Глава тринадцатая

Аспен

Хоуп выглядит очень расстроенной и не отвечает мне. Она не реагирует ни на что, только всхлипывает, свернувшись в позу эмбриона на заднем сиденье моей машины.

Я в ярости. Меня переполняют злость и желание отомстить. Я со всей силы стучу кулаками по рулю, чувствуя, что готов разрушить всё вокруг.

Помимо этой ситуации, меня бесит и то, что Хоуп восприняла слова Калисто всерьёз. Я думал, что она приняла себя и полюбила, но оказалось, что ей всё ещё было важно мнение окружающих.

Припарковав машину на подъездной дорожке, Хоуп быстро выходит из неё и бежит в дом. Я спешу за ней.

— Хоуп, подожди! — зову жену, но она не слушает.

Мы поднимаемся в нашу спальню, и Хоуп падает на кровать, укрываясь одеялом с головой. Я приседаю на кровать и снимаю с жены туфли.

— Хоуп, принцесса моя, забудь о Калисто и обо всём, что он сказал.

— Я хочу побыть одна, Аспен.

Поджав губы, я встаю и выхожу из комнаты. Я не знаю, что творится в голове у неё, поэтому прошу Инес присмотреть за ней и убрать все опасные предметы.

Алессандро сообщает мне, что в «Азартном доме» остались только «враги», и предлагает свою помощь. Однако я отказываюсь. Я должен сам отомстить за себя и свою жену.

Когда я приезжаю и паркуюсь в безлюдном месте недалеко от «Азартного дома», время 19:03. Небо пасмурное, как и моё настроение. Я достаю из багажника канистру с бензином и надеваю на голову белую балаклаву.

Весь скот в главном зале, где веселятся, танцуют и играют. У них прекрасное настроение, которое я собираюсь испортить.

В зале два выхода и одно большое пуленепробиваемое окно. Один выход закрыт, но не на замок, поэтому я вешаю на него свой замок. Другие двери слегка приоткрыты. Я пользуюсь ими и открываю канистру, опрокинув её так, чтобы бензин потек прямо в зал. Когда канистра опустела, я достаю из кармана зажигалку и бросаю её на разлитую жидкость. Поскольку пол из коврового покрытия, огонь быстро распространяется по всему залу, из которого уже доносятся крики.

Я наблюдаю за людьми, которые напуганы и кричат в дыму, через щель между дверьми. Мои глаза встречаются с Калисто, который, кажется, узнал меня. Он зовёт на помощь, но я лишь закрываю дверь на замок и покидаю здание.

Вернувшись к машине, я прислоняюсь бёдрами о капот и достаю из нагрудного кармана пиджака пачку сигарет. Вставив сигарету между губ, я достаю из бордачка зажигалку и поджигаю сигарету. Сделав затяжку и выпустив дым, я расплываюсь в улыбке. Я чувствую облегчение. «Вот как себя чувствует Алессандро», — думаю я. Он просто убивает тех, кто ему не нравится.

Я докуриваю сигарету, наблюдая, как горит здание. Где-то вдалеке слышатся сирены пожарных и полиции. Бросив окурок на землю и затоптав его, я сажусь в машину и еду домой.

Когда я возвращаюсь, то, зайдя в спальню, вижу спящую на кровати Хоуп. Её лицо испачкано тушью, а губы, нос и веки — красные и опухшие от слёз.

Я не беспокою её и иду в душ, чтобы смыть с себя запах дыма. После душа я надеваю спортивные штаны и иду в кабинет. Там я наливаю себе немного виски и, усевшись в кресло, медленно потягиваю алкоголь.

Я не знаю, как отреагирует Хоуп на поджог. Жёны мафиози часто сталкиваются с тем, что их мужья убивают, иногда своими руками, а иногда чужими. Некоторые привыкают к этому, другие не могут сдержать улыбку гордости. Но не Хоуп. Она эмпат, и смерть любого человека даётся ей тяжело.

Как бы то ни было, она моя жена и должна меня принять, что бы я ни сделал.

Я просыпаюсь от громких криков Хоуп в своём кабинете. У меня болит голова, и я замечаю пустую бутылку из-под виски на полу рядом с креслом, на котором сижу. «Я же выпил всего один стакан», — думаю я. Видимо, увлёкся.

— Аспен, что ты наделал? — паникует Хоуп, стоя надо мной и размахивая руками.

На ней пижама — рубашка и шорты. Её волосы мокрые, значит, она уже была в душе.

— Аспен!

— Потише, принцесса, — прошу я, опираясь локтями в колени и потирая пальцами виски.

— Ты ничего не помнишь? Ты же убил людей!

— Ты называешь их людьми? — спрашиваю я с усмешкой.

— У всех есть своё мнение.

— Тогда пусть засунут его куда подальше, — говорю я, поднимаясь. — Ты видишь, до чего доводит ненужное мнение?

В уголках глаз Хоуп собираются слёзы.

— Ты убийца, Аспен. Я не думала, что мой муж будет убивать.

— Я убил ради тебя, ради нас. Теперь никто не скажет в нашу сторону ни слова.

Я делаю шаг к девушке, но она пятится назад.

— Я хочу домой, — произносит Хоуп.

— Здесь твой дом, и точка. Ты моя жена, Хоуп. Моя девочка, моя принцесса.

— Хватит, Аспен. Просто отвези меня к родителям, — требует она и направляется к выходу.

Я не ожидал такой реакции от Хоуп. Я не знаю, как мне исправить ситуацию или переубедить её. Крик – это не выход, так я только всё усугублю. Поэтому я решаю отвезти её к родителям и поговорить с дядей Карло, чтобы он помог мне.

Моё терпение на исходе, когда я вижу, как жена собирает свои вещи в чемоданы и ведёт себя как обиженный ребёнок. Мне хочется положить её на свои колени и отшлёпать, чтобы она ценила всё, что я для неё делаю. Меня раздражает её молчание, когда я пытаюсь извиниться перед ней, не понимая, за что именно прошу прощения. Я ненавижу чувствовать себя униженным.

Когда мы приезжаем к родителям, нас встречает Карло.

— Молодец, сынок. Задал ты им жару, — говорит дядя, похлопав меня по плечу.

— Ты заодно с ним, папа? Как ты можешь говорить об этом с улыбкой?

— С меня хватит, Хоуп, — цежу я сквозь зубы и, схватив жену за локоть, тащу её к лестнице.

— Отпусти! Что ты делаешь? Папа, помоги! — кричит она.

— Что происходит? — растерянно спрашивает Карло.

— Не волнуйся, дядя. Мне просто нужно провести воспитательную беседу с твоей дочерью, — отвечаю я.

Оказавшись в комнате Хоуп, я толкаю её на кровать и закрываю дверь. Расстёгивая ремень, я направляюсь к кровати, где девушка вжалась в угол. Её взгляд метается между моим лицом и руками, которыми я вытягиваю ремень из петель на брюках.

— Ты меня пугаешь, Аспен, — говорит Хоуп. — Что ты задумал?

Я игнорирую её и обхватываю пальцами её лодыжку, притягивая к себе. Хоуп вскрикивает и пытается вырваться, перевернувшись на живот, тем самым сделав себе только хуже.

Я рву джинсы на её заднице и ударяю ремнём. Удар не сильный, потому что я не хочу, чтобы жена меня возненавидела, и не желаю причинять ей боль.

— Аспен! — восклицает она, задыхаясь.

Я массирую место удара и отбрасываю ремень в сторону. Расстегнув ширинку на брюках, я достаю уже твёрдый член. Хоуп видит его, когда оборачивается. Она понимает, что я собираюсь сделать, и начинает возражать.

— Аспен не здесь. Мои родители дома.

— Тогда будь послушной девочкой и веди себя тихо.

— А… — хочет что-то сказать, но замолкает, когда я отодвигаю в сторону её трусики и ввожу член между её складок. Она оказывается влажной, и это вызывает у меня улыбку.

— Тебя заводят шлепки? — спрашиваю я, водя членом по её розовой киске.

— Нет, — отвечает жена, выпячивая попку назад.

— Неужели? — Я наклоняюсь вперёд, нависая над её ухом. — Ты мокнешь от того, что я шлёпаю по твоей милой попке. Впредь за непослушание, дорогая жена, ты будешь получать… — заканчиваю я и резко вхожу в её щёлку.

Хоуп стонет в подушку и ещё больше оттопыривает задницу. Я пользуюсь тем, что её губы приоткрыты, и накрываю их своими, прикусывая её пухлую нижнюю губу.

— Ах, Аспен… — прислоняется попкой к моему паху.

— Что, принцесса? Что ты хочешь, чтобы сделал с тобой твой муж?

— Просто… — начинает она, когда я резко толкаюсь в неё. — Ах, просто трахай меня. — Толчок.

Она стоне и расплывается в улыбке, покусывая губу.

— Какой грязный у тебя ротик, принцесса, — хмыкаю я.

Мне казалось, что, когда мы занимались сексом, она забывала обо всём и обо всех. Были только мы. Она становилась податливой во время секса, но если после него она снова начинала бы меня игнорировать или называть "убийцей", то мне пришлось бы не высовывать из неё член. Иначе я не знал, как стереть из её памяти слова Калисто, которые он сказал в её адрес.

Я думал, что смогу оттрахать Хоуп, как никогда раньше. Но вспомнил, что мы находимся у её родителей. Я не мог и не хотел затыкать рот девушке, которая стонала при каждом проникновении. Я хотел слышать её сладкий и возбуждающий голос. Однако я не хотел, чтобы родители или её братья и сёстры-близнецы услышали нас. Это было бы неправильно и неуважительно по отношению к ним. Поэтому мы занимались любовью как можно тише.

Мы лежали, запутавшись в одеяле, и просто наслаждались теплом друг друга. Хоуп не спала. Она куда-то смотрела, а я осыпал её тело поцелуями и ласкал прикосновениями пальцев. Я чувствовал, что она хочет что-то сказать, но не решалась.

— Скажи, что бы там ни было, Хоуп, — сказал я, и она обернулась, вглядываясь в моё лицо.

— Прости меня, Аспен, — заплакала Хоуп и уткнулась в мою шею. Я крепче обнял её и поцеловал в макушку. — Я просто испугалась, что из-за пожара у тебя будут проблемы, что тебя могут посадить или даже хуже… — она заплакала сильнее.

— Ш-ш-ш, принцесса. Всё будет хорошо, — успокаиваю её.

Я понял, что Хоуп была шокирована моим поступком и что она отвергала меня, называя убийцей, из-за защитной реакции. Она не могла принять то, что её муж способен на такое. Я не винил её. Мне нужно было до свадьбы с ней разобраться с Калисто, и тогда она бы узнала, какой я настоящий.

Я был уверен, что всё будет хорошо, и даже если возникнут какие-то проблемы, я смогу справиться с ними сам. Хотя Алессандро, вероятно, был бы рад поучаствовать в каких-нибудь разборках, где уже нужно было бы убивать.