Глава двадцать четвёртая.

Даллас

Как и всякая ложь, моя свадьба была слишком красивой, хорошо отрепетированной, а главное - бездушной.

Мое платье олицетворяло царственность. Длинные кружевные рукава, глубокий V-образный вырез декольте, чистый атласный корпус и круглый шлейф, закрывавший всю парадную лестницу особняка фон Бисмарков.

Три модных журнала пришли сделать фотографии. Прибыль пошла на благотворительность - в армию Фридриха. Идея Ромео.

Как и во всем остальном, у меня не было права голоса.

Таблоиды и местные новости сообщали, что одна только цветочная композиция стоила более 120 тысяч.

Я не сомневалась.
Мои родители не пожалели ни копейки на роскошное мероприятие. Мама упомянула ранее, что мы давно превысили отметку в миллион долларов.

На приеме, который состоится во втором ботаническом саду Оливера, увитом плющом, были предложены фирменные коктейли R&D с нашими именами, закуски, приготовленные на месте итальянскими поварами, обладателями звезд «Мишлен», и пятизначные пакеты с вкусняшками, от которых языки развязывались.

Я сникла под тяжелой одеждой, плавая в ткани, впившейся мне в ребра.

Я не ела ничего существенного в течение нескольких недель. С тех пор, как Ромео очистил дом от всего съедобного.

Хетти подсунула мне завтрак с буррито и булочками под одежду, чтобы камеры не засняли, как она нарушает приказ Ромео.

В противном случае все, что мог предложить дом - это капуста, куриные грудки, овсянка и нищета.

Дойдя до края прохода, я остановилась. Ширма из свисающих белых орхидей заслоняла меня от глаз. Вскоре я пойду по проходу и попаду в объятия Бога Войны и стану Костой.

Папа материализовался рядом со мной, взяв меня за руку. Он попытался установить зрительный контакт, пока мы стояли на длинном белом ковре, расстеленном на заднем дворе Оливера площадью пять акров.

Я не сводила глаз с орхидей, стиснув зубы.

- Пожалуйста, Даллас, разве ты не видишь, что я опустошен?

Неужели он только что говорил о себе?

- Как и должно быть.

Я сжала свой букет белых роз. Шипы вонзились в мою плоть.

Папа открыл рот.

К счастью, музыка прервала его.

С мамой и Моникой, ответственными за большую часть планирования, я говорила о головных болях и тошноте весь месяц, я понятия не имела, какую песню они выбрали. «Ave Verum Corpus» Моцарта.

Как удачно. Я всегда ассоциировала это с жестокой бойней в кино, а-ля «Красная свадьба».

Даже та свадьба была лучше моей.

Я не знала, как мне удалось переставлять одну ногу за другой, но я это сделала. В какой-то момент мы с папой пролезли сквозь занавеску из орхидей и оказались на виду.

По проходу прокатились вздохи и приглушенный шепот. Мигающие огни камеры лизали мою кожу.

Мои подружки невесты, Фрэнки и Сав, несли шлейф моего платья, а шесть цветочниц из моей местной церкви плелись позади, забрасывая гостей лепестками белых роз.

Я смотрела вниз и избегала зрительного контакта с гостями, которые поднялись на ноги, аплодируя и хлопая.

Интересно, здесь ли Морган? Где-то в толпе. Потягивает шампанское, развлекаясь тем, как глупо я выгляжу, выходя замуж за человека, который все еще поклоняется ее алтарю.

На самом деле я задавалась вопросом, видел ли Ромео ее между балом дебютанток и сейчас.

Эта мысль вызывала у меня тошноту. Не потому, что он мне нравился, а потому, что я не хотела, чтобы меня выставили еще большей дурой, чем я уже была.

Я дошла до алтаря. Передо мной стоял человек, которого я в последний раз оставила прикованным к кровати, покрытым взбитыми сливками. Мощный, внушительный и больше, чем жизнь.

Образ вызвал у меня внезапный, неконтролируемый смешок. Я почувствовала, как краснеет моя шея.

Потом я взглянула вверх, и смех застрял у меня в горле.

Я почти забыла, каким красивым был Ромео Коста.

Почти.

На нем был строгий смокинг. Его волосы, короче, чем я помнила, идеально подстриженные, были зачесаны назад.

Его серые глаза, обычно флиртующие с голубым цветом, казались почти серебристо-металлическими. Его лицо было нейтральным и пустым, как унылая картина в приемной.

Когда папа отошел в сторону, и я встала перед ним, Ромео удивил меня, наклонившись вперед и прижавшись губами к линии моего подбородка.

Только он не целовал меня в щеку.

Это было просто шоу для наших гостей.

На самом деле Ромео прошептал мне на ухо:

- Выкинешь какой-нибудь фокус, и, уверяю тебя, твоя репутация будет не единственным, что я уничтожу.

Мой мозг замкнулся в ожидании возвращения. Моргнув, я узнала в свадебном распорядителе местного священника из Чапел-Фолс.

Отец Редд начал церемонию.

Когда подошла моя очередь произносить клятву, я отбарабанила свадебную речь, настолько банальную и неискреннюю, что моего будущего мужа чуть не вырвало от этой безвкусицы.

Ромео проглотил свою порцию. Позади него стояли Оливер и Зак в дизайнерских смокингах.

Зак излучал нетерпение, переводя взгляд на часы, не поднимая запястья.

Несмотря на его чистое обаяние и прекрасные манеры, что-то темное скрывалось за его внешностью. Что-то достаточно замкнутое, чтобы намекнуть, что он не показал миру свое истинное лицо.

Тем временем Оливер - открытая книга, полная красочных аннотаций, смотрел прямо мимо меня на моих подружек невесты. Если он думает, что Фрэнки - честная игра, у меня есть для него новость, которую я разобью вместе с его яйцами.

Отец Редд перелистнул страницу в своем руководстве служителя.

- Берешь ли ты, Ромео Никколо Коста, эту женщину в жены, чтобы жить вместе в священном браке, любить ее, почитать ее, утешать ее и хранить ее в болезни и здравии, оставив всех других, до тех пор, пока вы оба будете жить?

Ромео переплел свои пальцы с моими. Они были холодными и на ощупь как глина.

- Да.

Очаровательная улыбка прорезала его лицо, ослепляя публику. Это выглядело полностью отфотошопленным.

- А берешь ли ты, Даллас Мэриэнн Таунсенд, этого человека в мужья, чтобы жить вместе в священном браке, любить его, почитать его, утешать его и хранить его в болезни и здравии, оставив всех других, до тех пор, пока вы оба будете жить?

Любить и утешать его?

Ему повезло, что он не покинул помещение на машине скорой помощи. Моя новая мечта состояла в том, чтобы внести свой вклад в его телесные шрамы с моим собственным искусством.
- Хм.

Отец Редд откашлялся, посмеиваясь.

- Я расценю это как «да»?

- Да, - я выплюнула слова.

- Теперь ты можешь поцеловать невесту.

Я не знала, чего ожидать. Возможно, достойного поцелуя, чтобы скрепить сделку. Но Ромео Коста был просто полон сюрпризов.

Вместо этого он шагнул вперед, обхватил меня за талию своей сильной рукой и прижал к себе. С леденящим кровь чувством собственничества он схватил меня за горло, откинул мое тело и впился своим ртом в мой, применяя карающую силу.

Этот жест провозглашал одно - мое.

На заднем плане люди сходили с ума, аплодируя и насвистывая. Смех, музыка и женские голоса, восторженно отзывавшиеся о культовом поцелуе, заполнили зал.

- ...так же эпично, как и его предложение руки и сердца...

- ...никогда не видел человека, настолько безумно влюбленного...

- ...это должно стать фильмом...

Я обмякла в его руках, даже когда его язык высунулся и разжал мои губы, уверенно облизывая, играя и исследуя внутреннюю часть моего рта.

Это был поцелуй-заявление.

Поцелуй, призванный сообщить миру, что я теперь его собственность.
Нарушители будут расстреляны. Или хуже.

Я затаила дыхание, проигнорировав скользкий жар, прокатившийся по моему позвоночнику, который требовал, чтобы я поцеловала его в ответ, и ждала, пока он отстранится. Я отказывалась сдаваться и участвовать в этом фиаско.

- Ваша покорность слаще взбитых сливок, миссис Коста, - он отпрянул, проводя носом по моему. - Как жизнь вдали от цивилизации? Ты уже научилась добывать огонь из камней?

В ответ я впилась зубами в его нижнюю губу, пока вкус меди не наполнил мой рот, и я не встретила сопротивления мускулов и плоти.

Он тыльной стороной ладони вытер кровь, ухмыляясь.

- Вот она. Я уже начал беспокоиться, что ты потеряла зубы.

- Тебе нравятся мои зубы? - я притворилась, что баюкаю его голову, глядя на него с притворным обожанием. - Хорошо, потому что ты собираешься встретиться с моими когтями.

Затем, поскольку мне очень хотелось причинить ему боль в ответ, я вытащила кольцо Мэдисона, которое Фрэнки дала мне ранее, и покрутила его между пальцами.

- Может быть, тебе нужны камеры получше, муженек. Пока ты был в отъезде, мне было жарко, но огонь исходил не от камней.

Я действительно имела в виду роман с Мэдисоном?

Это было безрассудно, опасно, но чрезвычайно приятно.

Выражение лица Ромео, человека на пороге войны, наполнило меня адреналином.

Отказываясь показать ему, какой несчастной я была последние несколько недель, я улыбнулась.

- Наслаждайся нашей свадьбой.

Свадебный распорядитель согнал гостей в приемную.

Особняк Оливера фон Бисмарка мог похвастаться целым бальным залом в натуральную величину. Клянусь, на его месте Шангри-Ла выглядел как вестибюль Мотеля 6.

Танцевальную зону окружали круглые столы, покрытые белым кружевом. Каждую из них украшали старинные канделябры. Люстры в деревенском стиле, золотые светильники и десятки разных цветов, все белого цвета, украшали комнату.

Я хотела, чтобы это событие не символизировало мою кончину, чтобы я могла оценить это место во всем его великолепии.

Как только я отлепилась от Ромео, рядом со мной появилась Фрэнки, схватив меня за руку и удерживая в безопасности. Она была так прекрасна, что у меня защипало глаза.

Ей лучше найти хорошую пару. Настоящую любовь после той жертвы, которую я принесла для нее.

- Я знаю, что мы его ненавидим, и через секунду я вернусь к тому, чтобы пронзить его своими взглядами, но я подумала, что, может быть, ты будешь утешена, услышав, как поцелуй Ромео промочил все трусики на Восточном побережье.

- Не мои, - солгала я. - Кроме того, в этом мире полно горячих парней.

- Сказать, что твой муж сексуален, все равно что сказать, что гора Эверест холмистая. Сученок просто обжигает. Я не знаю, как ты прикасаешься к нему, не получая волдырей.

У меня не хватило духу сказать ей, что Ромео украл все мои книги о Генри Плоткине. Я также не хотела, чтобы она ударила его одной из декоративных сосулек, которые охлаждали старинные бутылки шампанского.

К нам присоединились мама и папа. Вместе мы посетили каждый столик со своей стороны и поблагодарили людей за то, что удостоили нас своим присутствием.

Предположительно, Ромео сделал то же самое со своей семьей, хотя я мысленно проверила, пытаясь забыть, что он находится в одной комнате со мной. Это почти сработало.

Я только начала нормально дышать, даже онемение пальцев прошло, когда папа потащил меня к столу Лихтов.

Как его лучший друг из Джорджтауна, мистер Лихт появился, несмотря на неприязнь к Коста. Он не упустит возможности доказать, что публичное фиаско его не затронуло.

- Даллас, поздравляю, дорогая. Ты выглядишь потрясающе, - миссис Лихт промокнула уголки рта салфеткой, хотя не притронулась ни к одной вкусной еде перед ней.

Я кивнула, деревянная. Мой взгляд прилип к полу.

Я не могла смотреть Мэдисону в глаза.
Мэдисон, который позволил мне выбрать обручальное кольцо. Который однажды пообещал мне превратить комнату в его квартире в собственную библиотеку.

- Даллас, - его голос был беспристрастен, в нем не было и следа гнева. Я хотела перевернуться. Даже после того, как его заклятый враг запятнал меня, в нем все еще была доброта. - Посмотри на меня, пожалуйста. Я не могу... - он бросил салфетку на тарелку и поднялся на ноги. - Мне невыносимо, если ты думаешь, что я злюсь на тебя. Мы действительно не были вместе. Я понимаю.

Я оторвала взгляд от пола.

Мэдисон выглядел таким знакомым. Со светлыми волосами по-американски и карими глазами с зеленой окантовкой.
Хотя я не чувствовала к нему ничего романтического, я всегда предполагала, что чувства придут. Что комфорт перельется кровью в счастье.

- Даллас, - он положил руку мне на предплечье. - О, Дал, пожалуйста.
Пойдем со мной, - он поймал мою руку, - давай умоем твое лицо.

Я позволила ему вывести меня из бального зала. С его стороны было в равной степени мило и безумно предположить, что я позволю воде коснуться моего лица после того, как я три часа подряд делала макияж.

- Я не хочу мыть лицо.

Он остановился и повернулся ко мне, его рука все еще переплеталась с моей.

- Хорошо. Знаешь что?
Позволь принести тебе тарелку десертов. Это всегда поднимает настроение. Встретимся сзади.

Мне было удобно улизнуть со свадьбы на задний двор бального зала и сесть на перила. В конце концов, мне было наплевать на то, что кто-то обнаружит меня с Мэдисоном.

Двор выходил на небольшое озеро. Лебеди и утки скользили по ледяной воде.

Мэдисон появился с тарелкой, уставленной розовыми и коралловыми макарунами, эклерами из белого шоколада и фруктовыми пирогами с золотыми крапинками. Десерты выглядели слишком красиво, чтобы их можно было есть.
Тем не менее, я запихнула себе в глотку макарун, едва почувствовав его вкус.

Мэдисон сел рядом со мной.

- Лучше?

Я кивнула, щурясь на бесконечные зеленые холмы и сады, окружающие владения фон Бисмарка.

- Мне очень жаль, Мэд...

- Пожалуйста, хватит об этом, - он похлопал меня по коленке, улыбаясь. - Мы с тобой оба знаем, что на самом деле ты мне не изменяла. Мы всегда были договоренностью. Не обременяй себя необоснованным чувством вины. Был ли я разочарован? Да. Ты мне нравилась. Ты мне все еще нравишься, Дал. Но ты выбрала того, кого выбрала, и я принимаю это.

Очень желая успокоить его, а также избавить себя от тяжести правды, я выпалила:

- Но я вовсе не выбирала его. Это должен был быть один маленький поцелуй, прежде чем я выйду за тебя замуж. Все пошло как снежный ком, и теперь я застряла с... с... этим зверем.

Было приятно быть ребячливой и искренней. С Мэдисоном, мои другом детства, я чувствовала себя свободной версией себя, которую вышвырнут из залов приличного и зрелого общества.

Мэдисон выглядел так, словно небо упало ему прямо на голову.

- Ты хочешь сказать, что не хотела жениться на Косте?

- Нет! - я вскинула руки. - Папа заставил меня после того, как поймал нас. Ромео все это спланировал. Он меня подставил.

Когда я объясняла Мэдисону цепь событий, в глубине души я знала, что играю не с огнем, а с полноценным ящиком с динамитом.

Но соблазн оказался слишком велик. Если существовал хоть малейший шанс, что Мэдисон освободит меня от этой договоренности, я хотела им воспользоваться.

Мне потребовалось три минуты, чтобы все объяснить.

После того, как я это сделала, он взял мои руки в свои и повернулся ко мне лицом.

- Ты уверена, что не хочешь остаться с ним?

Мне даже не нужно было об этом думать.

- Уверена, - сказал я убежденно. - Если есть выход, благодаря которому моя репутация сможет сохраниться, я им воспользуюсь.

Мэдисон прикусил губу.

- Я не могу ничего обещать, но я думаю, что есть способ убрать его.
Убрать его?

Все это звучало так, как в «Ривердейле».

Отчаянные времена требовали отчаянных мер. Я сделала мысленную пометку отказаться от плана Мэдисона, если он образует красный круг.

- Когда ты дашь мне знать? Каждая минута, проведенная в его доме - пытка.

Тем более, что он конфисковал углеводы.
Мэдисон вздохнул, запуская пальцы в волосы.

- Мне жаль, что ты попала в эту неразбериху, Дал. Поверь мне, я никогда не думал, что кто-то может быть настолько злобным, чтобы искать тебя вот так.

- Не мог бы ты позвонить мне, когда...

- Во-первых, присмотри за ним для меня, ладно? - он сразу перешел к делу. - Я уверен, что он следит за твоими устройствами, так что не присылай мне ничего конфиденциального в текстах. Просто позвони и мы встретимся. Все, что у тебя есть для меня, что попахивает чем-то подозрительным. Неважно, связано ли это с бизнесом или с его личной жизнью.

Он... вербовал меня, чтобы подставить Ромео?

Я изо всех сил пыталась представить, как моего мужа поймают с поличным, когда он делает что-то плохое. Он был более изощренным, чем это.

Во всяком случае, он всегда контролировал ситуацию. Даже когда он показал лицо второго пилота Скотта полу самолета, тот казался спокойным и собранным.

Высвободив руки из рук Мэдисона, я схватила фруктовый пирог и откусила его.

- Что, если я ничего не найду? Он не совсем открытая книга.

Мэдисон притворился измученным. Он действительно не был хорошим актером. На вечеринках Сав с ночевкой я видела фильмы получше для взрослых.

- Ну... я имею в виду, что в зависимости от того, насколько сильно ты хочешь пригвоздить сукиного сына, ты всегда можешь... сфабриковать проблему, - он грыз ноготь на большом пальце, старая привычка, которую я всегда находила неприятной. - Знаешь, обнародуй, как ужасно он с тобой обращается. Все, что может запятнать его репутацию. Это важно, Дал. Если ты хочешь, чтобы Ромео Коста ушел из твоей жизни, из нашей жизни...

- Боже мой, разве вы двое не очаровательны вместе, - за резким голосом последовали медленные саркастические хлопки. - Красавица и дрожжи.

Мэдисон действительно немного походил на тесто для хлеба.

Вышел мой новый муж, помешивая виски в хайболе, его шаги были длинными и уверенными.

Во время мероприятия он сбросил пиджак. Рукава его рубашки были закатаны до локтей, обнажая загорелые, мускулистые предплечья.

Его волосы выглядели слегка растрепанными. Может быть, Морган рассердила его, когда они вместе исчезли в одной из двадцати трех гостевых комнат, чтобы перепихнуться по-быстрому.

Мое сердце начало бешено колотиться после того, как я вспомнила, что, когда мы в последний раз расставались, я хвасталась обручальным кольцом Мэдисона.

Последний остался сидеть рядом со мной.

Хуже того, он положил руку мне на колено, ровняясь с Ромео невозмутимым взглядом.

- Я положил на тебя глаз, Коста.

- Твои глаза меня не касаются. Твоя рука, однако, другое дело. Если ты все еще хочешь, чтобы она была прикреплена к остальной части твоего тела, я предлагаю тебе снять ее с колен моей жены.

-Твоей жены, - Мэдисон фыркнул. Тем не менее, он подчинился, засунув руки в карманы. - Для тебя она лишь способ отомстить мне за то, что я укрепил наши связи с министерством обороны и представил безупречный оборонный пакет, от которого трудно отказаться, и который на двадцать процентов дешевле того, что предлагает «Costa Industries».

- Во-первых, я предлагаю тебе использовать знаки препинания. Это было одно длинное предложение, - Ромео моргнул, словно Мэдисон говорил на другом языке. - Во-вторых, я не закончил.

- И что?

Ромео сплюнул жвачку. Это был первый раз, когда я видела, как он добровольно расстался с этой вещью.

- Считай это моим первым и последним предупреждением. Каждый раз, когда ты приближаешься к моей жене, я сломаю тебе новую кость. Я думаю начать с бедренной кости, хотя возможны изменения.

Мэдисон вскочил. Румянец залил его шею.

- Ну и наглость у тебя. После всего, что ты сделал со мной и Даллас...

Заняв место Мэдисона, Ромео стряхнул ворсинки с рукава рубашки.

- Пожалуйста. В прошлом году не было ни одного мероприятия, на котором мы оба присутствовали, где бы ты не закончил ночь внутри длинноногой блондинки, которая берет деньги по часам.

Челюсти Мэдисона сжались. Он подвигал ею вперед-назад.

- У нас с Даллас было соглашение.

Хотя такого соглашения не существовало, я не дрогнула.

- Интересно, - Ромео положил руку мне на плечо, его костяшки пальцев гладили мою шею, согревая кожу и покалывая. - Скажите, миссис Коста, у нас будет такая же договоренность? Могу ли я заводить любовниц и выставлять их напоказ по городу, как дорогих лошадей?

Я лучше умру, чем позволю ему трахнуть кого-то еще. Только потому, что я не хотела, чтобы он развлекался.

- Нет, - я нахмурилась.
- Ты не заслуживаешь такой свободы.

- Тогда мне придется довольствоваться тобой, женушка, - он вернул свое внимание к Мэдисону. - Я скажу тебе одну вещь, Лихт. Ты не преувеличил, когда речь шла о ее внешности. Она восхитительна, - Ромео повернулся ко мне лицом, проведя горячими губами по моей челюсти. - Кто бы мог подумать, что она такая же восхитительная, как и энергичная? Моя жена сказала мне, что ты уже наелся ею.

Я вздрогнула в своем дизайнерском свадебном платье, как от гнева, так и от возбуждения. Мои веки опустились, и я тяжело сглотнула.

- Нет, - от ответа Мэдисона пахло негодованием и разочарованием. - Я не...

- Ах. Теперь я вспомнил, - Ромео щелкнул пальцами, злобный глухой смех вырвался из его горла. - Она приберегла себя для тебя, не так ли? Мне повезло.

Мэдисон смотрел, как Ромео царапает зубами мою челюсть, отчего мои соски напрягаются в корсете.

- Ты можешь идти, Лихт, - Ромео свободной рукой отмахнулся от него. - Я изложил свою точку зрения, - он обхватил мой подбородок, выдыхая в мою шею, и уткнулся лицом в изгиб. Если бы у меня хватило сил остановить его, но это было слишком хорошо. - Скажи мне, Печенька, мне придется разрушить все руины, оставшиеся от жизни бедного Мэдисона Лихта, чтобы он не пускал руки к моей невесте?

- Он мне дорог.

Он схватил меня сзади за шею, наклонив мое тело вниз, так что я зависла в воздухе между перилами и колючими розовыми кустами внизу.

Единственное, что удерживало меня от того, чтобы упасть прямо в пасть безжалостного моря шипов, была его доброта, и мы оба знали, что он едва знаком со словом, не говоря уже о понятии.

Вдохнув, мои глаза распахнулись. Лицо Ромео зависло менее чем в дюйме от моего.

Мэдисон удалился обратно в бальный зал через некоторое время после угрозы Ромео посадить его в инвалидное кресло.

- Позволь мне прояснить одну вещь, Даллас Коста. Ты теперь принадлежишь мне. Дело сделано, непредвиденные расходы сняты, сделка полностью оплачена. Если я еще раз поймаю, что Мэдисон трогает тебя хоть пальцем, этот палец сломается. Если он поцелует тебя, я отрежу ему губы. Если он трахнет тебя... - ему не нужно было заканчивать предложение. Кислый привкус желчи ударил мне в горло. Ромео оскалил зубы. - Но я надеюсь, ты будешь вести себя хорошо. Даже твоя глупость имеет свои пределы.

- А ты? Я полагаю, ты можешь свободно бегать и изменять мне с Морган направо и налево.

- Пока ты выполняешь свои обязанности жены... - его хватка на мне ослабла. Я чувствовала, что почти падаю. Мне ужасно хотелось схватить его за рубашку, но я отказывалась показывать ему свою уязвимость, - тебе не придется беспокоиться ни о ком другом.

Заставив мышцы расслабиться, я глубоко вдохнула. Я зависла в дюйме от падения. Он наклонил меня вниз по перилам, так что большая часть моего тела болталась в воздухе.

Улыбаясь сквозь боль, я плюнула ему в лицо:

- Беспокоишься? Я бы доставила тебя прямо к ее двери в качестве рождественского подарка, если бы представилась такая возможность.

- Насколько глупой ты можешь быть? - его лицо было обращено к моему, вопрос был задан с искренним любопытством. - Любая девушка с половиной мозга упала бы на колени, пытаясь успокоить меня.

- У меня целый мозг, и каждая его клетка помнит, как сильно я тебя ненавижу.

- Мэдисон тебя не любит, - он погладил края моей челюсти. - Единственная причина, по которой он уделил тебе сегодня время, заключалась в том, что он хочет, чтобы ты устроила заговор против меня.

- Я знаю, - я улыбнулась ему смертельной дозой яда. - И мне это интересно.

Я чувствовала это.

В тот момент, когда его пальцы чесались позволить мне упасть.

Только чудом он стащил нас обоих с перил и поставил на ноги. Я тяжело задышала. Холодная испарина украсила мой лоб и руки.

Отойдя от него как можно дальше, я следила за тем, чтобы он не покидал моего поля зрения. Я не доверяла ему. Лицо Ромео вернулось к своему обычному царственному безразличию.

- Хорошая новость заключается в том, что у нас будет достаточно времени, чтобы обсудить твои планы погубить меня, в самолете.

Мои губы коснулись хмурого взгляда.

- Какой самолет?

- Почему, Печенька, ты думала, что я не возьму тебя в свадебное путешествие? - он изобразил удивление. - Как иначе наш союз мог бы казаться правдоподобным?

Мое лицо упало. Я отступила назад.

- Это совершенно не нужно.

Он шагнул вперед, снова стерев расстояние между нами.

- Как всегда, у нас разногласия. Нужно отпраздновать смену статуса. Особенно, когда все члены королевской семьи округа Колумбия внимательно наблюдают.

Я сделала еще один шаг назад.

- Мы можем сделать что-то местное. Поехать в Нью-Йорк на выходные, а затем разделиться по разным отелям.

Он двинулся вперед, как хищник, собирающийся в следующий раз поесть.

- Если бы я думал, что нам это сойдет с рук, я бы с радостью избавился от тебя дома и пошел своей веселой дорогой. Тем не менее, ты, моя дорогая жена, проводила каждую свободную минуту с того дня, как мы встретились, пытаясь избавиться от меня, громко и публично. Следовательно, через два часа мы сядем на мой самолет в Париж на длинные выходные, так что иди внутрь и попрощайся.

Моя челюсть чуть не отвисла.

Он не мог быть серьезным. Мне даже не удалось провести время с Фрэнки, мамой и Сав.

Неважно. Там еще лежал двенадцатифунтовый торт с моим именем. Буквально.

В конце концов, мне больше некуда было отступать. Моя спина ударилась о стекло двери патио.

- Но... у меня нет чемодана. И... и... одежды.

- Кара упаковала тебе все, что тебе нужно, - он прижал меня к стеклу, руки обхватили мою голову, пальцы запачкали стекло. - Взбитые сливки исключены.

- Она меня не знает.

- Не хотелось бы тебя разочаровывать, но в содержимом хот-дога больше тайны, чем в содержимом твоей маленькой головы.

- А мой паспорт?

- Твоя мать дала мне его перед церемонией.

Черт.

Она, наверное, думала, что сделала мне одолжение.

- Мне нужен отдых. Последние несколько недель были такими напряженными...

- Наши мамы сделали всю работу. Ты всю жизнь отдыхала. Эта поездка состоится, хочешь ты этого или нет. А теперь иди попрощайся.

- Я тебя ненавижу, - я попыталась наступить ему на ногу, но он был быстрее, отступая.

- Как жаль, - он наклонился вперед, его губы коснулись моих. - Видишь ли, я ни капельки тебя не ненавижу. На самом деле, ты главное развлечение для меня. Как дюжина цирковых клоунов, выходящих из крошечной машины. Ты воздушный актер, Даллас. Когда у тебя получается - я впечатлен. Когда ты терпишь неудачу - меня это забавляет. Но я никогда, никогда не забочусь настолько, чтобы ненавидеть тебя. Для этого нужно, чтобы ты была мне ровней.

Его рот был уже около моего, касаясь, но еще не целуя.

Мое сердце колотилось в грудной клетке, угрожая разорвать грудную клетку, проскочить между нами и разлететься на его белоснежную рубашку, кровь и все остальное.

Мои глаза сами собой захлопнулись. Мои губы приготовились встретить его почти знакомое тепло.

Но вместо того, чтобы снова оказаться в его крепких объятиях, меня обдало прохладным воздухом.

Я открыла глаза и увидела в двух шагах от себя Ромео, который с усмешкой смотрел на меня.

- Такая наивная, - он ухмыльнулся. - Тебя будет очень весело сломать.