Глава 5
Из рабочих записей Д. Л. Малфоя
Архив клинических наблюдений. Том II.
Запись № 47
«Тишина не всегда означает, что опасность миновала. Иногда она лишь даёт человеку время решить, чего он будет бояться дальше».
Понедельник, начался подозрительно спокойно. За окнами медленно просыпался Лондон. Ночной дождь оставил на стекле длинные прозрачные дорожки, крыши соседних домов потемнели от влаги, а редкие прохожие обходили блестевшие на тротуаре лужи с тем сосредоточенным видом, который появлялся у людей только ранним утром и в очень плохую погоду.
В квартире было тепло и тихо.
На кухонной стойке остывала первая чашка кофе. Рядом лежал раскрытый блокнот, поверх которого Драко небрежно бросил карандаш. Из гостиной доносились негромкие фортепианные аккорды — достаточно тихие, чтобы не мешать думать, и достаточно знакомые, чтобы не прислушиваться.
Четыре дня дело существовало преимущественно в виде коротких звонков Поттера, сов из Министерства и папок, которые появлялись на столе Драко быстрее, чем он успевал возвращать предыдущие. Новых жертв не было. Это должно было успокаивать, но получалось совсем наоборот
Следствие проверяло старые дела Святого Мунго, искало связь между погибшими и пыталось выяснить, почему архивная папка за 1998 год оказалась среди материалов двух недавних убийств. Пока безрезультатно. Несколько фамилий повторялись, но ни одна из них не связывала дела достаточно убедительно. Медицинские записи были неполными, часть документов перенесли в закрытые фонды, а некоторые страницы исчезли задолго до того, как кому-либо пришло в голову искать их.
Драко провёл воскресный вечер, сравнивая даты госпитализаций, назначения целителей и перечни экспериментальных программ. К половине второго ночи он обнаружил лишь то, что сотрудники больницы двадцать лет назад заполняли документы с тем же отвращением, что и сейчас.
Он закрыл блокнот и потянулся за чашкой.
Кофе успел остыть. Легкая усмешка коснулась губ парня.
— Предсказуемо.
В окно настойчиво постучали. На наружном карнизе переминалась крупная серая сова. Дождевые капли блестели на её перьях, а в клюве была зажата сложенная газета. Птица смотрела на него с таким осуждением, словно промокла исключительно по его вине. Драко открыл окно. Сова тут же бросила газету на стойку, стряхнула воду с крыльев и едва не задела стоявшую у стекла орхидею.
— Осторожнее.
Птица возмущённо ухнула, дождалась монеты и исчезла между домами.
Холодный воздух ворвался в кухню вместе с запахом мокрого камня. Драко закрыл окно, отодвинул цветочный горшок подальше от края и развернул утренний выпуск «Ежедневного пророка».
Заголовок занимал почти половину первой полосы.
ДВА УБИЙСТВА — ОДИН ПРЕСТУПНИК?
МИНИСТЕРСТВО ОТКАЗЫВАЕТСЯ ПРИЗНАТЬ СЕРИЮ
Под ним располагалась движущаяся фотография здания Министерства. Журналисты теснились у служебного входа, время от времени заслоняя объектив шляпами и поднятыми блокнотами. В нижнем углу Гарри Поттер стремительно проходил мимо репортёров, не отвечая на вопросы. Фотография повторялась снова и снова: вспышки, вытянутые микрофоны, мрачное лицо Поттера.
Драко перестал тянуться за кофе. Он взял газету обеими руками и начал читать. Статья была написана осторожно. Настолько осторожно, что это настораживало сильнее откровенной сенсации. Имена погибших не назывались. Адреса отсутствовали. Автор не упоминал характер ранений, расположение тел или остаточную магию. Не было ни слова о книге, лавандовых свечах и предметах, которые могли связывать преступления.
Но кто-то сообщил журналистам главное. Два дела расследовала одна группа, было даже упоминание о его участие, как внешнего консультанта. Последняя подробность раздражала его меньше всего. Его участие в расследовании едва ли можно было долго скрывать: слишком многие сотрудники видели, как он входил в Министерство, а после появления в лаборатории Оуэна Марша о полной секретности говорить было уже наивно.
Другое дело — версия о серии. Её обсуждали в закрытом кабинете. Даже официальные отчёты пока составлялись отдельно. Он снова поднял газету и перечитал абзац.
По сведениям источника, непосредственно знакомого с ходом расследования, характер обоих преступлений указывает на действия одного человека. Министерство отказывается подтвердить существование связи между убийствами и не сообщает, представляет ли преступник угрозу для жителей Лондона.
Непосредственно знакомого.
Удобная формулировка. Достаточно точная, чтобы звучать убедительно, и достаточно расплывчатая, чтобы прикрыть половину Министерства. Драко перевернул страницу, нашёл имя автора и едва заметно приподнял бровь. Эдвард Прайс. За последние годы Прайс дважды публиковал материалы, после которых Министерству приходилось начинать внутренние проверки. Он редко писал первым, зато почти никогда не ошибался. Значит, редакция получила подтверждение. Неделю пресса молчала, позволяя следствию работать. Сегодня кто-то решил, что молчания достаточно.
Утечка могла быть обычной. Один из авроров проговорился супруге, сотрудник архива похвастался знакомому, кто-то из руководства решил заранее подготовить общественность. В Министерстве было слишком много людей и слишком мало дверей, способных удержать тайну.
Серебристое сияние возникло у окна раньше, чем он услышал звук.
Сначала на стекле дрогнул отражённый свет. Затем сквозь него, не потревожив ни раму, ни цветы на подоконнике, шагнул олень. Серебряные копыта бесшумно коснулись пола, рога почти задели верхний край окна. Патронус повернул голову к Драко. Голос Поттера прозвучал резко и устало:
— Малфой. Если ты уже видел газету — приезжай. Если ещё не видел, всё равно приезжай. Немедленно.
Олень рассыпался серебряной пылью, которая ещё несколько секунд мерцала над кухонной стойкой.
Без четверти девять. Драко посмотрел на нетронутый завтрак, остывший кофе и раскрытый блокнот.
— Доброе утро, Поттер.
Телефон на столе завибрировал почти сразу.
На экране высветилось имя Тео.
Драко отклонил вызов, поднялся и направился в спальню. Через несколько секунд телефон завибрировал снова.
Тео:
Ты видел газету?
Следом пришло второе сообщение.
Судя по тому, что не отвечаешь, видел.
И ещё одно:
Ставлю пять галлеонов, что Поттер уже вызвал тебя в Министерство.
Драко задержал палец над экраном.
Драко:
Можешь оставить свою ставку себе. Поттер прислал патронуса и в конце добавил слово «Немедленно»
Несколько секунд ничего не происходило.
Затем Тео ответил:
Значит, всё действительно плохо.
Драко убрал телефон в карман.
К тому времени, когда он вернулся на кухню, музыка уже прекратилась. Пластинка продолжала медленно вращаться, а из динамиков раздавалось едва слышное, равномерное потрескивание винила. Драко несколько секунд просто смотрел на проигрыватель, потом аккуратно остановил вращение диска. В квартире сразу стало непривычно тихо. Он сложил газету, убрал её в портфель рядом с блокнотом и уже направился к двери, но на полпути остановился, вернулся к стойке, взял чашку и сделал глоток. Холодный кофе оказался ровно таким же неприятным, как и начало недели.
— Теперь похоже на понедельник.
***
Телефон Драко лежал в кармане пальто и продолжал вибрировать. Он не стал читать новые сообщения Тео. На улице пахло мокрым асфальтом и свежей выпечкой из булочной напротив. Лондон жил обычным понедельником, будто заголовок первой полосы существовал только для нескольких десятков людей, которым предстояло разгребать его последствия.
До Министерства Драко решил пройтись пешком. Это занимало чуть больше двадцати минут и позволяло привести мысли в порядок. Каждый раз он возвращался к одному и тому же вопросу.
"Почему именно сегодня?"
Если информацию действительно слил кто-то из Министерства — момент был выбран идеально. Ровно тогда, когда следствие впервые зашло в тупик. Ровно тогда, когда связь с делом Святого Мунго оказалась единственной рабочей версией.
Слишком вовремя.
***
Главный атриум встретил его непривычным шумом. Обычно в это время сотрудники уже расходились по отделам. Сегодня же пространство под зачарованным потолком напоминало вокзал. Журналисты. Фотографы. Сотрудники пресс-службы. Авроры.
— Министерство не комментирует ход расследования.
— Именно поэтому мы здесь!
У дальней стены молодой журналист пытался расспросить проходившего мимо стажёра Аврората, тот покраснел, пробормотал что-то неразборчивое и почти бегом скрылся за лифтами.
— Малфой!
Драко обернулся. Джинни стояла у колонны с блокнотом под мышкой и двумя стаканами кофе.
— Не смотри на меня так. Я здесь официально.
— В это сложно поверить.
Она улыбнулась.
— Дай угадаю. Гарри уже прислал тебе патронуса?
— Да.
— Тогда удачи.
— Передай Поттеру, что я уже иду.
— Не успею. — Она посмотрела куда-то за его плечо. — Он сам идёт.
— Малфой!
Голос Поттера донёсся ещё до того, как Драко успел увидеть его.
Гарри подошел к ним, держа в одной руке папку, а в другой — уже успевшую остыть кружку кофе. Он выглядел так, будто последние несколько часов одновременно спорил, бегал и пытался никого не проклясть. Галстук давно перекочевал в карман мантии, рукава были закатаны, а кружка кофе в руках явно пережила не одну попытку её допить.
— Доброе утро.
— Не уверен. За последние два часа мне пришлось трижды объяснять заместителю министра, почему мы не можем арестовать человека, которого ещё не нашли.
— И как?
— Не убедил.
— Гермиона в лаборатории?
— Я пришел в семь, она уже была там.
— Завтракала?
Поттер молча посмотрел на него. Этого было достаточно.
—Я пробовал. Джинни пробовала. Блейз прислал ей еду, что для него явно было подвигом, ведь он сделал это в половине восьмого, но она не заметила.
Драко невольно поднял бровь.
— Совсем?
— Булочки до сих пор лежат на столе.
Гарри наконец сделал глоток кофе и тут же скривился. Драко понимающе посмотрел на него.
— Ты сегодня какой-то слишком спокойный.
— Кто-то же должен.
— Раздражаешь.
— Знаю.
— Иногда мне кажется, что тебя невозможно вывести из себя.
Драко чуть наклонил голову.
— Ты плохо стараешься.
Несколько секунд Гарри просто смотрел на него. Потом неожиданно тихо рассмеялся.
— Нет... Всё-таки раздражаешь.
— Я уже понял.
— Журналисты с семи утра штурмуют вход. — Он говорил уже спокойнее, скорее устало. — Замминистра требует пресс-конференцию. Пресс-служба требует заявление. Марш требует результаты. А убийца... — Он на секунду замолчал. — ...убийца, скорее всего, сейчас сидит где-нибудь с чашкой кофе и читает всё это.
Драко ничего не ответил.
— Сделаешь мне одолжение?
— Зависит от того, насколько оно незаконное.
— Не смешно.
— Немного смешно.
— Малфой...
Он тихо усмехнулся.
— Вытащи Гермиону отсюда. Она никогда не забывала есть. После войны — никогда, сколько бы она не засиживалась над делами. А сейчас просто... перестала замечать.
— Почему именно я?
Гарри поднял голову и уголок его губ едва заметно дрогнул.
— Потому что ты единственный, кому она сейчас не скажет: "Со мной всё в порядке." Только не говори ей, что это была моя идея.
Драко ничего не ответил, лишь коротко кивнул и направился по коридору. По мере того, как он приближался к лаборатории, шум Министерства постепенно оставался позади. За тяжёлой дверью вновь начиналась тишина, та самая, в которой работалось лучше всего. Драко остановился перед тяжёлой дверью лаборатории и несколько секунд прислушивался.
Изнутри не доносилось ни голосов, ни движения бумаг. Только мерное гудение проекционных пластин и редкий металлический щелчок — будто кто-то раз за разом переставлял один и тот же предмет, не находя для него правильного места.
Он постучал, но ответа так и не последовало.
Драко подождал, затем приоткрыл дверь.
— Грейнджер?
— Заходи.
Голос прозвучал откуда-то из глубины кабинета — ровный, но чуть глуше обычного.
После освещённого коридора лаборатория показалась почти тёмной. Под потолком горели лишь несколько сфер, а вдоль дальней стены мерцали тонкие линии незавершённой реконструкции. Полупрозрачные контуры мебели то возникали, то снова рассыпались, оставляя после себя холодное голубоватое свечение.
Гермиона стояла у рабочего стола спиной к двери.
Пиджак висел на спинке кресла, рукава белой рубашки были небрежно закатаны выше локтей. Волосы, утром наверняка собранные аккуратнее, выбились из пучка и теперь падали на виски. Одной рукой она придерживала раскрытую папку, другой делала пометки сразу на двух листах, лежавших друг на друге.
Рядом остывала нетронутая тарелка с булочками.
— Если тебя прислали узнать, всё ли со мной в порядке, передай им, что да.
— Они просили передать не это.
Перо в её руке на мгновение замерло.
— Тогда что?
— Что пресс-служба рассматривает возможность коллективного увольнения.
— Они угрожают этим каждую неделю.
— Сегодня у них появились основания.
Уголок её рта едва заметно дрогнул, но Гермиона тут же снова склонилась над документами. Драко неторопливо прошёл к столу. По дороге его взгляд скользнул по доске расследования, открытым архивным коробкам, трём пустым стаканам из-под кофе и стопке газет, перевязанных красной лентой.
А затем он увидел кружку.
Она стояла почти в центре стола, между фотографиями первой жертвы и описью материалов Святого Мунго. Большая, белая, с чёрной надписью:
УЛИКИ НЕ ТРОГАТЬ
Драко остановился. Кружка была ему знакома. В первый день она стояла на столе у секретаря. Во второй раз исчезла. Теперь каким-то образом добралась до подземной лаборатории и устроилась среди материалов дела с видом полноправного участника расследования. Он осторожно поставил рядом принесённый бумажный стакан.
— Я начинаю подозревать, что эта кружка преследует меня.
Гермиона наконец подняла голову.
На переносице у неё сидели очки, за линзами блеснуло недоумение.
— Какая кружка?
Драко указал на неё взглядом.
— Эта. В прошлый раз она была возле входа в кабинет.
Гермиона посмотрела на надпись, словно только сейчас заметила предмет на собственном столе.
— А. Эта.
— Очень содержательное объяснение.
Она сняла очки и устало потёрла переносицу.
— Это старая министерская шутка.
— Она перемещается между кабинетами?
— Не совсем.
— Тогда каким образом кружка секретаря оказалась у тебя?
Гермиона снова надела очки и потянулась к ней. Как только её пальцы приблизились к ручке, надпись на фарфоре дрогнула. Чёрные буквы расплылись, перестроились и теперь гласили:
Я СКАЗАЛА: НЕ ТРОГАТЬ
Гермиона отдёрнула руку. Драко медленно приподнял бровь.
— Очаровательно.
— Она всегда так делает.
— С тобой?
— Со всеми.
Гермиона взяла перо и с особым внимание вернулась к заметкам, но Драко успел увидеть, как она прикусила внутреннюю сторону щеки, сдерживая улыбку.
— И зачем Министерству кружка, которую нельзя взять?
— Её зачаровал кто-то из отдела вещественных доказательств лет двадцать назад. Она появляется на столе сотрудника, который дольше всех не покидал рабочее место.
Драко посмотрел сначала на кружку, затем на Гермиону. Она почувствовала этот взгляд, но головы не подняла.
— Не начинай.
— Я ничего не сказал.
— Именно поэтому и не начинай.
Он медленно обошёл стол. Вблизи следы усталости были заметнее: лёгкие тени под глазами, слишком напряжённая линия плеч, едва уловимое подрагивание пальцев, когда она переворачивала страницу.
— Значит, это не кружка, — произнёс он задумчиво. — Это официальное министерское уведомление о переработке.
— Нет. Это фарфоровое издевательство.
— Очень эффективное.
— Малфой.
В её голосе появилось предупреждение, но без настоящего раздражения. Скорее привычная попытка заранее перекрыть направление разговора. Драко не стал спорить. Вместо этого подвинул к ней бумажный стакан, который принёс с собой. Гермиона перевела на него взгляд.
— Что это?
— В отличие от твоего нового коллеги, эту кружку разрешено трогать.
— Я вижу, что это кофе.
— Тогда вопрос был излишним.
Она посмотрела на стакан внимательнее, будто подозревала в нём скрытое заклятие.
— Ты принёс мне кофе?
— Нет, — спокойно ответил Драко. — Я случайно купил два и решил оставить один здесь.
— Зачем? — с лёгким недоверием спросила она.
— Для научного эксперимента. Посмотрим, сколько времени он продержится нетронутым.
Гермиона всё-таки усмехнулась. Улыбка появилась быстро и так же быстро исчезла, но напряжение в её плечах немного ослабло. Она обхватила стакан ладонями. Тепло, кажется, заинтересовало её сильнее содержимого.
— Спасибо.
— Не спеши. Ты ещё не попробовала.
Она сделала осторожный глоток и удивлённо посмотрела на него поверх крышки.
— Без сахара. Немного молока. Джинни или Гарри?
— Ты настолько сомневаешься в моих профессиональных способностях? Я достаточно наблюдателен.
— Это начинает пугать.
— Тогда убийца временно перестал быть самой серьёзной твоей проблемой.
Гермиона тихо фыркнула и опустила взгляд в стакан. Несколько секунд в кабинете слышалось только гудение пластин. Драко заметил, что пальцы Гермионы перестали перебирать край бумаги. Пока она держала кофе, руки наконец оставались неподвижными.
— Гарри всё-таки прислал тебя. — сказала она утвердительно.
— Мне казалось, что я взрослый человек со своим собственным выбором, а не секретарь главного Аврора.
Она снова улыбнулась, на этот раз чуть заметнее и проигнорировала его замечание.
— Что ему действительно было нужно?
Драко прислонился бедром к краю соседнего стола и скрестил руки на груди.
— Чтобы ты хотя бы на час вышла из Министерства.
Улыбка исчезла.
— Нет.
Ответ последовал слишком быстро. Драко едва заметно наклонил голову.
— Я ещё ничего не предложил.
— Но ты собирался.
— Не буду тебе лгать.
— У нас утечка, три совещания до полудня и редакция «Пророка», которая каким-то образом знает о связи между убийствами. Я никуда не пойду.
Она поставила стакан и потянулась к папке. Драко накрыл обложку ладонью раньше, чем она успела её открыть. Гермиона медленно подняла на него глаза.
— Убери руку.
— Нет.
— Малфой.
— Грейнджер.
Несколько секунд они смотрели друг на друга через стол. В её взгляде вспыхнуло раздражение — живое, почти привычное, и Драко неожиданно счёл это хорошим признаком. Раздражение требовало больше сил, чем та бесцветная сосредоточенность, с которой она встретила его у двери.
— Ты пришёл сюда, чтобы мешать мне работать?
— Именно.
— Какая честность.
— Решил попробовать. Говорят, помогает выстраивать доверие.
Гермиона шумно выдохнула через нос.
— У тебя пять секунд, чтобы объяснить, зачем мне уходить.
— Здесь невозможно разговаривать. Каждые три минуты кто-то входит, каждые пять Поттера вызывают к начальству, а за дверью сидят журналисты, которые готовы опубликовать даже список твоих обеденных предпочтений.
— У меня нет обеденных предпочтений.
Драко бросил взгляд на нетронутые булочки.
— Это уже заметно.
Она проследила за его взглядом и недовольно поджала губы.
— Я не голодна.
— Прекрасно. Тогда ты ничего не потеряешь, если посидишь рядом с едой.
— Это твой профессиональный аргумент?
— Нет. Профессиональный будет длиннее и испортит нам аппетит, которого, как ты утверждаешь, у тебя, итак, нет. Не будем делать ещё хуже.
Гермиона снова посмотрела на папку под его рукой, затем на кофе, который всё ещё держала второй ладонью.
— И куда ты предлагаешь идти?
— В кафе через две улицы. Там нет репортёров, проекционных кругов и Поттера.
— Убедительный список.
— Я старался.
Она помолчала, явно перебирая причины для отказа. Драко видел этот процесс почти физически: лёгкая складка между бровями, взгляд, скользнувший к доске, едва заметное движение пальцев к краю папки. Наконец Гермиона сняла очки и устало потерла переносицу.
— Сорок минут.
— Час.
— Сорок пять.
— Пятьдесят.
Она прищурилась.
— Ты торгуешься со мной из-за обеда?
— Я пытаюсь выполнить просьбу главного Аврора, по совместительству твоего лучшего друга. Ты предпочитаешь называть это торгом.
— Потому что ты выдвигаешь условия.
— Потому что иначе ты их проигнорируешь.
Надев очки, Гермиона покачала головой и потянулась за пиджаком.
— Пятьдесят минут. И я беру папку.
— Нет. Это не обсуждается.
Она ещё несколько секунд смотрела ему вслед.
— Ты невыносим.
Он обернулся у двери.
— Зато последователен.
Сзади раздался тихий фарфоровый звон. Они одновременно посмотрели на кружку. Надпись снова изменилась:
НАКОНЕЦ-ТО
Гермиона закрыла глаза.
— Я её разобью.
— Не советую. Судя по характеру, она вернётся.
На этот раз она рассмеялась вслух. Негромко, устало, но по-настоящему. И только после этого Драко открыл перед ней дверь.
***
Кафе оказалось небольшим и, к явному удовлетворению Драко, почти пустым. За запотевшими окнами торопились прохожие, с мокрых зонтов стекала вода, а из-за стойки пахло свежим хлебом, кофе и корицей. Гермиона остановилась у входа, оглядела свободные столики и посмотрела на него с подозрением.
— Ты заранее выбрал место?
Драко снял пальто и повесил его на спинку стула.
— Нет. Я просто обладаю редким даром замечать заведения, мимо которых прохожу несколько раз в неделю.
— Значит, бываешь здесь часто?
— Иногда.
Она села напротив и раскрыла меню. Официантка подошла почти сразу. Гермиона заказала суп и чай, чем заслужила короткий взгляд Драко. Она вернула меню и вопросительно вскинула брови.
— Что?
— Ничего.
— Ты посмотрел на меня так, будто я призналась в убийстве.
— Скорее в наличии здравого смысла. Не ожидал столь быстрого результата.
Гермиона прищурилась, но уголок её губ дрогнул.
— Не привыкай.
Драко заказал кофе и сэндвич, после чего откинулся на спинку стула. Впервые за утро их окружало спокойствие, суета и гул Министерства остались где-то за закрытой дверью этого кафе. Тишина между ними оказалась непривычной, но не неловкой. Гермиона первой отвела взгляд.
— И что теперь?
— Теперь мы ждём еду.
— Я не об этом.
— А о чем тогда?
Она постучала пальцем по краю меню.
— Ты вытащил меня из Министерства, запретил взять папку и уже почти пять минут ничего не говоришь.
Драко бросил взгляд на часы.
— Три с половиной.
— Ты считаешь?
— Издержки профессии, знаешь ли.
— Это многое объясняет.
— Рад, что мы начали понимать друг друга.
Она тихо фыркнула и сложила руки на столе.
— Хорошо. Допустим, мы действительно не обсуждаем расследование.
— Это был мой изначальный план. Знаю, что тебе даётся с трудом его придерживаться.
— О чём ты разговариваешь, когда рядом нет тела и материалов дела?
Драко задумчиво провёл пальцем по краю чашки с водой.
— Обычно рядом есть пациент... Или Тео.
— Это не улучшает ситуацию.
— Ты не справедлива. Тео способен поддержать беседу, даже если его собеседник уснул.
— О, Мерлин...
— О! Моё любимое это истории болезней с особенно тяжелыми психиатрическими случаями.
Гермиона закатила глаза.
— Я серьёзно.
— Я тоже. Некоторые написаны весьма драматично.
Её губы дрогнули, но она упрямо сохранила строгое выражение лица.
— Книги.
— Что?
— О них люди иногда разговаривают.
— Я слышал.
— Ты читаешь что-нибудь, кроме историй болезни?
Драко слегка наклонил голову, разглядывая её поверх сцепленных пальцев. Гермиона открыла рот, явно собираясь что-то добавить, но в этот момент официантка поставила перед ней тарелку. От супа поднимался пар, и Гермиона на несколько секунд замолчала, наблюдая, как он оседает на линзах её очков. Она сняла их и недовольно протёрла салфеткой.
— Только не смей комментировать. У тебя сейчас было лицо особенно невыносимое.
— Это врождённое.
На этот раз она всё-таки рассмеялась. Негромко, почти себе под нос, но окончательно отказалась от попытки выглядеть раздражённой. Драко взял чашку, скрывая собственную улыбку.
— Романы, — сказал он, когда она снова надела очки. — Биографии. Иногда детективы.
Гермиона замерла с ложкой в руке.
— Детективы?
— Не смотри так удивлённо.
— Пытаюсь представить, как ты читаешь книгу о расследовании и не споришь с каждой страницей.
— Я спорю. Особенно, если автор слишком самоуверен.
Она покачала головой и попробовала суп.
— И часто это происходит?
— Практически всегда, когда психолог раскрывает преступление после одного разговора с убийцей.
— Тебя раздражает профессиональная недостоверность?
— Меня раздражают плохие книги.
Гермиона задумчиво повела ложкой по поверхности супа.
— Любимый автор?
— Вот так сразу?
— Ты сам согласился говорить о книгах.
— Я не соглашался. Ты просто начала задавать вопросы.
— И ты отвечаешь. — Она подняла на него испытующий взгляд.
— Ремарк. — Произнес Драко после небольшой паузы.
Ложка в её руке остановилась.
— Неожиданно.
— Почему?
— Не знаю. Мне казалось, ты назовёшь кого-нибудь вроде автора трактата по судебной психиатрии.
— Я мог бы. Но ты просила не обсуждать работу.
— То есть ты умеешь выполнять просьбы?
— Иногда. Очень выборочно. — Он сделал глоток кофе. — А ты?
— Что я?
— Ты уже несколько минут допрашиваешь меня о литературных предпочтениях. Было бы справедливо ответить на тот же вопрос.
Гермиона задумалась, подпирая пальцами подбородок.
— Это сложно.
— Ты наверняка попытаешься выбрать книгу, которая одновременно покажет твой интеллект, хороший вкус и отсутствие желания произвести впечатление.
Её глаза сузились.
— Ты сейчас меня анализируешь?
— Нет.
— Врёшь.
— Немного.
Гермиона отложила ложку и скрестила руки на груди.
— «Гордость и предубеждение».
Драко приподнял бровь.
— Серьёзно?
— Что не так?
— Ничего. Просто предсказуемо.
— Предсказуемо?
В её голосе появилось негодование, а плечи расправились, словно он только что поставил под сомнение не книгу, а лично Джейн Остин.
— Умная женщина вынуждена терпеть высокомерного мужчину, который долгое время не осознаёт очевидного, — невозмутимо пояснил Драко. — Понимаю, почему сюжет кажется тебе близким.
Гермиона уставилась на него.
— Ты сравнил себя с мистером Дарси?
— Нет. Это сделала ты.
— Я назвала книгу.
— А я лишь интерпретировал выбор.
Она несколько секунд пыталась сохранить возмущение, но губы предательски дрогнули.
— Невыносимый человек.
— Это уже звучало сегодня.
— Значит, мнение подтверждается независимыми наблюдениями.
— Наблюдатель был один.
— Но очень компетентный.
Драко позволил себе улыбнуться и взял с тарелки половину сэндвича. Гермиона снова принялась за суп. Теперь она ела медленнее, не поглядывая каждые несколько секунд на часы и не ощупывая карманы в поисках отсутствующей папки. Цвет постепенно возвращался к её лицу, а складка между бровями стала менее заметной.
— Гарри сказал, ты почти десять лет прожил в Америке, — произнесла она спустя некоторое время.
Тон был лёгким, почти небрежным, но Драко заметил, как внимательно она следила за его реакцией.
— Поттер преувеличил.
— Он редко позволяет фактам портить хорошую историю. — Гермиона усмехнулась, но взгляд не отвела. — Почему Америка?
Вопрос прозвучал без нажима. Не как попытка вытащить признание, а как осторожное любопытство человека, который наконец получил право спросить. Драко посмотрел в окно. По стеклу медленно стекала дождевая капля, разделяя размытые силуэты прохожих.
— Потому что в Британии в девяносто восьмом у меня было слишком много прошлого и слишком мало будущего.
Гермиона замолчала. Драко произнёс это спокойно, почти буднично, однако пальцы на мгновение сильнее сжали ручку чашки. Она заметила. Конечно, заметила. Но, к его облегчению, не стала превращать это в отдельный разговор.
— И ты сразу начал изучать психологию?
— Сначала учился жить и принимать те решения, которые хотел только я сам.
— Звучит как очень длинный способ ответить «нет». — сказала она с усмешкой.
— Я прожил в Америке десять лет. У них любят длинные ответы.
— А ещё кофе в огромных стаканах и необоснованный оптимизм.
— В последнем я так и не преуспел.
Гермиона тихо усмехнулась и потянулась за чашкой. Её рукава оставались закатанными, как и в лаборатории, однако прежде чем обхватить чашку, она едва заметно повернула левое предплечье внутренней стороной вниз. Драко уже видел шрам. Отдельные неровные буквы мелькали перед ним и раньше, тогда он не позволил себе задержать взгляд. Чужая боль не становилась менее личной лишь потому, что он умел распознавать её последствия. Сейчас его внимание привлекли не сами буквы, а движение девушки. Быстрое, привычное, почти незаметное. Она спрятала руку не после того, как заметила его взгляд. Гермиона сделала это автоматически, не прерывая разговора, будто сотни раз отрабатывала один и тот же жест.
Драко опустил глаза на собственное левое запястье. Под рукавом рубашки тёмные линии новых татуировок окружали Метку, продолжаясь выше и ниже неё. Он не пытался стереть прошлое или притвориться, что его никогда не было. Просто однажды решил, что один знак больше не получит права занимать всё пространство.
Гермиона об этом не знала. Он поднял чашку, не позволив взгляду задержаться на её руке дольше необходимого.
— А ты? — спросил он.
— Что я?
— Чем занималась все эти годы, кроме спасения Министерства от него самого?
Гермиона чуть расслабилась и убрала за ухо выбившуюся прядь.
— В основном спасала Министерство от него самого.
— Утомительное занятие.
— Ты даже не представляешь.
— Вижу результат.
Она бросила на него предупреждающий взгляд.
— Я работала над реформой законодательства, потом перешла в Департамент магического правопорядка. Несколько лет занималась делами о незаконном применении чар, затем возглавила группу.
— Поттер рассказывал.
— Герри рассказывал тебе обо мне?
В её голосе прозвучало искреннее удивление.
— Иногда он произносил твоё имя между жалобами на отчёты и угрозами уволиться.
— Он никогда не угрожает уволиться.
— Именно поэтому я понимал, что разговор серьёзный.
Она покачала головой, но улыбка осталась.
— Странно.
— Что именно?
Гермиона провела пальцем по краю чашки.
— Мы почти двенадцать лет не разговаривали.
— В школе мы тоже не особенно разговаривали.
— Разговаривали.
Драко выразительно посмотрел на неё.
— Мы обменивались оскорблениями.
— Это тоже форма общения.
— Не самая продуктивная, не находишь?
Она опустила взгляд, и на мгновение её лицо стало серьёзнее.
— И всё же я знала, кем ты был.
Драко выдержал паузу и сдержанно произнес короткое:
— Нет. Ты знала, каким я был в Хогвартсе, будучи подростком, воспитанным в чистокровной семье с темным прошлым. Это не совсем одно и то же.
Она не ответила сразу. Между ними возникло молчание — не тяжёлое, но требовавшее осторожности. За соседним столиком звякнула ложка, у стойки заработала кофемолка, по стеклу снова забарабанил дождь.
— Справедливо, — наконец признала Гермиона.
Драко чуть склонил голову, принимая ответ. В этот момент во внутреннем кармане его пиджака завибрировал телефон. Звук оказался негромким, приглушённым тканью, но Гермиона всё равно замерла и быстро оглянулась, словно пыталась определить источник незнакомого сигнала. Драко достал телефон и бросил взгляд на экран.
— У тебя есть телефон? — удивление в её голосе было сложно скрыть.
Он поднял на неё глаза.
— Есть.
— Магловский?
— Обычно именно такие и называют телефонами.
Она недоверчиво посмотрела сначала на устройство, затем на него.
— Ты пользуешься магловским телефоном?
— Уже несколько лет.
— И Гарри знает?
— Поттер, Уизли, Блейз, Тео. Ещё регистратура клиники, несколько врачей и люди, которым не повезло получить мой номер.
— А я, значит, оказалась последней.
— Ты до прошлой недели почти двенадцать лет со мной не разговаривала.
— Это не оправдание.
— По-моему, довольно убедительное.
Она открыла рот, явно собираясь возразить, но телефон снова завибрировал. Драко перевёл взгляд на экран.
Элиас Морроу.
Его пальцы замерли над устройством. Всего на мгновение, однако этого оказалось достаточно. Гермиона перестала улыбаться.
— Кто это?
Драко провёл большим пальцем по краю телефона.
— Человек, который редко звонит без причины.
Он принял вызов и поднёс телефон к уху.
— Профессор.
Несколько секунд Драко молча слушал. Голос Морроу был слишком тихим, чтобы Гермиона могла разобрать слова, но привычная интонация осталась прежней — спокойной, располагающей, чуть насмешливой.
— Да, я узнал о вашем возвращении, — ответил Драко, скользнув взглядом по окну. — Хотя рассчитывал, что вы сообщите об этом раньше журналистов.
На другом конце что-то сказали. Уголок его губ едва заметно дрогнул.
— Значит, вы всё ещё считаете эффектное появление профессиональным навыком.
Новая пауза. Драко перестал улыбаться.
— Я видел материалы.
Гермиона чуть подалась вперёд.
— Нет, пока только часть архива. Остальное закрыто Министерством.
Драко слушал, водя большим пальцем по краю чашки. Лицо оставалось спокойным, но Гермиона заметила, как напряглась его челюсть.
— Понимаю.
Ещё несколько секунд.
— В пятницу?
Драко бросил взгляд на Гермиону.
— Да, я помню о вечере.
Он выслушал ответ и коротко кивнул, хотя собеседник не мог этого видеть.
— Хорошо. Тогда поговорим там.
Морроу, вероятно, добавил что-то ещё, потому что Драко тихо выдохнул и прикрыл глаза.
— Нет, профессор. Я не изменился настолько сильно.
Пауза.
— До пятницы.
Он завершил вызов, но не сразу убрал телефон. Экран погас в его руке, отражая свет от окна. Гермиона терпеливо ждала. Не торопила его и не задавала новый вопрос, хотя любопытство читалось в каждом движении: в чуть приподнятых бровях, в пальцах, замерших на ручке чашки, в едва заметном наклоне головы. Драко положил телефон на стол.
— Это был Элиас Морроу.
— Твой научный руководитель?
— Бывший.
— Он вернулся в Британию?
— Несколько дней назад.
Гермиона перевела взгляд на телефон, словно имя могло всё ещё оставаться на экране.
— Почему он позвонил именно сейчас?
— Услышал о расследовании. Или прочитал статью. По его словам, одно из двух.
— Ты ему веришь?
Вопрос прозвучал слишком быстро. Он медленно убрал телефон обратно во внутренний карман.
— Морроу был одним из первых, кто занимался восстановлением травматической памяти после воздействия непростительных заклинаний. Он консультировал несколько программ Святого Мунго после войны.
— В девяносто восьмом?
— В том числе.
Гермиона выпрямилась. Её пальцы сильнее сжали чашку.
— Значит, он может знать, почему часть архива исчезла.
— Или кто имел к нему доступ.
Она бросила короткий взгляд на часы, словно в следующий момент собиралась вскочить, вернуться в Министерство и немедленно отправить официальный запрос.
— Мы можем встретиться с ним раньше пятницы?
— Сомневаюсь. До вечера он будет в Шотландии, затем у него консультации в Мунго.
По её лицу было очевидно, насколько ей не нравилась сама формулировка. Драко взял чашку, обнаружил, что кофе успел остыть, и снова поставил её на стол.
— У тебя есть планы на пятницу?
Гермиона моргнула.
— Смотря почему ты спрашиваешь.
— Святой Мунго проводит благотворительный вечер. Морроу будет там.
Она внимательно посмотрела на него.
— Ты предлагаешь мне пойти с тобой?
— Я предлагаю поговорить с человеком, который может знать больше, чем указано в официальных архивах.
— На балу.
— На благотворительном вечере.
— С оркестром, вечерними нарядами и шампанским.
— Очень профессиональное шампанское.
Уголки её губ поползли вверх.
— Это самое странное приглашение на свидание, которое я получала.
— Формально это не приглашение.
— А что?
— Рабочая необходимость.
— Значит, ты совсем не умеешь приглашать женщин на свидания.
Драко слегка приподнял бровь.
— Я не знал, что это входит в обязанности консультанта.
— Судя по всему, теперь входит.
Она поднесла чашку к губам, скрывая улыбку. Драко наблюдал за ней несколько секунд, затем тихо выдохнул.
— Хорошо. Гермиона, ты пойдёшь со мной на благотворительный вечер в пятницу?
Чашка замерла у её губ. Впервые за весь разговор она выглядела по-настоящему застигнутой врасплох. Не самим предложением, а тем, как прозвучало её имя. Драко тоже заметил это. Между ними на мгновение повисла тишина.
— Если ты обещаешь не комментировать мой выбор платья.
— Не могу.
— Почему?
— Я ещё не видел платье.
— Малфой. — В её голосе прозвучала раздражение и легкая угроза.
— Хорошо. — Он поднял ладони в притворной капитуляции. — Постараюсь сохранить профессиональное молчание.
— Постараешься?
— Большего я обещать не готов.
Гермиона покачала головой, но улыбка уже стала открытой.
— Тогда я согласна.
— В пятницу в семь.
— Я умею читать приглашения.
— У тебя его ещё нет.
— Значит, ты мне его и принесёшь.
— Поттер мог бы...
— Нет, — перебила она и потянулась за ложкой. — Ты пригласил. Ты и принесёшь.
Драко несколько секунд смотрел на неё, затем медленно кивнул. За окном продолжал идти дождь. Кафе постепенно наполнялось людьми, звоном посуды и приглушёнными разговорами. Где-то за двумя улицами Министерство всё ещё сходило с ума из-за статьи, а на столе Гермионы их наверняка дожидалась кружка с очередным язвительным посланием.
Но следующие несколько минут никто из них не торопился вставать.