Глава 2

Из рабочих записей Д. Л. Малфоя
Архив клинических наблюдений. Том II.

Запись №32

«Люди редко замечают собственные привычки. Именно поэтому привычки так много о них рассказывают.»

Драко проснулся за несколько секунд до будильника. Он не открыл глаза сразу, лежал, прислушиваясь к городу за окном. Глухой шум проезжающего автобуса. Скрежет металлической ставни — внизу открывали цветочную лавку. Чьи-то быстрые шаги по тротуару. Далёкий автомобильный сигнал, короткий и раздражённый.

Лондон просыпался без всякой магии.

За годы в Америке Драко привык начинать утро именно так: несколько минут лежать неподвижно и позволять окружающему миру напомнить, где он находится. Когда-то это было упражнением, которое настоятельно рекомендовал его собственный терапевт. Теперь оно превратилось в привычку, о происхождении которой он почти не задумывался.

Будильник на прикроватной тумбе завибрировал. Драко протянул руку и отключил его прежде, чем устройство успело издать звук. Телефон лежал рядом.

Ни одного пропущенного вызова. Ни одного сообщения из клиники или Мунго. Из магловской университетской больницы тоже не писали, хотя до четверга ещё время есть. В целом можно сделать вывод – ночь прошла спокойно.

Он поднялся, раздвинул шторы и на несколько секунд задержался у окна. Майское солнце отражалось в стёклах домов напротив, но воздух всё ещё сохранял утреннюю прохладу, Драко всегда держал окно открытым, при свежем воздухе спалось легче. На фонарных столбах все ещё висели золотые ленты, некоторые уже выцвели по краям и трепетали на ветру рядом с небольшими плакатами, оставшимися после годовщины Победы.

На одном из них виднелась знакомая колдография: трое молодых людей стояли перед разрушенным Хогвартсом, усталые, покрытые пылью и кровью. Изображение находилось слишком далеко, чтобы различить лица, но Драко и без того знал, кто там запечатлён.

Он отошёл от окна и прошел на кухню, где было так же прохладно и тихо. Неспешно налил воду в кофеварку, отмерил зёрна и включил прибор. Пользоваться чарами было бы быстрее, но хороший кофе плохо переносил спешку. К тому же магия редко требовалась для того, что человек был способен сделать руками.

Пока кофеварка негромко гудела, он открыл окно. В комнату ворвался свежий воздух, запах сырого камня и выпечки из кафе через дорогу, которую так облюбовал Тео.

На краю стола лежал чёрный блокнот. Драко открыл его на последней заполненной странице. Почерк оставался ровным, хотя несколько строк были написаны заметно сильнее остальных — перо местами продавило бумагу. Взгляд пробежался по вчерашней записи:

«Высокий уровень самоконтроля.
Реакция не соответствует характеру обнаруженных повреждений.
Возможный триггер предшествовал осмотру тела.
Исключить личную связь с первой жертвой.
Уточнить обстоятельства прибытия на место преступления.»

Ниже стояло одно слово:

«Грейнджер.»

Он задержал на нём взгляд и закрыл блокнот. Кофе был готов. Первую чашку Драко выпил стоя у окна и наблюдая, как владелец цветочной лавки выставляет на тротуар вёдра с тюльпанами. Вторую налил в дорожный стакан, а пред выходом проверил свое расписание, которое дополнительно отображалось на зачарованном пергаменте рядом с дверью:

¾ Три пациента до обеда.

¾ Один первичный приём.

¾ После двух — разбор клинического случая с младшими психоцелителями.

Ничего необычного. На полке рядом с дверью стояла фотография выпускного курса. Несколько человек теснились перед кирпичным зданием американского университета. Кто-то смеялся, кто-то пытался спрятаться за чужим плечом. Сам Драко стоял немного в стороне — не настолько далеко, чтобы это выглядело намеренно, но достаточно, чтобы ни с кем не соприкасаться.

Рамка была сдвинута на несколько миллиметров. Он выровнял её и вышел.

До клиники было чуть меньше получаса пешком. Она занимала отреставрированное здание в нескольких кварталах от Святого Мунго. Достаточно близко, чтобы Драко мог быстро добраться до больницы по срочному вызову, и достаточно далеко, чтобы его пациенты не чувствовали себя частью государственной системы.

Сам он давно перестал считать прогулку дорогой на работу.

Скорее последней возможностью побыть наедине с собой, прежде чем целый день слушать чужие истории.

Он шёл не торопясь, держа стакан с кофе в одной руке. Мимо проносились велосипедисты. У входа в метро сонный мужчина раздавал газеты. Молодая женщина, прижимая к плечу телефон, одновременно пыталась застегнуть пальто на сопротивляющемся ребёнке.

Никто не смотрел на Драко дольше необходимого.

В магическом Лондоне его узнавали почти всегда. В магловском он был просто высоким светловолосым мужчиной в дорогом пальто, который каждое утро проходил одной и той же улицей. Ему это нравилось. Он привык к этому.

У небольшого мемориала возле старой церкви лежали свежие цветы. Среди обычных свечей стояли несколько магических — их пламя не колебалось от ветра. На каменной плите были выгравированы имена погибших в обеих войнах. Маглы видели только один список. Волшебники — два.

Кто-то оставил рядом с цветами сложенную золотую ленту. Драко замедлил шаг, но не остановился. Через несколько минут мемориал остался позади.

***

Переступив порог своего кабинета, он увидел письмо на столе.

Обычный плотный конверт цвета слоновой кости с гербом Министерства на обороте. Драко снял пальто, повесил его на вешалку при входе и не притронулся к нему.

Сначала проверил сообщения пациентов. Просмотрел заключение дежурного психоцелителя. Подписал направление на дополнительную диагностику. Исправил две формулировки в отчёте младшего коллеги и оставил пометку на полях, попросив не использовать выражение «неадекватная реакция» без пояснения, какой именно реакции ожидал автор. И только после этого вскрыл конверт.

Почерк Гермионы был мелким, быстрым и почти лишённым наклона.

«Малфой.

Прилагаю предварительный сравнительный отчёт по обоим эпизодам и результаты повторного анализа остаточного магического следа.

В реконструкциях обнаружены несоответствия.

Будь в Министерстве в четырнадцать тридцать.

Грейнджер.»

К письму была прикреплена копия отчёта на восемнадцати страницах, пролистав первые две, отложил отчет в сторону, полностью прочитать документ до начала приёмов всё равно не успавал. Зато заметил, что Гермиона добавила в таблицу отдельную колонку под названием «предполагаемая цель действия». В первоначальных материалах её не было.

Значит, она всё же прочитала моё заключение и даже изменила метод анализа.

Губы приподнялись в легкую улыбку, а отчёт отправился в ящик стола.

— Что ж в 14:30... – тихо прошептал себе под нос парень и позвал помощницу, чтобы передать изменения в своем расписание, после чего снова взглянул на письмо из Министерства. - Могла бы добавить слово «пожалуйста»

Но тогда письмо, вероятно, пришлось бы признать поддельным.

***

Кабинет Гермионы находился на уровне, который официально назывался Отделом криминалистического анализа, а неофициально — Подвалом.

Драко пришёл на десять минут раньше. Секретаря за стойкой не было, на столе лежала раскрытая папка, рядом остывала кружка с надписью «Не трогать улики», из которой торчали три пера. Дверь кабинета оказалась приоткрыта. Он постучал, вспомнив, как в пятницу она решила воздержаться от этого действия и просто влетела в кабинет.

— Входи.

Не отрывая головы от стола Гермиона сосредоточенно изучала разложенные в строгом беспорядке документы, хотя для нее конечно это был порядок. Волосы были собраны в небрежный узел, из которого выбилось несколько прядей. Рукава белой рубашки закатаны до локтей. На переносице — тонкие очки, которых Драко прежде на ней не видел. Помимо документов на столе стояли две пустые кружки и третья, почти нетронутая.

— Ты рано, — сказала она, продолжая писать.

— На десять минут.

— Это всё ещё рано.

— В некоторых кругах это называется пунктуальностью.

Гермиона подняла голову. Взгляд скользнул по его лицу, задержался на секунду дольше необходимого и вернулся к бумагам.

— В некоторых кругах тебя называют невыносимым.

— Только в некоторых?

Уголок её рта дрогнул, но улыбкой это не стало. Закрыв за собой дверь, он прошел в кабинет, который, к слову, был меньше, чем он ожидал. Высокие стеллажи занимали почти всю стену. Книги стояли вперемешку с папками дел, коробками образцов и стеклянными колбами. На пробковой доске висели схемы, фотографии и длинные полоски пергамента, соединённые цветными нитями. На выступе под стеной, изображавшем подоконник в помещении без окон, стоял горшок с почти погибшим растением.

Но внимание Драко привлёк не он...На дополнительном столике находился магловский прибор в сером пластиковом корпусе.

— Электронный микроскоп, — произнёс он.

Гермиона проследила за его взглядом и утвердительно хмыкнула.

— В Министерстве?

— Он работает.

— Убедительный аргумент.

— Я пыталась объяснить это руководству четыре года.

Рядом с микроскопом стоял ноутбук. К нему тянулись провода, аккуратно закреплённые вдоль стены.

— Как ты обеспечила электричество?

— Не спрашивай.

— Это звучит как приглашение спросить.

Она сняла очки и положила их поверх папки.

— Я модифицировала стабилизирующее заклинание, встроила преобразователь в защитный контур и чуть не обесточила половину уровня.

Драко оглядел целые лампы под потолком.

— Чуть?

— Никто не доказал обратного.

— Впечатляет.

Она посмотрела на него внимательнее.

— Ты разбираешься в магловской технике.

Это не было вопросом.

— Я почти восемь лет прожил рядом с маглами.

— Жить среди них и понимать, чем электронный микроскоп отличается от оптического, — не одно и то же.

— В больнице есть лаборатория.

Гермиона нахмурилась.

— В магловской?

— По четвергам консультирую одну из клиник.

Она перевела взгляд с микроскопа на него, словно обнаружила в собственном кабинете ещё один незнакомый прибор.

— В твоих публикациях об этом ничего.

— Ты читала мои публикации?

— Всё, что нашла. Диссертацию по последствиям принудительной легилименции, статьи об окклюменции. Исследование о поствоенной магической травме у подростков.

Драко усмехнулся.

— И какой вывод?

— Ты охотно анализируешь чужие травмы и удивительно редко говоришь о своих.

Он выдержал её взгляд.

— Хорошее резюме.

— Объективное.

Она первой отвела глаза.

— Пойдём, Малфой. Я позвала тебя не обсуждать биографию.

— Полагаю, и не ради экскурсии.

Гермиона взяла со стола палочку.

— Сегодня попробуем использовать твои знания по назначению.

***

Лаборатория находилась за соседней дверью. На первый взгляд помещение было совершенно пустым. Белые стены. Серый пол. Высокий потолок. Ни мебели, ни приборов, ни привычных лабораторных столов. Однако в центре пола виднелись два соседних круга, составленных из тонких серебряных линий и множества небольших рун.

Драко остановился на пороге.

— Пространственная реконструкция?

— Остаточно-следовая, — поправила Гермиона. — Пространство здесь вторично.

Она прошла к стене и коснулась полочкой металлической пластины, почти незаметной на белой поверхности. По комнате прокатилась лёгкая вибрация. Левый серебряный круг вспыхнул. Из пустоты начали возникать контуры.

Сначала едва различимые: линия стены, край стола, оконная рама. Затем пространство уплотнилось. Появились очертания мебели, разбросанные бумаги, опрокинутый стул. Комната собиралась вокруг них слоями, будто чья-то память постепенно обретала форму. Изображение оставалось полупрозрачным. Сквозь стены реконструированного помещения проступала белизна лаборатории.

На полу возникло тело, бледный человеческий контур, окружённый тонкими золотистыми линиями.

Драко не двинулся с места.

— Это не запись, — сказал он.

— Нет. На месте преступления авроры устанавливают фиксирующий контур. Он собирает остаточную магию, температуру, положение предметов и направления чар, сохраняя память места происшествия. Память жертвы нам недоступна.

Гермиона указала на металлическую пластину у стены.

— Данные сохраняются в носителе, а здесь система собирает из них наиболее вероятную последовательность событий.

— Значит, это интерпретация.

— Реконструкция, — поправила она. — И она может ошибаться, если исходное предположение было неверным.

Гермиона вошла внутрь проекции. Её бедро прошло сквозь край стола, и изображение дрогнуло.

— Реконструкция создаётся на основании остаточной магии, физических следов, температуры, направления чар и положения предметов на момент первичного осмотра. Каждый слой можно отключать отдельно.

Она коснулась второй пластины. Вспыхнул правый круг. Рядом с первой комнатой возникла другая.

Небольшая спальня. Узкая кровать. Книжный шкаф. Распахнутое окно, застывшие занавески. На полу возле кровати лежал второй полупрозрачный силуэт.

Два места преступления существовали одновременно, разделённые тонкой светящейся линией. Драко медленно прошёл между ними. Первая жертва лежала у опрокинутого стула. Вторая — на боку, возле кровати, с вытянутой вперёд рукой.

Следующие несколько минут они почти не разговаривали.

Гермиона по очереди отключала слои реконструкции: мебель, остаточную магию, температурные следы, траектории чар. Драко медленно обходил обе комнаты, время от времени задавая короткие уточняющие вопросы. Несколько рабочих версий отпали почти сразу. Другие, наоборот, стали выглядеть убедительнее.

Наконец он остановился возле первого силуэта.

— Связь?

— Пока нет. Они не учились вместе, не работали в одной организации, не состояли в родстве. Их социальные круги не пересекаются.

— Тогда почему ты считаешь, что убийца один?

Гермиона подняла палочку.

В обеих комнатах загорелись красные линии остаточной магии.

— Он использовал разные палочки или сумел изменить их сигнатуру. Но структура чар совпадает на восемьдесят семь процентов.

— Этого недостаточно.

— Я знаю.

Ответ прозвучал резче, чем требовалось. Гермиона отвернулась к реконструкции, и Драко понял, что раздражена она не его сомнением, а тем, что сама пока не может доказать связь. Несколько секунд в лаборатории было слышно только тихое гудение проекции.

— Поэтому ты вызвала меня, — сказал он.

Она выдержала короткую паузу и уже спокойнее произнесла.

— Поэтому я вызвала тебя.

Драко вошёл в первую реконструкцию.

— Покажи только магические следы.

Мебель и стены исчезли. В воздухе остались линии разных оттенков.

— Красные принадлежали убийце. Синие — жертве. Золотые появились позднее: авроры, медики, следственная группа.

— Как ты отделила их друг от друга?

— Сигнатура палочки. Частично — по эмоциональному отклику заклинания.

— Эмоциональному?

— Сильные магические воздействия сохраняют не только структуру, но и интенсивность намерения. Это не эмоция в буквальном смысле. Скорее характер приложенного усилия.

— Агрессия?

— Иногда. А иногда страх, паника, сомнения.

— Здесь?

Она посмотрела на красные линии.

— Почти ничего.

— У обоих?

— Да.

Драко приблизился к первой жертве.

— Покажи предполагаемые положения до нападения.

В комнате возникли два человеческих силуэта. Жертва стояла у стола лицом к убийце. Тот находился у двери.

— По первоначальной версии...

— Нет.

Её голова резко повернулась к нему.

— Что именно «нет»?

Драко не ответил сразу. Вместо этого присел возле опрокинутого стула и несколько секунд молча рассматривал следы.

— Включи только её траекторию.

Синие линии вспыхнули ярче.

Он провёл ладонью вдоль одной из них, будто проверяя её направление.

— Этот шаг сделан до нападения.

Гермиона нахмурилась.

— Почему?

— Потому что он слишком спокойный. Испуганный человек сначала переносит вес, меняет положение корпуса, пытается закрыться. Здесь этого нет.

Она снова посмотрела на реконструкцию.

— Значит...

— Она добровольно заняла это место.

— Он попросил?

— Или приказал так, что она не почувствовала угрозы. Покажи последовательность.

Красные линии вспыхнули одна за другой. Первое заклинание ударило жертву в грудь. После короткой паузы последовало второе. Затем убийца приблизился и применил третье почти вплотную. Драко наблюдал молча.

— Ещё раз.

Гермиона повторила. Он поднялся и перешёл ко второй реконструкции.

— Теперь эту.

Вторая последовательность отличалась. Первое заклинание обездвижило жертву. Второе было применено через несколько секунд. Третье — после ещё одной паузы.

— Здесь пауза короче, — произнёс Драко.

— На две целых четыре десятых секунды.

— Во втором убийстве он уже знал, сколько нужно ждать.

Гермиона перевела на него взгляд.

— Ждать чего?

— Реакции.

— Какой именно?

— Той, которую он ожидал увидеть.

Она посмотрела на оба тела.

— Ты считаешь, первое убийство было репетицией?

— Нет. Репетиция предполагает, что настоящее действие ещё впереди. А он уже начал. — Драко вновь проследил за последовательностью чар, — первое убийство было опытом. Во втором он внёс корректировки.

Гермиона молчала. Её взгляд перемещался между двумя реконструкциями. Пальцы медленно скользнули по рукояти палочки.

— Значит, он учится, — произнесла она наконец.

— Да, — его голос стал тише.

— На жертвах?

— Не только.

Гермиона медленно опустила палочку. Несколько секунд она молча смотрела на реконструкцию, будто мысленно возвращалась к обеим сценам преступления. Большой палец Гермионы остановился на гладком дереве.

— Объясни.

— Убийца оставляет достаточно информации, чтобы мы обнаружили закономерность. Но не настолько много, чтобы понять её сразу.

— Это может быть ошибкой.

— Одна деталь — да. Две — совпадение. Повторение самой логики — уже выбор. Он формирует сцену во время убийства, а не после него.

Гермиона нахмурилась.

— Большинство демонстративных убийц тоже контролируют положение жертвы, но делают это ради конечной картины. Ради того, что увидят авроры, пресса или конкретный адресат.

— А этот?

— Этот сосредоточен не на результате, а на процессе, — Драко указал сначала на один силуэт, потом на другой. — Видишь паузы между заклинаниями? Они слишком длинные, чтобы быть случайностью.

Гермиона перевела взгляд на схему.

— Он даёт жертве время почувствовать происходящее?

— Или дождаться определённой реакции.

Она нахмурилась.

— Думаешь, он наблюдает за страданием?

— Возможно. Но это слишком очевидное объяснение.

Драко снова посмотрел на фотографии.

— Перед смертью он сделал то, без чего вполне мог обойтись. Эти действия не помогали убить быстрее, не мешали сопротивляться и не меняли исход.

— Тогда зачем?

— Если бы целью была боль, мы могли бы говорить о садизме. Но я пока не вижу человека, который получает удовольствие от мучений. Он проверяет реакцию.

— Какую именно?

— Этого мы пока не знаем. Но он каждый раз делает паузу в одном и том же месте. Значит, ждёт чего-то вполне конкретного. — Драко посмотрел на более короткие интервалы между заклинаниями. — По крайней мере, он решил, что понял ошибку первого раза.

Гермиона отвела взгляд к реконструкциям.

— Можно определить, чего именно он ожидал?

— Не без знания о жертвах.

— Я проверила семьи, работу, образование, финансовые связи.

— Этого недостаточно.

Она резко посмотрела на него.

— За выходные я опросила двенадцать человек.

— Это многое объясняет.

— Что именно?

Драко перевёл взгляд на тени под её глазами.

— Третью чашку кофе.

Её лицо стало неподвижным.

— Это не имеет отношения к расследованию.

— Ошибаешься. Состояние следователя всегда имеет отношение к расследованию.

— Ты здесь не для того, чтобы анализировать меня.

— Тогда перестань предоставлять материал.

Гермиона коснулась панели. На стене возник список покупок первой жертвы. Драко пробежал глазами строки.

Чай.
Хлеб.
Молоко.
Лимоны.
Свечи.

Он задержал взгляд на последнем слове.

— Свечи?

— В доме нашли закрытую упаковку, — Гермиона перелистнула отчёт. — Лавандовые. Жертва купила их за три дня до смерти.

Драко ещё раз посмотрел на список.

— Тогда новые ей были не нужны.

— Значит, это слово добавил убийца?

— Или заставил её написать.

Гермиона нахмурилась и придвинула лист ближе.

— Но зачем привлекать внимание именно к свечам?

— Возможно, не к свечам.

— А к чему?

— К запаху.

Она на секунду задумалась.

— Лаванда?

— Запахи часто вызывают ассоциации с воспоминаниями быстрее, чем что либо другое. Иногда человек ощутив какой-то аромат, даёт физическую реакцию ещё до того, как понимает, что именно он вспомнил.

— То есть лавандовые свечи это послание?

— Скорее проверка для того, кому этот запах что-то напоминает.

Драко вновь посмотрел на список и заметил краем глаза, как Гермиона медленно перевела взгляд на фотографию с упаковкой свечей и погрузилась в свои мысли. Затем она выключила изображение листа и активировала вторую сцену. На кровати появилась детская книга.

— Это нашли возле второй жертвы. Книга ей не принадлежала.

— Отпечатки?

— Только её.

— Магические следы?

— Те же искажения, что на списке. Предмет положили после смерти.

— Содержание?

— Сказки Барда Бидля.

— Издание?

— Тысяча девятьсот восемьдесят второго года.

— Значение для жертвы?

Гермиона отвела взгляд. Её явно начинал утомлять этот допрос. Кроме того, все данные были предоставлены в отчете, тогда к чему всё это?

— Пока не установлено.

Ответ прозвучал слишком сухо.

— Но ты предполагаешь, что оно есть.

— Иначе я не стала бы включать книгу в отчет в раздел с таблицей, с которым ты сегодня должен был ознакомиться.

— Я... – Драко хотел отреагировать на это замечание, но вспомнил, что они давно уже не в школе и причин для сарказма пока явно маловато, поэтому он кратко ответил. – Разумно.

Она пристально посмотрела на него, словно ожидала очередной колкости.

— Эти детали предназначены для следствия? — спросила Гермиона.

— Возможно.

— Или для конкретного человека?

— К этому варианту я склоняюсь больше.

— Почему?

— Потому что постороннему они ничего не говорят. Список покупок и детская книга выглядят случайными. Чтобы понять смысл, нужно знать контекст.

— Значит, убийца хорошо изучил жертв.

— Или рассчитывает, что их изучим мы.

Гермиона медленно повернулась к нему.

— Он направляет расследование.

— Он проверяет, куда мы посмотрим.

— И, если мы не заметим связь?

— Исправит ошибку в следующий раз.

В её взгляде появилось что-то острое.

— Ты уверен, что следующий раз будет?

— Да.

— Почему?

— Потому что он ещё не закончил. Он оставил слишком много подсказок.

— Это может означать, что он хочет быть найден.

— Нет, — Драко покачал головой. — Если бы он хотел, чтобы его поймали, он оставлял бы нам всё более понятные подсказки, упрощая работу следствия. А он делает наоборот. Запутывает нас, но не позволяет перестать о нём думать.

— Значит, н ждет нашей реакции.

— Да.

— Чья?

Драко посмотрел на Гермиону. Она не отвела глаз, но пальцы вновь сомкнулись на палочке и слегка её поглаживали.

— Пока не знаю.