7.

—————————-

Туман над Франкфуртом был похож на гигантское серое савано, накрывшее верхушки стеклобетонных небоскребов финансовых кварталов. Но здесь, на окраине, в промзоне Оффенбаха, город выглядел совсем иначе. Это было царство полузаброшенных складов, глухих тупиков и бесконечных заборных граффити.

Скайли заправила «BMW» на полуавтоматической АЗС на самом въезде, расплатившись последней наличной мелюзгой из кармана. Мотор старой пятерки урчал ровно, но в салоне стояла удушливая, тяжелая тишина.

Дэн спал на заднем сиденье, уткнувшись лбом в свернутую куртку. Сон его был неспокойным: он то и дело вздрагивал, сквозь сон сжимая кулаки, будто всё еще отбивался от невидимых конвоиров в коридорах мюнхенского управления.

Билла колотило. Он сидел, поджав ноги к груди, и вжимался затылком в подголовник. Сигаретный дым давно выветрился в приоткрытое окно, а на смену агрессии пришла сухая, тупая апатия.

— Мы почти приехали, — тихо проговорила Скайли, глядя на экран навигатора с разбитым стеклом, который они сняли с машины Маркуса. — Где этот твой подпольный гараж?
— Сверни за мостом направо... к старой суконной фабрике, — прохрипел Билл. Голос у него был сорван, словно он долго орал на морозе. — Там будет глухой забор и зеленые ворота с логотипом «Shell». Посигналь два раза коротко, один длинно.

Скайли плавно повернула руль. Машина мягко прокатилась по лужам и замерла перед массивными металлическими воротами, покрытыми слоем ржавчины. Она сделала то, что сказал Билл.

Спустя полминуты петли со скрипом пришли в движение. За воротами открылся просторный закрытый двор, доверху забитый разобранными кузовами, старыми покрышками и каркасами спортивных тачек. В глубине горел тусклый желтый свет там находился трехбоксовый ангар, из которого доносился тяжелый басовитый рэп и сухой стук пневмогайковерта.

Скайли заглушила двигатель. Дэн тут же подскочил на заднем сиденье, мгновенно дико озираясь и вытаскивая из-за пояса отвертку единственное «оружие», которое он успел прихватить у Маркуса.

— Тише, Сильвер, — выдохнул Билл, с трудом открывая дверь и практически вываливаясь на холодный асфальт. — Это свои.

Из глубин центрального бокса навстречу беглецам вышел высокий, сутулый мужчина лет тридцати пяти с дредами, собранными в неряшливый пучок на затылке. Его руки по локти были испачканы в черном густом масле.

— Каулитц? — мужчина прищурился, вытирая пальцы ветошью. — Ты какого дьявола в таком виде? Я думал, ты в Мюнхене червей кормишь или на нарах чалишься. По радио только и трезвонят, что баварская полиция ищет какую-то банду угнанной «Audi».

— Заткнись, Эрик, — прохрипел Билл, хватаясь рукой за борт машины, чтобы не упасть. Ноги его плохо слушались. — Нам нужен угол на пару дней. И нужен выход на Рико.

Эрик — местный организатор нелегальных гонок и хозяин закрытого автосервиса — перевел взгляд с полуживого Билла на Скайли и Дэна, выбравшихся из машины. Его взгляд задерживался на синяках на шее Скайли и рассеченной бровке Дэна.

— Рико не берет с улицы, Билл, — сурово отрезал Эрик. — Тем более беглых. У него в эту субботу крупный заезд. Ставки — от двадцати косарей евро. Туда соберутся все серьезные дяди с Франкфурта. Если там всплывут ваши физиономии, его заведение накроют за пять минут.

— Она поедет, — Билл ткнул дрожащим пальцем в сторону Скайли.

Эрик оглядел девушку с ног до головы, задержав взгляд на её тонких, но цепких пальцах и холодном, абсолютно спокойном выражении лица.

— Эта девчонка? Смеешься? Там пацаны на прокачанных «Porsche» и «M3» гоняют. Она их на первой же прямой в столб впечатает.

— Она протаранила ворота Мюнхенского КПЗ на «Audi RS6» и ушла от засады Тома Каулитца, — подал голос Дэн, сделав шаг вперед и заслоняя Скайли плечом. В его голосе не было симпатии к Биллу, но за сестру он готов был порвать любого. — Поверь, твои франкфуртские пацаны на ее фоне просто девчонки на педальных машинах.

Эрик на секунду замолчал. В воздухе зависло напряжение.

— Ладно, — наконец пробурчал механик. — В дальнем боксе есть диван и умывальник. Загоняйте «пьяную пятерку» внутрь, чтобы с улицы не светилась. Вечером Рико приедет смотреть машины. Если он одобрит девку, она встанет на трек. Нет, выметайтесь на все четыре стороны.

——————

Через час Дэн ушел вместе с Эриком в соседний бокс перебирать ходовую у «BMW» и искать свежие свечи. Дэн был в своей стихии запах бензина и железа немного успокаивал его натянутые, как струны, нервы.

Скайли осталась в маленькой, прокуренной каптерке. Она набрала в старую раковину холодной воды и долго умывалась, смывая с кожи въевшуюся грязь, копоть и запекшуюся кровь. Зеркало над раковиной было разбито, и её отражение дробилось на десяток мелких, кривых осколков.

Дверь каптерки тихо скрипнула. На пороге появился Билл.

Его вид был ужасающим. Ломка накрывала его с головой: кожа приобрела землянистый оттенок, губы потрескались, а в глазах стояла такая дикая, нечеловеческая мука, что Скайли невольно сжала края раковины.

Билл мешком сполз по стене, усевшись прямо на грязный линолеум, и уткнулся лбом в поджатые колени. Вся его быглая, ядовитая спесь слетела, как дешевая шелуха.

Скайли молча достала из аптечки, которую принесла из машины, чистый бинт, бутылочку с хлоргексидином и села на корточки напротив него.

— Не трогай... — прохрипел Билл, не поднимая головы. — Уходи. Я сейчас хреновый собеседник.

— Заткнись, Каулитц, — спокойно ответила Скайли.

Она аккуратно взяла его за подбородок и приподняла его голову. Билл попытался вырваться, но у него просто не было сил. Скайли смочила ватный диск и начала осторожно промывать рваную рану над его левой бровью.

Билл шипел от боли, но больше не дергался. Он смотрел на нее снизу вверх мутным, карим, абсолютно обезоруженным взглядом. В этот момент он был так похож на Тома, что у Скайли на секунду перехватило дыхание. Но если у Тома во взгляде была холодная, стальная броня, то у Билла — лишь сияющая, черная пустота.

— Почему ты так ненавидишь Тома? — тихо спросила Скайли, накладывая свежий пластырь на его лбу. — Вы же близнецы. Вы должны быть единым целым.

Билл хрипло, хрипло засмеялся. Звук получился похожим на сухой лай.

— Единым целым? — он откинул голову назад, упершись затылком в стену. — Мы никогда не были единым целым. Наш отец... он был чертовым майором полиции. Идейным, жестким до садизма психопатом. Для него дом был не домом, а казармой. Вся наша жизнь состояла из оценок, нормативов и отчетов.

Скайли замерла, сжимая в руках окровавленный ватный диск.

— Том был старше на десять минут, — продолжил Билл, и голос его стал странно ровным, глухим. — И Том был «идеальным». Oн готов был сглаживать любые углы, учиться на одни пятерки, терпеть отцовские ремни и маршировать по линейке, лишь бы получить его одобрение. Том хотел контролировать всё, чтобы его больше никогда не били. Oн пошел в академию, чтобы стать еще жестче, чем старик.

Билл сжал свои дрожащие пальцы в кулаки, тяжело дыша.

— А я не смог. Я сломался еще в четырнадцать. Когда отец в очередной раз закрыл меня в подвале за то, что я прогулял школу, я понял, что никогда не стану таким, как они. Я ушел из дома в восемнадцать. Нашел первую дозу, чтобы просто заглушить этот бесконечный оран в голове. Том считает меня слабаком, которая позорит идеальную фамилию. А я... я просто не контролируя ненавижу его.

Скайли смотрела на него, и внутри у нее всё переворачивалось. Она узнавала это чувство.

— Моя мачеха не навидет меня, а отец не замечал этого, или хотел не замечать. — тихо произнесла Скайли, опустив глаза. — И я сбежала в шестьнадцать лет.

Билл медленно поднял руку. Его пальцы — прохладные, дрожащие осторожно коснулись ее щеки, смывая каплю воды, оставшуюся после умывания.

— Мы с тобой из одного дерьма слеплены. — шепотом сказал Билл, всматриваясь в ее глаза.— Два раненых зверя, которые не умеют жить по-другому.

Скайли не отстранилась. Впервые за долгое время она почувствовала, что кто-то видит ее настоящую — не дерзкую девчонку за рулем и не преступницу из полицейской сводки, а сломанного ребенка, у которого отняли всё.

Их лица оказались совсем близко. Скайли слышала его рваное дыхание, видела, как трепещут его длинные ресницы. Между ними вспыхнуло то самое опасное, электрическое притяжение, от которого бегут прочь, но против которого нет иммунитета.

— Эй, Скай, там Эрик привез... — дверь в каптерку резко распахинулась.
На пороге стоял Дэн. В руках он держал канистру с маслом, но при виде Скайли и Билла, сидящих на полу вплотную друг к другу, он замер. Канистра с глухим стуком выпала из его рук.

Взгляд Дэна вспыхнул дикой, бешеной ревностью и ненавистью.
— Вы какого черта тут делаете? — прошипел Дэн, делая шаг в комнату.

Напряжение в крошечной прокуренной каптерке стало настолько плотным, что его, казалось, можно было резать ножом. Дэн стоял в дверном проеме, сутулясь и тяжело дыша. Его кулаки сжались до хруста костяшек, а взгляд, метнувшийся от дрожащих пальцев Билла на щеке Скайли к её растерянным глазам, полнился жгучей смесью предательства и глухой ревности.

— Дэн, остынь, это не то, что ты подумал, — Скайли поднялась с пола первой, рефлекторно заслоняя собой обессилевшего Билла.

— Не то?! — рябью прошел по лицу Дэна горький оскал. Oн шаг за шагом вдвигался в комнату, полностью игнорируя попытки Скайли сгладить угол. — Я захожу, а ты сидишь на корточках перед этим конченным торчком, пока он тебе в уши дерьмо льет! Скай, ты совсем с катушек слетела?! Забыла, кто тебя задушить паталься ради мимолетного удовольствия хтой хренью?!

Билл хрипло, едва слышно усмехнулся, упираясь затылком в стеновую панель. Даже на грани истощения в нем жило это ядовитое упрямство.

— Сгинь отсюда, Сильвер... — выдавил Каулитц-младший, закрывая глаза. — Ты оторвал её от семьи, а теперь воображаешь себя её хозяином? Смотреть тошно.

— Ах ты тварь! — Дэн совершил молниеносный рывок вперед, нанеся Биллу жесткий хлесткий удар носком ботинка прямо в ребра.

Билл согнулся пополам, задохнувшись в сухом кашле.

— ДЭН, ХВАТИТ! — Скайли с размаху ударила Дэна ладонью в грудь, отталкивая его к дверному косяку. Её глаза горели настоящей яростью. — Ты совсем сдурел?! Он едва держится! Ты хочешь, чтобы он отъехал прямо здесь, а мы во Франкфурте остались без единого контакта?!

— Да мне плевать на него! — рявкнул Дэн, вцепившись пальцами в собственные волосы. Голос его дал трещину. — Я за тебя боюсь, Скай! Ты не видишь, что он делает?! Oн давит на жалость, поет тебе сказочки,а ты поплыла! А сам при первой же реальном кумаре продаст тебя за чеки! Oн утянет тебя за собой на дно, из которого даже ты не выберешься!

— Я сама решаю, с кем мне говорить и кому помогать, — отрезала Скайли, тяжело дыша и смотря на Дэна с такой холодной отстраненностью, какой он у нее никогда не видел. — Если ты еще раз поднимешь на него руку или устроешь сцену, мы разделимся прямо здесь. Понял?

Дэн замер. Это был прямой удар под дых. Oн смотрел на Скайли так, будто она нанесла ему смертельную рану. Молча повернувшись, Дэн выскочил из каптерки, с такой силой грохнув дверью, что со стен осыпалась штукатурка.

Скайли опустилась на корточки рядом с Биллом, помогая ему перевести дыхание.
— Ты как?
— Бывало и получше. — с ноткой сарказма выдавил он и посмотрел на нее с темной, торжествующей ухмылкой. — А твой «братец»-то... он ведь не как к сестре к тебе дышит. Oн тебя к каждому столбу ревновать будет.

— Заткнись, Билл, — тихо выдохнула Скайли, чувствуя, как внутри нарастает свинцовая усталость. — Просто заткнись.

————————————————