Глава 6

Из учебных записей Д. Л. Малфоя

Запись № 17

«Можно заставить человека забыть произошедшее. Но невозможно заставить его тело забыть.» Элиас Морроу. Из курса «Психология травматической памяти».

Вторник, 11 мая

К вечеру бар Блейза менялся почти до неузнаваемости. Дневная суета Министерства растворялась вместе с последними чашками кофе. Свет становился мягче, музыка — тише. За высокими окнами медленно сгущались сумерки, отражаясь в бутылках за барной стойкой длинными золотистыми бликами. На старом проигрывателе начинал играть негромкий джаз, а запах свежемолотых зёрен постепенно уступал место выдержанному виски и древесным нотам полированного дуба. Блейз любил этот час. Именно сейчас люди переставали разговаривать о работе. И начинали говорить о себе.

Колокольчик над дверью негромко звякнул.

— Опаздываешь, — бросил он, не поднимая головы, продолжая машинально вытирать хрустальный бокал.

— На пять минут.

— Для тебя это почти час.

— Рад, что кто-то продолжает следить за моей дисциплиной.

Драко снял пальто, аккуратно повесил его на спинку ближайшего стула и занял привычное место у стойки. Блейз поставил перед ним чашку эспрессо ещё до того, как тот успел что-либо заказать.

— Сегодня бесплатно.

— Настораживает.

— Не обольщайся. Это потому, что ты всё равно оставишь чаевые.

Драко тихо хмыкнул.

— Цинично.

— Зато логично.

Несколько секунд оба молчали, это было привычно для них. Драко сделал первый глоток кофе, затем расстегнул внутренний карман пиджака и достал бархатную коробку тёмно-синего цвета. Взгляд Блейза сразу остановился на коробке. Он медленно отложил полотенце.

— Это ведь не отчёт для Поттера.

— Если бы это было для Поттера, то на коробке пришлось бы написать «для того, кто выжил дважды».

— Тогда что?

Драко несколько секунд молчал, словно решая, стоит ли вообще отвечать. Потом большим пальцем откинул крышку. На тёмно-синем бархатном подкладе, лежало тонкое серебряное ожерелье, в центре которого, был небольшой ирис с крошечным сапфиром.

— Красиво.

Блейз говорил тихо, без привычной иронии. Несколько секунд он просто рассматривал украшение, потом медленно поднял взгляд на друга.

— Неужели ты и правда нашёл время что бы лично пройтись по ювелирным? — в его голосе была лёгкая улыбка.

— Нет.

— Значит, заказал заранее?

— Тоже нет.

В уголках губ Драко появилась едва заметная тень улыбки, и он аккуратно закрыл коробку. Забини ещё несколько секунд рассматривал украшение, затем перевёл взгляд на Драко и с усмешкой сказал:

— И кто же та счастливица, которой выпала честь сопровождать самого завидного холостяка магической Британии?

Драко не торопился отвечать, провёл большим пальцем по бархатной крышке и только потом спокойно произнёс:

— Грейнджер. — ответил он и попытался скрыть зарождающуюся улыбку.

Блейз это увидел, он слишком хорошо знал Драко. Знал выражение его лица после удачно сыгранной партии в шахматы, после выигранного судебного процесса, после защиты диссертации, первого самостоятельного пациента и множество других вариаций.

Сейчас было другое, более спокойнее, почти...довольное. Блейз внимательно посмотрел на него.

— Вот теперь мне действительно интересно, что лежит в этой коробке.

— Ты уже видел.

— Нет. — Он покачал головой. — Я увидел элегантное украшение. Но теперь меня интересует причина.

Драко слегка пожал плечами.

— Благотворительный бал Министерства.

За дальним столиком кто-то негромко рассмеялся. Старый саксофон сменился мягким звучанием контрабаса. Драко снова открыл коробку, на этот раз достал украшение. Сапфир поймал свет лампы, на мгновение вспыхнув глубоким синим оттенком.

— Оно из семейной коллекции.

Блейз вдруг стал более серьезным.

— Нарциссы?

— Да.

— Парный комплект?

Драко кивнул.

— Ожерелье и зажим для галстука.

— Значит... — губы Блейза медленно растянулись в широкой улыбке. — Всё серьёзнее, чем я думал.

— Не настолько.

— Конечно. — Блейз тихо усмехнулся. — Просто за последние десять лет я ни разу не видел, чтобы ты открывал семейную коллекцию.

Драко тактично промолчал, проводя пальцами по цветку. Над дверью снова звякнул колокольчик.

— Надеюсь, я не помешала очередному мировому заговору?

Джинни сняла лёгкий плащ, привычным движением повесила его рядом с пальто Драко и подошла к стойке. Её взгляд быстро скользнул по лицам обоих мужчин.

— Почему вы оба выглядите так, будто обсуждаете государственную тайну?

Блейз совершенно серьёзно кивнул в сторону Драко.

— Хуже.

— Хуже?

— Малфой собирается на бал.

Джинни непонимающе посмотрела сначала на Блейза, потом на Драко.

— И?..

— И прежде, чем ты спросишь... — Блейз выдержал короткую паузу. — Он идёт туда с Гермионой.

Несколько секунд Джинни просто смотрела на Драко, потом медленно моргнула.

— Повтори.

— В пятницу состоится ежегодный благотворительный бал Министерства. Я пригласил Грейнджер.

— Ты пригласил Гермиону Грейнджер?

— Да.

— И она согласилась?

— Да.

— И вы вместе идете на бал в пятницу

— Да.

Джинни тихо рассмеялась.

— Малфой, ты сегодня необычайно многословен.

— Ты задаёшь очень простые вопросы.

— А ты даёшь исключительно односложные ответы.

— Они достаточно информативны.

— Для судебного заседания — возможно. — Она перевела взгляд на украшение. — Можно?

Драко молча передал ей ожерелье, она бережно подняла цепочку, позволяя серебряному ирису свободно лечь на ладонь. Несколько секунд просто рассматривала украшения, а потом посмотрев на Драко сказала:

— О...Это очень красиво. Почему ирис?

— Потому что роза была бы неверным выбором.

— Это понятно.

Она снова посмотрела на цветок.

— А что означает этот?

— Уважение и доверие.

Джинни медленно кивнула.

— Очень символично.

Она аккуратно уложила украшение обратно, закрыла крышку и вернула футляр парню.

— Хорошо. Украшение ты выбрал. Теперь займёмся Гермионой.

Блейз негромко хмыкнул.

— Я бы на твоём месте уже начал ей сочувствовать.

— Не драматизируй.

Джинни снова повернулась к Драко.

— Ты же понимаешь, что её понятие "вечернее платье" не то же самое что и твое?

Уголок губ Драко едва заметно дрогнул.

— Догадываюсь.

— И ты серьёзно думаешь, что Гермиона Грейнджер добровольно пойдёт выбирать вечернее платье? Она искренне считает, что белая рубашка подходит абсолютно для любого официального мероприятия, а для всего остального можно просто не пойти.

Драко промолчал. Джинни скрестила руки на груди.

— До пятницы Гермиона полностью на мне.

— Уизли...

— Нет. — Она подняла ладонь, не давая ему договорить. — Даже не спорь.

— Я собирался сказать «спасибо».

Джинни удивлённо посмотрела на него.

— Правда?

— Ты права.

Она несколько секунд молчала, потом улыбнулась.

— Никому не рассказывай, что только что это признал.

— Не собирался.

Блейз тихо рассмеялся.

— Кажется, я только что стал свидетелем двух невозможных вещей за один вечер.

— Каких? — спросила Джинни.

— Малфой достал украшения из семейной коллекции. И согласился с Уизли.

Джинни победно улыбнулась.

— Видимо, конец света всё-таки наступит.

Драко спокойно допил кофе, поднялся из-за стойки и взял футляр.

— Надеюсь, хотя бы не раньше пятницы.

Блейз проводил его взглядом до самой двери. Лишь когда колокольчик снова негромко звякнул, он посмотрел на Джинни.

— Он ведь даже не понимает, что происходит.

Она улыбнулась, наблюдая, как за окном Драко растворяется в вечернем дожде.

— Нет. — немного задумавшись она продолжила. — Наверное, именно поэтому всё это выглядит настолько... настоящим.

Среда, 12 мая

Дверь в кабинет Гермионы оказалась приоткрыта. Драко привычно постучал костяшками пальцев и, не дожидаясь ответа, вошёл.

— Доброе...

Фраза оборвалась сама собой. Кабинет выглядел так, словно ночь здесь закончилась всего несколько минут назад. На полу были разложены карты, архивные планы Лондона, фотографии жертв и десятки исписанных листов. Несколько папок лежали раскрытыми прямо возле дивана.

Белая рубашка аккуратно висела на спинке кресла, рядом мантия, а Гермиона сидела на ковре, поджав под себя одну ногу. На ней была тёмно-серая толстовка, потёртые джинсы и белые теплые носки. Волосы она собрала в небрежный хвост, несколько прядей постоянно падали на лицо, но та словно перестала их замечать.

На столе стояли три пустые кружки, а на самом краю стола была та самая, белая, на ней снова была надпись «Улики не трогать», ещё одна кружка была рядом с Гермионой. Запах кофе смешивался с запахом старой бумаги.

— Доброе.

Гермиона лишь на секунду подняла голову и снова опустила взгляд на карту. Драко молча снял мантию и спокойно произнёс:

— Ты не уходила домой.

Гермиона покачала головой.

— Не было смысла.

— Когда ты в последний раз спала в своей квартире?

— Кажется... — Гермиона прикрыла глаза, видимо производя расчеты и едва заметно усмехнулась. — В понедельник?

Драко медленно выдохнул.

— Гермиона. — В его голосе можно было различить легкое раздражение, возможно даже гнев, но помимо этого в нем промелькнула забота.

— Сейчас ты спрашиваешь, как коллега или как психотерапевт?

— Как человек, которому очень не нравится то, что он видит.

На несколько секунд в кабинете повисла тишина. Гермиона первой отвела взгляд. Большой палец вновь скользнул по рукояти палочки.

Один раз.

Второй.

Третий.

Она заметила собственное движение и резко убрала руку, Драко отметил это почти автоматически. Это действие говорило о том, что она устала сильнее, чем готова была признать и явно не хотела этого показывать.

— Я нашла кое-что.

В её голосе снова появилась энергия. Она быстро подтянула к себе большой архивный план.

— Смотри.

Драко медленно опустился рядом, настолько близко, что смог различить тонкий запах кофе и перечной мяты. Тем временем Гермиона провела карандашом по карте.

— Сначала я искала связь между людьми. Потом поняла, что это тупик.

Она перевернула ещё один лист, перед ним появилась схема Лондона.

— Тогда я начала искать связь между местами.

Красный карандаш остановился на одном из кварталов.

— Здесь жила первая жертва.

Карандаш проследовал дальше.

— Здесь работала вторая жертва.

Карандаш Гермионы указал на ещё одну отметку.

— А вот здесь... — Она посмотрела на Драко. — Здесь их пути однажды пересеклись.

Он нахмурился, на современной карте не было ничего необычного: несколько домов, небольшой парк, аптека, магазинчик.

— Не понимаю.

Гермиона слегка улыбнулась.

— Потому что смотришь не на ту карту.

Она наложила поверх современного плана старый, пожелтевший архив, чернила почти выцвели и едва были различимы, однако контуры большого здания всё ещё были хорошо читаемы.

— До две тысячи второго года здесь находилось временное отделение Святого Мунго.

Драко почувствовал, как внутри что-то едва заметно сжалось.

Его окружают белые стены, запах успокаивающих зелий и тихий мужской голос.

— Мистер Малфой.

Молодой Драко поднял голову, он сидел напротив незнакомого колдомедика, кабинет был почти пуст. Стол. Два кресла. Высокое окно. И мужчина напротив. Ему около сорока. Совершенно обычная внешность, спокойные серые глаза, никакой надменности, никакого страха.

— Это обязательная психологическая оценка. — Он говорил тихо и спокойно, возможно даже слишком — Если в какой-то момент захотите остановиться, просто скажите и я сразу прекращу.

Драко кивнул. Палочка мужчины коснулась виска. Лёгкое давление. И почти сразу...барьер. Это было на уровне инстинкта. Неосознанное действие, которое сформировалось за те несколько лет войны и присутствия в его жизни Темного Лорда.

Мужчина удивлённо опустил палочку. Затем внимательно посмотрел на юношу и сделал пометку.

— Любопытно...Обычно после столь длительного воздействия легилименции сознание либо перестаёт защищаться... — Он сделал короткую паузу. — Либо начинает защищаться абсолютно от всех. У вас же весьма... редкое сочетание.

Драко ничего не ответил. Мужчина закрыл карту пациента.

— Я дам вам один совет. Никогда не используйте легилименцию без крайней необходимости.

Драко нахмурился.

— Почему?

Врач выдержал паузу, будто подбирал слова.

— Потому что однажды можно привыкнуть видеть людей... только через призму их памяти.

За все последующие годы он применял легилименцию всего несколько раз. Каждый из этих случаев был связан либо с угрозой жизни, либо с официальным разрешением. Он слишком хорошо помнил, как ощущается человек, в чью память входят без спроса.

— Малфой?

Голос Гермионы вернул его в кабинет. Он моргнул пару раз сбитый с толку от воспоминания.

— Всё в порядке?

— Да. — Он ещё раз посмотрел на старую карту. — Я был здесь.

Гермиона удивлённо подняла голову.

— После войны...Нас всех тогда направляли на обязательную психологическую оценку.

Она некоторое время молчала. Потом очень тихо сказала:

— Я тоже.

Драко медленно повернулся к ней.

— Правда?

Она кивнула.

— Несколько недель спустя. Говорят, я почти ни с кем тогда не разговаривала.

Она снова посмотрела на схему госпиталя.

— Странно...Но...Я совсем не помню этого места. — Она провела пальцем по изображению здания. — Иногда мне кажется, что я забыла нечто важное. И ещё...Я точно помню, что тогда мне было очень страшно.

Драко ничего не сказал. Потому что прекрасно понимал, иногда тело вспоминает раньше памяти. Гермиона быстро закрыла папку.

— Если там действительно находилось временное отделение Мунго, помещение могло сохранить магический отпечаток.

Драко сразу понимает, что она задумала.

— Ты хочешь провести реконструкцию места?

Она смотрит на карту.

— Магия хранит память дольше, чем люди. Я хочу посмотреть, что там осталось.

— Гермиона...

Она уже ищет в папке какой-то документ.

— Если повезёт, удастся восстановить хотя бы несколько секунд.

— Прошло двенадцать лет.

— А магия иногда хранит следы столетиями.

Драко нахмурился. Он понимает, что Гермиона права, но что-то его беспокоит.

— Это рискованно.

— Я знаю.

Она мягко покачала головой. Он внимательно посмотрел на неё, большой палец снова водил по рукоятке, глаза бегали по карте и папкам, которые лежали перед ней, рукава толстовки скрывали запястья почти полностью, прядь волос непослушно опустилась на лицо. Устало вздохнув Драко лишь, спросил:

— Когда?

Она быстро открыла блокнот и сделала пометку.

17 мая. Понедельник.

— В понедельник? С утра поедем прямо туда. — Она подняла взгляд и, кажется, в нем мелькнула надежда. — Ты же пойдёшь со мной?

Драко посмотрел на дату. Потом снова на неё, он понимал, что самый правильный ответ сейчас это согласиться, ей явно нужна поддержка. Судя по рукам и взгляду, это место пугает её сильнее, чем она показывает. Мысленно он поставил себе задачу, перенести всех пациентов и освободить утро понедельника и после этого произнес:

— Конечно.

Она благодарно улыбнулась, слегка приподняв уголки рта и снова потянулась к документам. Драко молча наблюдал за ней несколько секунд, а потом будто что-то вспомнил.

— Кстати... — Он достал из внутреннего кармана длинную бархатную коробку и положил её перед ней.

— Это?

— Открой.

Она недоверчиво посмотрела сначала на коробку, потом на него, возможно даже хотела применить пару заклинаний на ней, но видимо передумала и очень осторожно подняла крышку. Гермиона замерла.

— Драко...

Он неожиданно встал рядом с ней, с совершенно серьёзным выражением лица, словно сейчас зачитывал официальный документ.

— Гермиона Джин Грейнджер...

Она удивлённо посмотрела на него.

— Не окажете ли вы мне честь, сопровождать меня на ежегодный благотворительный вечер, в госпитале Святого Мунго, который состоится четырнадцатого мая?

Несколько секунд в кабинете стояла тишина, а затем Гермиона тихо рассмеялась.

— Ты сейчас... Скажи честно ты репетировал?

Уголок губ Драко едва заметно дрогнул.

— Нет. Но, если честно, последние десять минут пытался вспомнить, как именно это обычно формулируют.

Она улыбнулась уже открыто, взяла ожерелье в ладонь, серебряный ирис мягко блеснул на свету и блеск отражался в её глазах.

— Тогда... — Она подняла на него тёплый взгляд. — Драко Люциус Малфой, я с удовольствием составлю тебе компанию.

Пятница, 14 мая 2010 года

До начала благотворительного вечера оставалось чуть больше часа. Кабинет Драко впервые за всю неделю выглядел непривычно, на вешалке висела парадная чёрная мантия с серебристой отделкой, а рядом висел идеально выглаженный костюм.

На столе всё ещё лежал раскрытый блокнот. Драко сидел, слегка откинувшись в кресле, и медленно листал страницы. Большинство записей были короткими. Он дошел до одной из последних страниц.

Гермиона Грейнджер

• Сон — выраженный дефицит. Игнорирует усталость.

• Приём пищи — нерегулярный. Чаще забывает, чем отказывается сознательно.

• Кофеин — значительно выше привычного уровня.

• Во время анализа материалов перестаёт замечать окружающее.

• При эмоциональном напряжении бессознательно вращает палочку между пальцами.

Следующая запись появилась совсем недавно.

• Заметна повышенная тревожность.

• Вздрагивает даже во время спокойного разговора.

Ещё ниже.

• Изменение привычного внешнего вида...Отказ от привычного распорядка(?)

• Возможный признак эмоционального истощения.

Он задержал взгляд на последней строке, несколько секунд обдумывал её, а потом медленно дописал ещё одну.

Продолжает отрицать собственное переутомление.

Ещё одна мысль крутилась в голове с того самого утра в среду.

Никогда не просит помощи напрямую.

Затем, проведя пальцем по только что написанной строке, он аккуратно зачеркнул слово «никогда» и выше написал.

Почти никогда.

Драко закрыл блокнот, несколько секунд сидел неподвижно, потом перевел взгляд на стол к длинной коробке, лежавшей рядом. На мгновение он вспомнил удивлённое лицо Гермионы, когда она открыла футляр.

В дверь негромко постучали.

— Войдите.

На пороге появилась секретарь отдела с милой дежурной улыбкой.

— Мистер Малфой, вас уже ожидают в атриуме.

— Благодарю.

Драко коротко кивнул, когда дверь закрылась, он ещё раз посмотрел на блокнот, снова открыл его и под всеми записями добавил ещё одну.

Улыбается значительно чаще, когда забывает, что за ней наблюдают.

Ручка замерла. Драко несколько секунд смотрел на написанное, потом тихо усмехнулся самому себе.

— Это уже не клиническое наблюдение, Малфой...

Он закрыл блокнот, поднялся, взял мантию и погасил свет в кабинете. Впервые за долгое время поймал себя на мысли, что идёт не просто на официальный приём. Он шёл на вечер, которого... ждал.

***

К семи вечера атриум госпиталя Святого Мунго было почти невозможно узнать. Исчезли привычные указатели отделений, длинные ряды деревянных кресел и бесконечный поток пациентов. Вместо них, под высоким стеклянным куполом, возвышались живые магические деревья, листья которых мягко мерцали золотом, будто удерживая в себе последние лучи заходящего солнца. По стенам тянулись сотни крошечных светящихся сфер, напоминавших светлячков, а под самым потолком медленно кружили зачарованные бумажные журавли. В глубине зала негромко играл струнный квартет, музыка не заглушала разговоров.

По мраморному полу, бесшумно скользили официанты с подносами, между гостями вспыхивали колдографические камеры, а журналисты «Ежедневного пророка» уже высматривали тех, чьи фотографии завтра займут первые полосы.

Благотворительный вечер Святого Мунго, всегда был чем-то большим чем просто приём, здесь встречались министры и колдомедики, авроры и журналисты, попечители больницы, учёные, люди, пережившие войну и те, кто до сих пор пытался залечить её последствия.

Драко стоял чуть в стороне от центральной лестницы. Безупречно сидящий чёрный костюм, серебристый галстук и длинная парадная мантия, с едва заметной вышивкой на воротнике, выглядели сдержанно. Единственной деталью, нарушавшей эту строгость, был серебряный зажим. Он машинально коснулся его пальцами.

Рядом уже успели поздороваться несколько бывших коллег, кто-то остановил его с вопросом о новой статье, ещё двое попросили консультацию по пациенту. Он, отвечал автоматически, почти не слушая, взгляд то и дело возвращался ко входу. Драко явно волновался, что было не свойственно для него. Хотя, с другой стороны, когда он последний раз появлялся в обществе в компании девушки, пусть даже и коллеги...

— Ты кого-то ждёшь?

Голос Гарри заставил его обернуться.

— Да.

Поттер проследил за направлением его взгляда и понимающе кивнул.

— А... — Он улыбнулся. — Джинни сказала, что сегодня лучше не мешать естественному развитию событий.

— Начинаю её опасаться.

— Поздно.

В этот момент у входа возникло едва заметное оживление, несколько фотографов почти одновременно подняли камеры, головы парней повернулись ко входу. Первой вошла Джинни, тёмно-зелёное платье мягко переливалось при каждом движении, а рыжие волосы были собраны высоко, открывая шею. Она оглядела зал, увидела парней и улыбнулась, слегка взмахнув рукой в их сторону. А затем сделала шаг в сторону, освобождая проход той, кто стоял позади.

Гермионе Джин Грейнджер.

Она остановилась всего на мгновение, словно позволяя глазам привыкнуть к свету. На ней было длинное платье глубокого тёмно-синего цвета, его принято называть королевский бархат, не яркое, не броское, благородного оттенка. Именно того, что становился почти чёрным в тени и неожиданно вспыхивал сапфировыми переливами под светом люстр. Плечи девушки оставались открытыми. Ткань мягко облегала фигуру, не пытаясь привлечь внимание чем-то лишним.

Всё было удивительно...лаконично.

Волосы Гермионы были собраны выше обычного, несколько непослушных прядей всё равно выбились возле висков. Именно это делало причёску живой. На её шее поблёскивала тонкая серебряная цепочка, сапфир в центре цветка поймал свет и Драко невольно задержал взгляд. Украшение выглядело так, словно всегда принадлежало ей.

Гермиона подняла глаза и увидела его. Подойдя ближе, она заметила то, что было скрыто на таком дальнем расстоянии, несколько секунд, молча рассматривала галстук Драко. Затем посмотрела ему в глаза и сказала:

— Парный комплект?

Уголок губ Драко едва заметно дрогнул.

— Я надеялся, что ты не заметишь сразу.

Она тихо улыбнулась и ещё раз взглянула на украшения, словно оценивая их теперь уже внимательнее.

— Это очень... По-малфоевски.

— Воспитание.

— Конечно. И сколько ещё существует правил аристократического этикета, о которых я не знаю?

— Достаточно, чтобы не рассказывать их все за один вечер.

— Слава Мерлину.

В этот момент рядом появился фотограф.

— Мистер Малфой! Мисс Грейнджер! Одну фотографию, пожалуйста!

Драко спокойно предложил Гермионе локоть, она посмотрела на него, затем на фотографа, и без колебаний положила ладонь ему на руку. Вспышка и ещё одна. И фотограф тут же исчез среди гостей.

— Начинаю понимать, почему ты не любишь публичные мероприятия.

— Обычно здесь бывает ещё хуже.

— Ещё хуже, чем сейчас? — вопрос прозвучал удивленно.

— Журналисты только начали пить шампанское.

Она тихо рассмеялась. Струнный квартет сменил композицию. Несколько пар вышли в центр зала. Драко посмотрел в сторону музыкантов, потом перевёл взгляд на Гермиону.

— Позволишь?

— Ты ведь всё равно собирался спросить. — улыбнувшись сказала она.

— Разумеется.

— Тогда да.

Он осторожно взял её ладонь, вторую руку положил чуть выше талии. В их позе не было никакой двусмысленности, это были два молодых человека, решивших потанцевать на вечере. Они сделали первые несколько шагов, Гермиона почти сразу удивлённо подняла голову.

— Ты очень хорошо ведёшь.

— Предпочитаю, чтобы партнерше было спокойно. — Посмотрев в глаза сказал он.

Несколько секунд они двигались молча.

— Кто тебя учил?

— Мать. Она считала, что мужчина обязан уметь танцевать. — Он произнёс это спокойно, без привычной жёсткости.

— Макгонагалл придерживалась похожего мнения.

Драко тихо усмехнулся.

— Неужели?

— Правда, она называла это развитием чувства ритма.

— Очень дипломатично.

Гермиона улыбнулась. Музыка постепенно стихала и именно в этот момент за их спинами раздался спокойный, чуть хрипловатый голос.

— Похоже... — не успев договорить её прервали.

— ...я всё-таки успел вовремя.

Драко замер, он узнал этот голос прежде, чем обернулся. Сделав шаг вперед, впервые за весь вечер на его лице появилась совершенно искренняя улыбка.

— Добрый вечер, Профессор.

Элиас Морроу почти не изменился. Разве что волосы окончательно поседели.

Высокий, слегка сутулый мужчина, в тёмно-синем смокинге держался удивительно прямо. В его движениях не было ни малейшей спешки только размеренность, которая появляется у людей, проживших достаточно долго, чтобы перестать доказывать окружающим собственную значимость. Внимательные серо-голубые глаза улыбались раньше губ.

— Рад видеть тебя, Драко.

— Взаимно.

Морроу внимательно посмотрел на бывшего ученика, потом чуть склонил голову.

— Ты выглядишь иначе... спокойнее.

Драко едва заметно улыбнулся.

— Приму это за комплимент.

— Именно им это и было.

Он перевёл взгляд на Гермиону, внимательно рассматривая её, без неловкости, скорее так, как опытный преподаватель изучает человека, о котором уже много слышал.

— Значит вы... — Он протянул ей руку. — Гермиона Грейнджер?

Она ответила рукопожатием.

— Да. Очень приятно познакомиться, профессор.

— Элиас.

— Боюсь, привычка уважать преподавателей сильнее меня.

Он негромко рассмеялся.

— Тогда хотя бы Морроу.

Драко покачал головой.

— Не тратьте время. Она всё равно не согласится.

— Уже понял.

Гермиона удивлённо посмотрела сначала на одного, потом на другого.

— Такое ощущение, что вы давно это обсуждали.

— Нет.

— Просто Драко всегда очень точно рассказывал о людях.

Она перевела взгляд на Малфоя.

— Правда?

Тот спокойно отпил немного шампанского.

— Не преувеличивайте.

— Ни в коем случае. — Элиас улыбнулся. — Обычно ты вообще ни о ком не рассказывал. Поэтому если человек всё-таки появлялся в разговоре... — Он посмотрел на Гермиону. — Это всегда было не случайно.

Драко тихо кашлянул.

— Профессор...

— Хорошо. — Тот примирительно поднял ладони. — Больше не смущаю своего бывшего студента.

Гермиона едва заметно улыбнулась, впервые за вечер она увидела Драко совсем другим, просто студентом, рядом с бывшим наставником и это неожиданно шло ему.

Они медленно отошли к одному из высоких окон. За стеклом мерцал вечерний Лондон. Музыка звучала где-то за спиной. Морроу держал бокал с минеральной водой. Гермиона обратила внимание, что он почти не притрагивается к напитку. Слушает гораздо больше, чем говорит.

— Драко рассказывал, что вы помогали восстанавливать архивы Святого Мунго после войны.

Элиас спокойно кивнул.

— Это было так давно.

— Но именно тогда исчезла часть документов.

Он посмотрел на неё. Не удивлённо. Скорее...понимающе.

— Вы уже нашли эту ниточку.

— Пытаемся.

— И решили, что искать нужно в девяносто восьмом.

Гермиона улыбнулась.

— Теперь понимаю, почему Драко называл вас человеком, который учит задавать правильные вопросы.

Морроу тихо рассмеялся.

— Он и это рассказал?

— Почти дословно.

Несколько секунд оба молчали. Потом Гермиона всё-таки спросила:

— Вы ведь работали в том временном госпитале?

Он посмотрел куда-то поверх её плеча.

— Работал.

— Тогда, возможно, вы помните...

— Очень многое, — он перебил её удивительно мягко, без раздражения. — Иногда даже больше, чем хотелось бы.

Пауза.

— Но память — странная вещь, мисс Грейнджер. Она может быть очень точной. И при этом совершенно неверной.

Гермиона нахмурилась.

— Что вы имеете в виду?

Он медленно покрутил бокал в пальцах.

— Чем чаще человек возвращается к одному воспоминанию...тем сильнее меняет его.

Она хотела возразить, но Морроу уже спокойно продолжил:

— Не спешите делать выводы.

Эта фраза прозвучала настолько естественно, что Гермиона невольно улыбнулась.

— Теперь понимаю, почему Драко вас цитирует.

— Правда?

Она кивнула.

— Последние несколько дней — довольно часто.

Элиас тихо усмехнулся.

— Значит...всё-таки научился.

Малфой стоял, слегка позади наблюдая за этим диалогом с легкой улыбкой.

— Доктор Малфой!

Голос прозвучал настолько резко, что сразу перекрыл музыку. Молодой целитель почти бежал через зал, остановившись возле Драко, он попытался восстановить дыхание.

— Простите... Срочный вызов. Пятый этаж. Пациент после травмы. Он не подпускает никого. Несколько сотрудников уже пострадали.

Драко поставил бокал, его лицо изменилось мгновенно, будто одним движением исчез гость вечера и вернулся врач.

— Сколько времени?

— Минут пятнадцать.

— Кто дежурит?

— Коллинз.

— Хорошо.

Он уже собирался идти, но остановился, посмотрел на Гермиону.

— Прости.

— За что?

— Похоже, мне придётся ненадолго тебя оставить.

Она улыбнулась и чуть кивнула, в сторону лестницы.

— Иди. Пациент важнее.

Он перевёл взгляд на Морроу.

— Профессор...

Элиас понимающе улыбнулся.

— Не беспокойся. Я присмотрю за мисс Грейнджер.

— Благодарю.

Драко быстрым шагом направился к лифтам, через несколько секунд двери закрылись.

***

За высоким окном тихо начинался дождь. Гермиона подошла ближе к стеклу, и в отражении зала на мгновение мелькнула вспышка колдографической камеры; где-то далеко, этажом выше, прозвучал сигнал тревоги.

Она ещё не знала, что через три дня прошлое впервые ответит ей.

Не словами, а Памятью.

Конец первой части.