Глава 3
Из рабочих записей Д. Л. Малфоя
Запись №18
«Истина редко прячется. Чаще всего она лежит среди вещей, которые никто не счёл важными.»
Когда они вернулись в кабинет, на столе уже лежали семь тонких папок. Гермиона сдвинула кружки в сторону и разложила дела веером.
— Я подняла материалы за последние двенадцать лет, — сказала она. — Искала совпадения по характеру повреждений, последовательности чар и расположению тел.
Драко не сразу взял верхнюю папку.
— Почему двенадцать?
Гермиона замерла, придерживая ладонью стопку документов.
— Что?
— Обычно начинают с пяти лет. Иногда берут десять. Ты выбрала двенадцать.
— Это максимальный период, за который архивные дела удалось получить быстро.
Ответ последовал слишком быстро. Драко опустил взгляд на дату первого дела. Май тысяча девятьсот девяносто восьмого года. Он медленно перевёл глаза на Гермиону.
— Ты начала с окончания войны.
Её взгляд скользнул к папкам.
— Послевоенные преступления плохо систематизированы.
— Это не ответ.
— Это всё, что имеет отношение к расследованию.
Она села и раскрыла первую папку, давая понять, что разговор окончен.
Драко не стал настаивать, решив вернуться к этому позднее.
— Что ты нашла?
— Совпадений по способу убийства нет.
— Тогда почему эти дела здесь?
Гермиона положила ладонь на первую папку и внимательно посмотрела на него.
— Потому что я продолжила искать сходство в том, что произошло. А после твоего отчёта решила проверить, зачем это произошло.
Драко обошёл стол, остановился рядом с Гермионой и открыл верхнюю папку. Фотография была чёрно-белой. Пожилая женщина лежала у камина. На полке над ней стоял семейный портрет, повёрнутый лицом к стене.
— Дело раскрыли?
— Сын признался. Пожизненное.
Драко ещё раз посмотрел на фотографию.
— Портрет он тоже перевернул?
Гермиона покачала головой.
— Утверждал, что нет.
— Веришь?
Она пожала плечами.
— Он мог солгать.
— Или это был не он.
Он взял следующую папку. Мужчина лежал возле распахнутого окна. За ним была зимняя ночь.
— Январь, — сказал Драко.
— Жертва страдала паническими атаками и никогда не открывала окна выше второго этажа.
— Этаж?
— Седьмой.
— Подозреваемый?
— Деловой партнёр. Оправдан из-за недостатка доказательств.
Драко отложил папку.
Следующие папки подтверждали одну и ту же закономерность.
Почти в каждом деле находилась деталь, которую следствие признало случайной: фотография, повёрнутая к стене, открытое зимой окно, детская книга возле тела, вымытая рука жертвы, разбитая уже после смерти чашка.
Он молча перелистывал материалы, всё чаще задерживаясь не на фотографиях тел, а на предметах рядом с ними. Закрыв очередную папку Драко сказал:
— Ты не пытаешься доказать, что все эти преступления совершил один человек.
Гермиона слегка покачала головой.
— Для этого слишком много различий.
— Тогда ты ищешь повторяющийся принцип. Деталь, которую убийца оставляет рядом с жертвой не случайно, даже если следствие не понимает её значения.
— Именно.
Драко ещё раз посмотрел на дату и закрыл папку. Дело вёл манчестерский Аврорат, убийцу так и не нашли.
— Но ты не считаешь, что это сделал наш преступник.
— Нет, — ответила Гермиона без колебаний. — Слишком отличаются способ убийства, магические следы и выбор жертвы.
— Значит, тебя интересует не исполнитель, а принцип.
— Во всех случаях рядом с телом оставалась деталь, которую сначала принимали за случайность.
Она указала на папки по очереди.
— Семейная фотография. Открытое окно. Детская книга. В одном деле убийца вымыл только одну руку жертвы. В другом оставил на полу разбитую чашку, хотя следы показывали, что её уронили уже после смерти.
— Почему всё это сочли случайным?
— Детали не указывали на конкретного подозреваемого и не имели отношения к способу убийства. Не все готовы тратить время на то, что не даёт немедленного результата, — сухо сказала Гермиона.
— Именно поэтому подобные детали и остаются незамеченными.
Её взгляд стал холоднее.
— Не все следователи работают ради статистики, Малфой.
— Но достаточно многие.
Она отвернулась, скрывая реакцию, и придвинула ему ещё одну папку.
— Женщина с вымытой рукой пережила нападение во время войны. Её удерживали именно за это запястье.
Тишина между ними изменилась. Драко посмотрел на фотографию. Рука жертвы лежала на тёмном покрывале. Чистая, почти неестественно бледная на фоне остальных следов с едва заметным следом вокруг запястья, то ли от веревок, то ли от наручников, в которых её держали.
— Кто собирал психологическую информацию?
— Никто.
— Тогда откуда ты всё это знаешь?
— Родственники.
Драко поднял голову.
— Ты успела опросить родственников всех семи жертв за два дня?
— Не всех. Пока пятерых.
Драко поднял на неё взгляд. Под глазами залегли тени, пальцы прижимали край папки сильнее, чем требовалось.
— Когда ты в последний раз спала дольше трёх часов?
Гермиона медленно закрыла папку.
— Это имеет отношение к делу?
— Да. Переутомление сужает внимание. Ты можешь найти семь скрытых связей и пропустить восьмую, потому что решила, что сон менее важен.
Её губы сжались. Забирая папку, она задела чашку, и кофе выплеснулся на блюдце. Гермиона быстро убрала пятно палочкой.
— Я услышала тебя. Теперь можем продолжить?
— Можем.
Драко разложил перед собой три фотографии: перевёрнутый портрет, распахнутое окно и вымытую руку.
— Эти детали связаны не просто с прошлым жертв. Каждая возвращает человека к событию, после которого изменилось его поведение. Женщина боялась прикосновений к запястью. Мужчина не открывал окна на высоте. Семейный портрет, вероятно, напоминал первой жертве о чём-то, чего в материалах дела нет.
Гермиона медленно провела взглядом по снимкам.
— Поэтому постороннему они кажутся случайными.
— Да. Но не жертве и не тому, кто знал, какой реакции ожидать.
— Наш убийца действует так же?
— Возможно. Только мы пока не нашли воспоминание, вокруг которого он построил две новые сцены.
— Я проверила семьи, работу, образование, связи за последние пятнадцать лет.
— Ты проверила официальные биографии. А нужное ему событие могло никогда в них не попасть. Что насчет войны?
Кружка остановилась возле губ Гермионы.
— Первой жертве было шестнадцать, когда она закончилась. Второй — двадцать один. Но в боевых действиях они не участвовали.
— Для травмы это не обязательное условие. Они могли попасть под нападение, потерять близкого, увидеть то, о чём никогда не рассказывали. Даже несколько часов в эвакуационном пункте иногда меняют человека сильнее, чем годы обычной жизни.
Гермиона медленно поставила кружку на стол.
— Значит, нужно восстановить не только то, где они учились и работали. Нужно понять, где они находились во время войны.
Её взгляд на секунду стал отсутствующим. Словно она смотрела не на Драко, а сквозь него. Потом моргнула и снова сосредоточилась.
— Я запросила школьные архивы первой жертвы и сведения о месте работы второй.
— Только их?
— А что ещё?
— Эвакуация. Места проживания. Исчезновения родственников. Нападения поблизости. Свидетельства, которые они могли давать после войны. Медицинские записи.
— Но они закрыты.
— Я знаю.
— Ты предлагаешь запросить доступ к медицинским архивам погибших на основании психологической гипотезы? – Её голос был полон негодования и раздражения.
— Я предлагаю выяснить, что именно убийца пытался заставить их вспомнить.
— Даже если воспоминание не связано с непосредственной причиной смерти?
— Для убийцы связано. Ему недостаточно лишить человека жизни. Сначала он заставляет жертву повторно пережить определённый момент. Значит, смерть — только финальная часть выбранного им сценария.
Гермиона молчала. Большой палец вновь скользнул по рукояти палочки.
Один раз.
Второй.
Третий.
Она заметила собственное движение и резко убрала руку.
— Хорошо, — сказала она. — Я оформлю запрос.
— Поттер подпишет?
— Подпишет.
— Ты уверена?
— Он умеет спорить. Но ещё он умеет читать, – её лицо смягчилось.
Драко откинулся от спинки стула и облокотился на стену. Судя по взгляду Гермионы и перу в её руках, наступала его очередь отвечать на вопросы.
Гермиона открыла чистый лист и провела сверху короткую черту.
— Хорошо. Попробуем собрать его заново. Без предположений, которые нельзя объяснить.
Драко ещё раз посмотрел на фотографии обеих сцен.
— Он организован и терпелив. Не импровизирует на месте: последовательность действий требует подготовки, а предметы подобраны заранее.
Перо Гермионы заскользило по бумаге.
— Значит, старше тридцати?
— Скорее всего. Не из-за возраста как такового. Ему нужны опыт, доступ к информации и привычка долго наблюдать за людьми.
— Медик?
— Возможно. Или исследователь, психоцелитель, преподаватель — человек, для которого чужая реакция является источником информации.
Гермиона подняла глаза.
— Он получает удовольствие от страдания?
Драко слегка покачал головой.
— Я пока этого не вижу. Но контроль для него важнее самой смерти.
— Почему?
— Потому что после первого убийства он изменил технику, но сохранил способ подачи. Сцена стала точнее, паузы короче, а количество оставленных деталей не уменьшилось.
Гермиона посмотрела на сравнительную таблицу.
— То есть он исправил то, что не сработало на жертве, но продолжил оставлять нам те же ориентиры.
— Да. Ему важно не только вызвать нужную реакцию. Он хочет, чтобы кто-то понял, как он этого добился.
— Или пока не знает, заметили ли мы послание.
— Для него это часть одного процесса. Если следствие не реагирует так, как он рассчитывал, значит, работа ещё не завершена.
Гермиона медленно отложила перо.
— Ты считаешь, он наблюдает за расследованием?
— Я считаю, что эту возможность нельзя исключать.
— Через Министерство?
— Через утечку. Через прессу. Через людей, которые знают участников следствия. Или напрямую, – Драко сделал паузу и посмотрел на неё. — Через тебя.
Гермиона не шевельнулась. Только взгляд заметно похолодел.
— Почему именно я?
— Ты руководишь анализом.
— Об этом не объявляли публично.
— Но тебя видели на обоих местах преступлений. Ты подписываешь запросы, общаешься с экспертами и появляешься рядом с Поттером. Ему не обязательно читать официальное заявление. Достаточно наблюдать.
— Или ты ошибаешься.
— Разумеется.
Её брови чуть поднялись.
— Разумеется?
— Я строю рабочую гипотезу, а не предсказываю будущее. Она может оказаться неверной.
— Ты довольно уверенно её излагаешь.
— Потому что перечислять каждое собственное сомнение вслух пришлось бы дольше, чем объяснять саму гипотезу.
Несколько секунд Гермиона смотрела на него. Потом тихо выдохнула через нос — почти беззвучный смешок. Она потянулась к сравнительной таблице. В колонке «цель действия» напротив первого убийства теперь стояло:
демонстративное насилие создание контролируемой реакции
Напротив второго:
повторение сценария с корректировкой временных интервалов
Драко ничего не сказал. Она не оправдывалась, не защищала первоначальный вывод, просто меняла рабочую модель, когда появлялись более убедительные данные, признавая тем самым свою ошибку. Это было редким качеством, особенно среди людей, привыкших быть самыми умными в комнате.
— Ты доволен? — спросила Гермиона, продолжая писать.
— Ты изменила вывод, потому что появились более точные данные. Это разумно.
Она посмотрела на него поверх листа.
— От тебя это почти похвала.
— Не преувеличивай.
На этот раз она улыбнулась. Коротко и почти неохотно. Затем, так же стремительно как появилась, улыбка исчезла.
— Ты не был на площади, — сказала она неожиданно.
Вопрос прозвучал настолько не к месту, что Драко сначала не понял, о чём речь и вопросительно уставился на девушку.
— На годовщине...
— Да, не был. Ты искала?
— Я замечаю людей.
— Это не ответ, – коротко ответил он и заметил как Гермиона отвела взгляд.
Драко провёл пальцами по краю папки.
— Не люблю толпу.
Она кивнула, будто этого было достаточно.
— Я тоже.
Драко посмотрел на неё внимательнее, но она уже вернулась к фотографиям. Несколько секунд никто из них не говорил.
За дверью продолжало жить Министерство. Звенели внутренние лифты. Кто-то спорил о разрешении на использование международного портключа. По коридору с шелестом пролетела стопка служебных записок.
— Странно, — произнесла Гермиона почти шёпотом.
— Что именно?
Она смотрела на фотографии, разложенные перед ней.
— Праздновать день, который всё закончил.
Драко не ответил сразу. Её лицо оставалось спокойным... Слишком спокойным. Он тяжело вздохнул.
— Людям нужны даты, — сказал Драко после паузы. — Они позволяют сделать вид, что у события есть конец. Проблема в том, что память редко соглашается с календарём.
Гермиона подняла на него взгляд, на мгновение в нём появилась усталость, которой она, кажется, не собиралась показывать, затем её лицо снова стало непроницаемым.
— Я пришлю тебе медицинские записи, когда получу доступ.
— Хорошо.
— И копии старых дел.
— Хорошо.
— Ты можешь перестать отвечать так, будто проводишь сеанс?
— Могу.
Он едва заметно усмехнулся, и только тогда Гермиона поняла, что он намеренно её раздражает.
— Но не стану. – легкая ухмылка снова коснулась его лица.
Гермиона закатила глаза и вновь потянулась к отчёту. Эта встреча явно подходила к концу и Драко оттолкнувшись от стены направился к двери.
— Грейнджер.
— Что?
— Закончи до полуночи.
Перо замерло над листом.
— Это приказ?
— Попытка не позволить тебе испортить собственную работу переутомлением.
Перо замерло над бумагой. Она медленно подняла голову.
— Это профессиональная рекомендация?
— Пока дружеская.
Взгляд Гермионы стал холодным.
— Мы не друзья.
Слова прозвучали ровно и быстро. На этот раз она не отвела взгляд первой.
— Тогда считай её профессиональной.
— В таком случае я её проигнорирую.
— Я не сомневался.
Он застегнул пиджак и взялся за ручку двери.
— Малфой.
Драко обернулся. Гермиона смотрела на сравнительную таблицу, сжимая перо между пальцами.
— Если он действительно следит за расследованием... он уже знает, что ты работаешь со мной?
— Возможно.
— Тогда он может заинтересоваться и тобой.
— Это тебя беспокоит?
Гермиона нахмурилась. Её пальцы сжались вокруг пера. Она хотела еще что-то добавить.
— Нет. Неважно.
— Грейнджер.
Теперь она всё же подняла глаза.
— Я сказала, неважно.
Он видел, что это ложь. Но также видел, что настаивать сейчас бесполезно. Драко задержался у двери ещё на секунду.
— Хорошо. Я буду осторожен.
Хатем он вышел и закрыл за собой дверь. В коридоре он достал телефон. Новых сообщений из клиники не было, как и из Святого Мунго. В его части города всё ещё было спокойно. Но второе убийство оказалось точнее первого, а значит, пока они пытались понять преступника, он тоже учился.
И в следующий раз он ошибётся меньше.