Глава одиннадцатая.

Даллас

Карма, должно быть, на обеденном перерыве, потому что прошло целых двадцать пять минут с тех пор, как я пожелала, чтобы мой жених упал замертво, а он остался жив.

Так же, как и мой гнев, когда я сама тащила свой багаж к порогу, ждала, пока Ромео закончит внезапный деловой разговор, и размышляла, не выбить ли ему дверь лопатой, которую я заметила упирающейся в оранжерею.

В конце концов, я подслушала человека, с которым вскоре должна была жить в одном доме.

Я сидела на верхней ступеньке и наблюдала за Ромео, положив локоть на колено, уперев подбородок в ладонь. Солнце пробилось сквозь зефирно-белое облако, проливая первые лучи солнечного света, когда рассвет полз по небу.

Свет окружил моего жениха.

На мгновение он показался ангельским.

Затем он открыл рот.

- Груз требует дополнительной охраны. Мне не нужно говорить тебе, что в последние месяцы активность вооруженных повстанцев возросла.

Пауза.

- Или нет?

Оружие.

Они говорили об оружии.
Импортные закуски, которые я ела в самолете, забурлили у меня в животе.

- Испорти это, и я уверяю тебя, твоя следующая работа потребует фартука и обширных знаний по эксплуатации промышленной фритюрницы.

Ромео прервал вызов и повернулся ко мне, снова потрясенный и раздраженный моим существованием.

- Хетти на кухне, если тебе понадобится еда. Если что-то нужно починить, с Верноном можно связаться по интеркому. Я понимаю, что тебе будет трудно, но воздержись от разрушения моей собственности. Вернее, в городе.

- Да, потому что я разрушитель между нами, - я встала, отряхивая свой халат. - Братан, ты продаешь смерть за жизнь. Кого ты пытаешься обмануть?

- В следующий раз, когда ты меня «Братанешь», я конфискую твой телефон, телевизор и закуски. Ты будешь вести себя в соответствии со своей родословной.

- Я человек, а не золотистый ретривер, - затем, прежде чем я забыла, добавила, - Братан.

Мускул на его челюсти грозил выскочить из-под кожи.

- Вы закончили, мисс Таунсенд?

- Я еще не начала, - я схватилась за ручку чемодана. - Ты продаешь оружие тому, кто больше заплатит...

- Это фактически неверно. Это не всегда самая высокая цена, - этот разговор уже казался ему скучным. - К сожалению. Патриотизм является корнем большинства геополитических споров и слишком раздвоен для всесторонних людей.

Это было даже не по-английски, поэтому я отказалась говорить по его поводу.

- Ты обеспечиваешь армии средствами для убийства людей, - объяснила я, как будто он был малышом. - И ты делаешь это ради денег.

- Это не ради денег.

- Если не деньги, то что?

Он не ответил, подойдя к входной двери и введя код. «4-8-1-0-4-3-2-4-1-5».

- Код меняется раз в неделю.

- Ты думаешь, я это запомню?

В этот момент мне нужно было построить ковчег, чтобы не утонуть в его дерьме.

- В сарае есть раскладушка, если ты забудешь.

Я не пошевелилась, отказываясь шагнуть в дверь, не восстановив хоть немного своего достоинства.

- Давайте заключим сделку.

- Сделка требует от каждой стороны наличия рычагов влияния. Я знаю, что у меня есть. Я также знаю, чего нет у тебя. Что ты можешь обменять?

Его совершенно неподвижный взгляд пронзил мое тело, от головы до босых ног.

Я подавила желание прикрыться и захлопнула дверь, чтобы занять руки.

- Не это. Мое тело - это храм.

- И ты засоряешь этот храм тремя тоннами нездоровой пищи с сахаром и искусственным вкусом каждый третий час.

Судя по его восторженному отзыву обо мне, я подозревала, что он хочет, чтобы я была более утонченной.

Я отказалась.

Если вам нужно было изменить себя, чтобы вас приняли, значит, вам изначально не нужен был этот человек в вашей жизни. Потому что они хотели быть не с вами. Это была их версия себя.

Не было бы вселенной, в которой я уступила бы ожиданиям Ромео Косты.

Грустный смех пронзил мою грудь.

- Ты считаешь, что в этих отношениях власть принадлежит тебе, не так ли? Что ж, ты ошибаешься. Мы равны.

Звериная ухмылка расползлась по его лицу.

- Равны? От женщины, у которой нет жизненных целей. Ни о каких мечтах не может быть и речи.

- У меня есть мечты.

Ребенок.

Ну, дети.

Во множественном числе.
Почему-то я знала, что он сочтет это недостойным.
И он был бы неправ.

Каждая мечта достойна. Даже если это крошечное и незначительное для одного человека, это может быть невозможно для другого.

Ромео ждал, пока я уточню.

Я этого не сделала.

Он наполнил тишину, как и ожидалось, еще большей чепухой.

- Неразумно злить человека, в чьих руках ваша судьба, мисс Таунсенд. Считай этот совет моим вторым подарком тебе.

- Вторым?

- Первый был, когда я избавил тебя от насмешек на всю жизнь. «Даллас Лихт» звучит как название клиники ЗППП.

Он думал, что это из-за Мэдисона?

Это не так.

Мне даже Мэдисон не нравился. Не совсем.

Просто я также не хотела Ромео.

- Отлично. Хочешь знать, какое у меня желание? - я двинулась на него, ткнув его грудь прямо в центр. - Чтобы ты бросил работу.

- Назови мне одну вескую причину.

- Потому что то, что ты делаешь, вызывает у меня отвращение.

- То, что я делаю, будет финансировать твое существование. По крайней мере, пока не заработает твой трастовый фонд, - Ромео снова набрал код двери. - И ты можешь продолжать свою жизнь, как всегда. Без обязанностей. Без целей.

Адреналин в моем теле рухнул, сжигая вместе с ним мою энергию.

Я развернулась, понимая, что не выиграю этот спор.

- Зак женат?

- Неважно. Он не тронет тебя, даже если ему в голову будет направлен пистолет.

- Все в порядке. Оружие никогда не было моей изюминкой, - я облизала губы, улыбаясь. - Он горячий.

- Он не способен ни на какие эмоции, кроме скуки.

- По крайней мере, он сердечен по этому поводу. Он все равно будет лучше тебя.

Он проигнорировал мою колкость, толкнув дверь.

- Войди внутрь и найди комнату, в которой можно поселиться. Что угодно, кроме хозяйской. Это моя.

- Оу. Такой территориальный. Почему бы тебе не помочиться на ковер, просто чтобы пометить землю?

- Единственное, что происходит, это то, что ты меня бесишь. Я предлагаю тебе поработать над своими навыками симпатии, пока меня не будет.

- Подожди. Куда ты идешь?

Тяжело было следить за происходящим. Я попыталась собраться с мыслями, словно они были разбросаны по гладкому полу.

- Это называется работа, - он повернулся, спускаясь по ступенькам обратно к машине, которую оставил включенной. - Ты не была бы знакома с этой концепцией.

- Сейчас пять утра.

- Война никогда не прекращается. Она бушует все часы дня.

Мой рот был открыт.

- Ты не можешь быть серьезным.

- Я могу быть только серьезным, Печенька. Забыл сказать - у меня нет чувства юмора.

В тот момент, голодная, замерзшая и сбитая с толку, я искренне хотела умереть.

- Ты просто оставляешь меня здесь? - я не знала, зачем спросила. Я уже знала ответ.

Не оглянувшись, Ромео захлопнул дверцу своего «Майбаха».

Его ответ прозвучал в виде выхлопного дыма и слабого шлейфа мрачного смеха.