталось достаточно, чтобы зажечь. Она сделала вывод, что они остались там нетронутыми тем, кто захоронил это место.

Подойдя ближе, девушка достала свою заветную зажигалку и нацелилась на первую свечу. Та моментом осветила пространство, но Грэм оглянуться не успела, как за этой свечой автоматически последовало множество других. Статуи медленно распылились в глянце отполированного лаком дерева, но это блеск рушился толстым слоем пыли на них.

Четвёрка резко и удивлённо обернулась к источнику света. Магическим образом, нетронутые Дианой свечи зажглись сами собой, словно вдоль всего коридора прошлась дорожка искры. Видимо, загадочная библиотека скрывала больше, чем кто-то мог понять, утаивая непостижимые чары.

Диана медленно обернулась к друзьям, понимая, что они тоже стали свидетелями этого события:

— Это место мне нравится всё больше, — тихо произнесла она, расплываясь в улыбке.

— Как это вообще работает? — недоумевал Айзек.

Но ответа никто не знал.

Наконец, зал расплылся в теплом и достаточно ярком свете, раскрывая теперь больше деталей.

Как оказалось, на высоких стеллажах висели керосиновые лампы, которые так же зажглись вместе со свечами. Их свет — мягкий, янтарный — не столько освещал, сколько пробуждал на прочтение хотя бы одного ветхого свитка среди полок.

Посреди каждого стеллажа располагались невысокие столики из такого же дерева, а между полками — мобильные лестницы.

Высокие, почти соборные стеллажи из тёмного дерева вздымались к потолку, как стражи древнего знания. Их полки практически ломались от количества толстых фолиантов, чьи корешки потемнели от времени, а страницы, возможно, хранили заклинания, забытые языки или исповеди тех, кто жил вне истории.

Между книгами вились лозы плюща — словно живое напоминание о том, что природа всегда проникает куда угодно, и никакая архитектура не способна её остановить. Его побеги сплетались с корешками, как если бы они показывали, — время не щадит никого.

В воздухе в новых красках послышался аромат старых страниц, воска и чего-то неуловимо магического. Сама библиотека дышала, наблюдала, ждала, что хоть кто-то вновь отворит дверь к её наукам.

Компания, не скупясь на заворожённых вздохах, тут же принялась осматривать полки. Слишком велик был соблазн открыть захороненные знания.

Айзек поставил лампу Гомеса на один из столиков и вытянул первую попавшуюся книгу. Её страницы были так же потрепаны, как и само место — пожелтевшие, местами порванные. Он сдул с них пыль, из-за чего откашлялся, но это никак не повлияло на зародившийся интерес.

Фолиант открыл тонкую работу. Рукопись была выполнена аккуратным почерком с помощью чернильного пера, хоть и на неизвестном парню языке, корешок сшит почти идеально, но местами нитки растрепались из-за отсутствия должного внимания.

Айзек провел пальцами по старому пергаменту, словно впитывал текст, затем потянулся за следующим томиком.

Через два отсека то же самое проделывала и Диана. Она заворожённо брала то одну книгу, то вторую, а потом и вовсе зациклила внимание на резных футлярах, содержавших в себе занимательные рулоны свитков.

Каждая книга открывала в себе утонченный дизайн и мастерски выполненную работу, которая завораживала одним лишь видом, говоря, — здесь сокрыта сама история.

Казалось, если один раз прикоснешься к этим раритетам, время само перенесёт тебя на столетия назад, когда только была высечена первая строчка.

Диана погрузилась в чтение на одной из страниц, которую выбрала случайно. Старинная писанина захватила её внимание полностью, что она даже не заметила, как знакомая фигура друга нашла её.

— Наткнулась на что-то интересное? — прозвучал тихий голос, пропитанный благоговением и теплотой.

Девушка подняла голову, когда Айзек, оперевшись о полки своим плечом, медленно остановился у её стеллажа. В руках он держал один из фолиантов, явно намеченный особым интересом для его дальнейших исследований. Найт слабо улыбался, за что Диана одарила его таким же нежным смещением губ.

— Это место, словно вырезано из снов алхимика, — она вновь опустила голову к книге, словно ещё раз убеждалась в ценности предмета. — Ну или хроников затерянного некрополя.

— Точно, — лишь ответил Айзек, тихо усмехнувшись.

Это описание было известно лишь им двоим, между часовыми посиделками в главной библиотеке, совместными поисками литературы для лекций или просто внеклассным изучением чего-то интересного. Хоть он и озвучил лишь короткое согласие, но в голове вертелся ворох мыслей, и её слова сияли, как правда для него.

На какое-то время между ними повисла тишина. Неловкости не было, лишь приятное молчание, которое говорило о комфорте и взаимопонимании.

Айзек позволил себе задержать взгляд на девушке, рассматривая весь её безмятежный и увлеченный вид. То, как на её острые черты бледного лица падал тёплый свет, помечая уютом, то, с каким трепетом она держала фолиант...

Она стояла уткнувшись в книгу, а лицо украшала слабая улыбка. Чёлка скрыла её глаза, но Айзек был уверен, что их янтарь сиял ярче, чем керосиновые лампы вокруг. Грэм так удачно вписывалась среди зелёных лоз и таинственной стеной из полок с книгами, что учёный с тяжелым грузом подавил желание подойти к ней и прикоснуться.

Но он просто стоял и любовался, в тихой любви, не позволяя себе вольностей.

Девушка в чёрном — как фигура из готической баллады, пришедшая не читать, а быть прочитанной.
Девушка, что каждый день задавала ритм его механического сердца.

— Кстати, ты мог бы найти что-нибудь для своих машин, — Диана прервала тишину между ними, наконец прикрывая сложный переплёт.

Найт без тени смущения поднял руку с уже украденным трудом неизвестного мастера, довольно продемонстрировав своё опережение в ухмылке.

— Я уже.

— Ты хитрый лис, Айзек, — девушка тихонько посмеялась, теперь уже полностью поворачиваясь к другу.

— Ну или просто учёный-изобретатель с механическим сердцем, жаждущий постичь любую науку.

И только Айзек непринужденно пожал плечами, в их пространство нагло ворвался Гомес.

— Вы здесь? Идём скорее! — Аддамс так же как и появился, так же внезапно и исчез за полками.

Диана с Айзеком лишь непонятно переглянулись, но парень снова возник, теперь более настойчиво.

— Ну же! Чего вы ждёте?

Им ничего не оставалось, кроме как подчиниться восторженному настроению друга и быстро последовать за ним.

Гомес прошел вперед какое-то время, прежде чем завернуть в затемнённую скрытую часть библиотеки. Он остановился у появившейся за некоторыми стеллажами каменной арки, где их уже ждала Мортиша.

— Еще один коридор? — удивилась Диана, делая шаг ближе.

— И не только один.

Гомес уверенно направился вперед, призывая остальную компанию последовать его примеру.

Новое пространство оказалось ничем иным, как такой же древней анфиладой. В отличие от библиотеки, в ней нельзя было похвастаться утончённой резьбой или декоративными постройками — лишь каменные стены, покрытые сухой охрой, с которых песком опадала глина.

Множество ярких факелов озаряли путь, окутывая всё оранжеватым оттенком, коридор пустовал, словно заброшенный храм. Эхо не было, как и не было особой роскоши обстановки в виде образов защитников небытия или дыхания жизни.

Компания огляделась, прежде чем пройти вперёд. Между стенами были тёмные проёмы, ведущие в разные отсеки. Каждая комната по-своему завораживала разновидностью экземпляров руин и забытых временем предметов.

Каменные стены хранили частичку чего-то иного, полки покоились, как алтарь памяти, усыпанный дарами забвения.

В одной из секций на толстых полках виднелись завёрнутые в узлы свитки, они напоминали засохшие листья. Выцветший пергамент не был так аккуратно завуалирован в футляры. Некоторые были перевязаны алыми лентами словно помечены знаком «важно».

На полу стояли большие глиняные сосуды с трещинами. На их боках были вырезаны символы, похожие на зигзаги. Рядом несколько таких же каменных и пустых саркофагов, предназначенные лишь для декорации. Где-то виднелись минимализированные версии статуй, что виднелись в библиотеке.

На полках и других непроизвольных местах располагались деревянные окованные бронзой сундучки разных размеров. Покрытые пылью, как забытые гробы сокровищ, они оставались застывшие ровно так, как их и оставили. Некоторые были приоткрыты, от некоторых так и не получить ответов.

Компания так же смогла разглядеть разные флаконы и амулеты. Крошечные, почти невидимые, они сверкали в отблеске факелов, явно предназначенные для редких обрядов того времени. Некоторые флаконы были запечатаны воском, и в них мерцала тёмная неизвестная жидкость. Даже смелый Гомес не решился к ним притронуться, предполагая яд с высокой токсичностью.

Эти предметы, словно охраняли не прошлое, а воспоминания. Это была библиотека без слов, где каждая трещина — сказание, а каждая пылинка — точка в конце исповеди.

Водимые интересом студенты шли всё дальше и дальше. Азарт и решимость гармонировали с волнением, окутывающим с ног до головы каждого из них. Воодушевление от происходящего, сподвигло не отстраняться от замысла всё исследовать, а восторг позволил забыть о внешних академических проблемах, в которые они могут попасть.

Через небольшое количество времени они настигли еще одного арочного проема без двери. Показались ступеньки, ведущие вверх, и ребята незамедлительно поднялись в очередной кампус.

Местность была похожа на первую библиотеку, только не было ни книг ни свечей, лишь ограниченное количество факелов, свет которых заметно контрастировал с прошедшими.

Долго бродить не пришлось. Все это поняли, когда моментом, заворачивая в заинтриговавший их поворот и проходя выше в обширную арку, они остановились в самой интересной и невероятной на их взгляд секции.

Словно молча сговорившись, ребята замерли у прохода, забыв как моргать.

Новое книгохранилище, или скорее обширная читальня, походило на огромный проем среди камней, и в тоже время всё выглядело слишком изящным и уютно обустроенным. Помещение походило на окружность, а серый камень, из которого и состояли сами стены, местами выпирал, как скалы.

Плющ здесь разрастался не меньше, чем в прежних секциях, местами из трещин выпирал мох, — словно тихое напоминание земли о своем вечном присутствии. Посреди каменного пола раскинулась огромная гравированная мандала в виде неизвестных символов, — явная опора на древние цивилизации. Она казалась глазом пространства, наблюдающая за каждым шагом.

Изредка среди светлых теней виднелись старинные декоративные предметы, а на стенах — подвешенные полотна из ткани, колышущиеся от едва различимого движение воздуха.

Холодный серебристый свет, источник которого ребята нашли вверху в виде отверстия, освещал полки с книгами. Стеллажи так же были согнуты в дугу, повторяя форму стен. В середине, где эти полки встречались, располагался низкий пуфик, больше походящий на низкий диванчик. И по сторонам красовались деревянные журнальные столики.

Все этажерки, все объекты — словно поставлены здесь специально для комфортного времяпровождения за отдыхом с книгами. Это — живое пространство, где каждая книга — как сосуд, каждая полка — как алтарь, а сама тишина — как заклинание, удерживающее время.

Студенты, не решаясь нарушить здешнюю гармонию словами, медленно разошлись по сторонам читальни. Они думали, что удивляться дальше некуда, пока их не встретило это чарующее окружение.

— Как это место столько лет скрывалось под нами? — оглядываясь, риторически спросил Гомес.

— Видимо его нет в новой планировке как раз-таки из-за литературы, хранящейся здесь, — Айзек прошелся вдоль одной из этажерок, быстро пробегая взглядом по изданиям, прежде чем повернуться к другу. — Секреты не предназначены для любопытных глаз.

— Или любопытных студентов, вроде нас.

— Именно.

— Собственно, на счёт скрытности этого места. Где конкретно мы находимся? Потому что вот это... — Мортиша указала на прощелину в потолке. — ...Кажется источником свежего воздуха.

Все остальные направили взгляды туда же, куда и Фрамп.

— А, я забыл еще сказать, что видел вентиляцию несколько раз, — её парень быстро достал свой пергамент, уже помявшийся под нажимом его палец, словно пытаясь найти ответ на её вопрос. — На счёт этого не знаю, следует определиться сколько вообще времени мы прошли.

— А может просто выглянуть? — задумчиво предложила Диана, продолжая изучать дыру. — Айзек может меня поднять, я и посмотрю.

Парень в моменте замер от перелистывания своего украденного фолианта, когда услышал свое имя. Он вопросительно на неё уставился, не зная чему возмущаться больше — абсурдности предложения, или то, что это вполне может быть опасно для Грэм. Он не знал, как может повлиять его телекинез на секцию состоящую из загадок, в которой вероятно могут быть либо печати, либо ловушки. О том, что девушка может удариться головой и речи не было.

Тем не менее, Айзек не ответил, дожидаясь того, что Диана сама откажется, потому что отказать ей он сам просто не способен.

Вот только Аддамса это ничуть не смутило, за что Найт сдержался, чтобы не дать ему подзатыльник.

— Думаешь? — Гомес усмехнулся, пряча карту назад в пиджак. — Не вижу проблем, так что действуй, если хочешь.

Диана довольно улыбнулась и выжидающе посмотрела на Айзека. Ему оставалось лишь закрыть книгу, вздыхая, словно в моменте поставлена жирная точка.

Не отказалась. Конечно же не отказалась, лисье безрассудство во плоти.

Найт поднял руку и быстро поднял Грэм на один из выступов в скале. К счастью, она удачно приземлилась без всяких проблем и, не теряя ни секунды, осторожно, как это только возможно было, забралась чуть выше.

— Диана пожалуйста осторожно! — сорвалось с губ Мортиши.

Оставшиеся трое друзей с нетерпением и неким смятением следили за каждым движением девушки. Напряженный Айзек стоял весь на готове, чтобы чуть что, сразу словить Диану, если она вздумает поскользнуться.

Грэм удалось найти надежную опору ногам, прежде чем высунуть голову наружу. Несколько секунд она осматривала местность, столько, сколько позволяло ей виденье.

— Ну что там?

— Не могу сказать точно, — Диана сделала паузу, проворачиваясь ещё несколько раз. Затем она снова отозвалась в изменившемся тоне. — Ого, кажется, я примерно знаю где мы.

Она улыбнулась узнавая местность, и когда нетерпение авантюристов настигло апогея, пояснила.

— Я вижу Невермор со стороны, он совсем недалеко. Мы вполне могли бы даже отсюда подняться и дойти пешком, если бы это было безопасно.

Она восторженно разглядывала ночные огни, которые обрамляли готическое здание, иногда мигая и переливаясь в оранжевом оттенке. Вокруг — ни души, ведь все давно разошлись по общежитиям после ужина, но в этом тихом омуте и была своя прелесть.

— Кажется мы пошли дальше, чем просто подземные коридоры замка, — Гомес задумчиво потер подбородок, примерно прикидывая в уме варианты, как вообще расположены тайные лабиринты.

— А на планировке указано это место?

— Кажется да, я отмечу его в любом случае.

Диана, тем временем, наконец спустилась обратно на безопасный выступ.

— Свечение исходит от прожектора неподалеку, но я думаю при дневном свете здесь будет даже красивее.

— Ну есть только один способ это проверить, — легкий сдвиг губ Гомеса говорил лишь о полном осознании обдуманной идеи. Явно безрассудной, как и он сам. — А пока предлагаю осмотреться, не зря же мы такой путь проделали.

Мортиша, — свойственно своей холодной змеиной грации, — заиграла бровями в согласии, явно находя всю эту ситуацию очень занимательной. Они с Аддамсом тут же принялись расхаживать по огружности в поисках интересного. А Найт, скрестив руки, молча пронзил взглядом подругу.

Грэм стояла на выступе так естественно, будто сама скала была создана для её присутствия. В её осанке было что-то неоспоримо властное, и он невольно сравнил её с жрицей, совершающей тайное изречение, или с королевой беспечности, правящей огненным хаосом. Её хаос не разрушал — он пленял, он был стихией, в которой он хотел утонуть.

Он любил её хаос так же, как другие любят порядок: в этом беспорядке он находил истину, в её непокорности — красоту, а в её возвышенности — собственное признание.

Она была не просто девушкой на выступе, она была символом того, что беспорядок и беспечность могут быть священными, а он — её добровольный пленник.

— Ну что, спустишь меня? — Диана присела на камне, положив ногу на ногу, и лукаво уставилась на Айзека в ответ на его выраженное недовольство.

Она позволила себе хищную ехидную улыбку, — то ли насмешка, то ли вызов, — и от этой улыбки у Айзека всегда перехватывало дыхание. Но пришлось заставить себя подавить слабость на данный момент.

— Знаешь, ты и там прекрасно смотришься, — парень слегка усмехнулся, но в этой усмешке скрылся намек на бессилие перед её огнем. — Это мой тебе штраф за твою опрометчивость.

Диана, в свою очередь, будто не замечая его негодования, поджала губы в иронии. Её глаза сощурились в игривой задумчивости, демонстрируя полное отсутствие сожаления.

— Мы ведь оба знаем, что я ничерта тебя не послушаю и сделаю еще кучу глупостей, да же?

Вопрос не риторический. И в то же время он пронизан утверждением.

— И о чем это я вообще, — Айзек тихо вздохнул, вспоминая с кем говорит. Он покачал головой и легким движением руки спустил горе-подругу на каменный пол возле себя.

Довольная собой Грэм стряхивала пыль с формы, пока его взгляд блуждал по её фигуре и остановился на копне волос, где виднелось несколько заметных пылинок. Таких посторонних в её холодном блеске.

Без лишних слов, Айзек медленно протянул руку и с трепетом, словно прикасался к святыне, прошелся пальцами по её каштану. Перебирая каждый локон с намеренной медлительностью, он избавлялся от остатков недавнего переключения по потолку. Его механизм в груди вдруг неожиданно ускорил темп, когда кожа ощутила мягкость таких желанных касаний к её волосам.

Диана не отстранилась, позволяя ему закончить работу. За это Айзек и был благодарен, — что изредка, она позволяла ему мизерный путь к её закрытой броней душе, и от этой власти, которую она имела над ним, — что сейчас, что в остальное время, — у Айзека закружилась голова.

Она подняла взгляд именно в тот момент, когда он решился посмотреть в её янтарный блеск. Между ними гремело молчание, ведь часовое сердце Айзека бушевало так сильно, что он забыл как дышать под давлением её уверенности.

Он знал — она все слышит.

В то время, как её лисий взгляд излучал спокойствие и уверенность, его взгляд дрогнул, и в моменте Найт позволил себе задержать пальцы в её волосах больше, чем следовало бы. Таких мягких и вьющихся, что он подумал — как бы красиво они смотрелись в его руках, если он позволит себе приблизиться чуть ближе. Если позволит хотя бы просто притянуть её и почувствовать их дурманящий аромат.

Но Айзек сдерживался, как мог от подобной ошибки, которая вероятно оттолкнет её. А этого учёный боялся больше всего.

На секунду показалось, словно маска уверенности Дианы треснула, обнажая похороненное глубоко волнение, и Айзек почувствовал это всем нутром. Только этот краткий миг нарушился, когда её губы изогнулись в легкой насмешке, а глаза заиграли прежней дерзостью.

— Пользуешься случаем, заводной мальчик?

Механизм пропустил удар, словно заклинившее железо. Карие глаза забегали по ее лицу, не зная куда деваться.

Она коснулась его.
Не рукой.
Чем-то неизмеримо глубоким: словами, взглядом, интонацией, — и этим прикосновением сорвала с него маску. Задела за живое.

Как обычно.

Он стоял перед ней, словно замеревшая статуя, словно смущенный мальчишка, осознавая, что пойман с поличным. Но он не понял что почувствовал в этот момент. Стыд? Или все же восторг?

Айзек, наконец, с трудом проглотил ком и прочистил горло, отводя взгляд. Его рука сначала дернулась, не желая заканчивать этот миг, но все же опустилась к боку, давая ей пространство. На пальцах всё ещё чувствовался отпечаток её тепла, который парень желал сохранить, как можно дольше.

— Нет, — отрезал он, прежде чем отвернуться и спрятать лицо. Кровь моментом прилила к щекам, окутывая Айзека трепетным жаром.

«Назови меня так ещё раз, я, вероятно, уже не сдержусь» — пронеслось в его беспокойных мыслях.

Диана стояла невозмутимо, как будто её вообще не смущала растерянность Айзека. Уверенность лилась с её позы, а ухмылка не дрогнула ни на дюйм.

И когда парень решил занять себя тем же, что и Гомес, она проводила его лукавым взглядом, прежде чем повернуться и отойти к одной из книжных полок.

Через какое-то время, Диана, отодвигая лозы плюща в сторону, уже спокойно выбирала книгу, а затем и вовсе села читать на диванчик, забывая обо всем на свете.

***

Время длилось незаметно для каждого из студентов. Таинственная атмосфера читальни заволокла их без остатка, погружая в пучину множества интригующих вещей.

Друзья отдыхали, изредка делясь друг с другом найденым, обстановка являлась ничем иным, как дружеской посиделкой, в которой фигурировали спокойствие и развеивающий досуг. Здесь не было места суете.

Каждый погружался в своё: кто-то в строки философских трактатов, кто-то в формулы, кто-то в истории давно ушедших эпох. Но всех объединяло ощущение, что они находятся внутри пространства, где время перестаёт быть важным. Читальня словно держала их в равновесии между настоящим и прошлым.

Свет падал ровными полосами, подчеркивая порядок и ясность. Таинственность не давила, лишь мягко обволакивала, превращая обычное чтение в особое состояние — когда мысли текут свободно.

Мортиша передала Диане один из свитков, дабы та оценила превосходство некроботаники. Она полностью отдала своё восхищение этому пергаменту, позволяю ему покорить сознание. Это заставило девушку поделиться находкой с подругой.

Айзек наткнулся на ряд изданий о тёмной психологии и несколько работ по психогенетике аномальных способностей. Они сразу же поглотили его с ног до головы, и в дальнейшем его интерес написать научную работу зародился моментально. Рядом лежало несколько отложенный работ, и раз Айзек был из числа тех, о ком преподаватели говорили шёпотом, это не помешало ему выбрать ещё несколько томиков.

С Гомесом все было проще. Он нашел сборник темной поэзии, и в отличие от своих товарищей, просто расслаблял мозг легкой, на его взгляд, романтикой. А может и будущими планами использовать стихи на свидании с Фрамп.

— Однажды я поставлю Клеопатру себе на подоконник, — Мортиша подмяла колени под себя, мечтательно разглядывая чёрно-белый эскиз хищного растения.

— Если твой цветок нападет на меня ночью, я вырву его с корнями и подложу Аддамсу под подушку. Предупреждаю, как твоя сожительница.

— Сочту, как признание в любви от своей Кериды, — отозвался неподалеку развеселившийся Гомес.

— Если решили перекинуть угрозу в нашу с ним комнату, тогда уж учитывайте, что у меня пару ядовитых соединений в тумбочке, — спокойный Айзек, который так и не поднял головы со страниц, тоже решил не оставаться в стороне, ставя свою позицию в этом деле.

— Что у тебя в тумбочке делают эти соединения?

На вопрос озадаченной Грэм, парень просто задумчиво посмотрел вперёд.

— Ты не хочешь знать ответ на этот вопрос.

— Ну уж нет! — Фрамп подскочила с места, не скрывая весёлого возмущения. — Никто из вас и пальцем не тронет мои цветы.

— Ну это как посмотреть, цветочки-то, так и просятся на эксперименты, — тихо усмехнулся Айзек себе под нос, продолжая чтение.

— Тиш, клянусь защищать твои растения, как моё сердце защищает любовь к тебе.

— Да, а на случай если один горе-учёный захочет тайно стащить Клеопатру, — Диана специально выделила обращение, дабы подразнить друга. Её взгляд был направлен только на него. — Мы подпортим пару его экземпляров электро катушек.

Айзек не дал реакции на такую угрозу, но Диана была уверена, что его уши напряглись. Он старательно делал вид, якобы не может оторваться от рукописи, вот только на лице всё же проявилась предательская улыбка.

— Ты жестокая, — в тихих словах не было настоящей обиды, ведь он знал, что Диана ни за что на свете без ведома не притронется к его работам. А чтобы сломать их, уж подавно нет. — Сдались мне растения Фрамп.

Девушки довольно переглянулись между собой, и их взгляды горели лишь одним утверждением — угроза устранена.
Даже если её и не было.

— Друзья, а мы собственно кое о чём подзабыли, — смотря на карманные часы, стрелка которых показывала почти десять вечера, Аддамс немного нахмурился, осознавая, что их тайная авантюра поглотила слишком много времени. — Кажется нам давно нужно было быть в комнатах.

Остальные в моменте затихали, устремляя взгляды на Гомеса. Отдых забрал всё их внимание, включая осмысленность, что наверху они оставили Невермор, а уроки на завтра никто не отменял.

— Сколько мы здесь отсиживались, — Грэм быстро поднялась с места и засуетилась, подбирая извлеченные с полок книги, чтобы распределить их обратно.

— Сейчас без двадцати минут десять, нам нужно успеть до отбоя.

Айзек зашевелился не меньше, вставая с пола, только книги он решил оставить на столе, считая наведение порядка пустой тратой времени. А во времени они сейчас нуждались пуще прежнего.

Компания, не теряя ни минуты больше, вышла в уже знакомый коридор. Теперь стоял вопрос как добираться обратно. Если шагать по маршруту, благодаря которому они добрались до читальни, выйдет слишком долго, это при условии, что им не было известно откроется ли проход из кабинета биологии. Тогда было принято решение импровизировать.

— Сможешь найти кратчайший путь?

— Не знаю, дайте мне минутку.

Никто не жаловался на то, что у Гомеса не было особого плана на скорейшую эвакуацию, так как гарантия о том, что читальня сотрет из памяти сознательность, отсутствовала изначально. Ответственность за непунктуальность лежала на всех без исключения, поэтому друзья молча с понимаем дали Аддамсу время на изучение старого плана академии.

— Кажется есть! Скорее! — парень быстро побежал вперёд, без всяких объяснений.
Их и не требовалось, ведь ребята безвыборочно доверились замыслу Гомеса.

Он вел их безостановочно, словно от их бега зависела чья-то жизнь. Аддамс изредка сравнивал тёмные коридоры с расположенными на схемах отметинами, было ощущение, словно он знал эти пути, как свои пять пальцев, даже если впервые спустился в них.

Запыхавшиеся, уставшие, — они заворачивали за новые неизвестные повороты, пока, наконец, Аддамс не остановился у двух колон, между которыми была каменная стена из толстых блоков.

Гомес сосредоточено начал осматривать то стену, то пергамент, пока наконец его взору не представился еле заметный рычаг поодаль от одной из колон.

— Если мои расчеты верны...

Парень припал к механизму и силой нажал на рычаг.

В стене послышался приглушенный звук движения механизма, стена сначала продвинулась вперёд, осадив ребят клубком пыли, а затем уже медленно отодвинулась в сторону.

Торжественная улыбка озарила Гомеса, когда он лицезрел удачно угаданное действие. Айзек переглянулся с Дианой, которая заиграла бровями в отсутствующим сомнении жесте.

— Дамы и господа, прошу, — Гомес хвастливо отошел в сторону, пропуская друзей, словно выводил из заточения целую цивилизацию. — И заметьте, мы потратили не больше десяти минут.

Остальные разразились всякими шутками в его сторону, проходя вперёд, дабы задравшему нос Аддамсу жизнь мёдом не казалась. Тот лишь цокнул, но принял их смех, как признак своей маленькой победы.

Минуя лестницу, четверо студентов наконец-то оказались в долгожданном дворе академии. Резкий переход пыльного воздуха со свежим заставил их невольно вдохнуть в легкие побольше прохладного кислорода, только из-за разницы в теплом и холодном освещении им пришлось немного прищуриться.

Ликующие улыбки озарили их лица, когда они увидели родные огни с внешних стен замка над собой. Долгожданный Невермор показался еще более красивым, после долгого отсутствия нормального пространства за время нахождения под землей. Сквозь смех и триумф ребята незамедлительно направились к левому входу, не решившись зайти через главные двери.

Коридоры академии встретили их тишиной, ведь учебное время давно закончилось. Преподавателей тоже не было, может некоторые отсиживались в своих кабинетах для подготовки к следующему дню, но до юных исследователей никому не было дела.

Чтобы дальше оставаться незамеченными, ребята быстро зашагали в сторону коридора, откуда планировали добраться до своих общежитий.

— До начала обхода у нас еще пять минут, давайте поторопимся, чтобы никто не спохватился.

— Мы с Мортишей тогда пойдем, вам же придется поторопиться, — Диана кивнула подруге, и без лишних слов компания разбежалась в противоположные стороны коридора.

Айзек кинул последний взгляд на каштановую шевелюру, прежде чем ускоренно последовать за Гомесом в мужское общежитие. Книга в руках была сжата, словно он удерживал хрупкую нить памяти об последних остатках их общего приключения.

Как последний осколок пережитого ими мира, свидетельствующий об общем секрете.

И когда коридоры Невермора опустели окончательно, а доктор Веспера нашла в комнате мальчиков двух непринужденных студентов, которые наспех, за пару секунд до её прихода, успели создать самую невинную видимость засидевшихся студентов, когда луна опустилась на тёмные стены замка, обрамляя всё серебристым полотном, — четверо изгоев выдохнули с облегчением, понимая, что погоня за сокровищами принесла свои плоды, что украденные книги или свитки теперь будут храниться и оберегаться, оставляя после себя яркие впечатляющие воспоминания миновавшего дня.