Глава двадцатая.

Даллас

По крайней мере, я могла быть спокойной, зная, что невежественность моего мужа распространяется и на других.

Джаред подъехал к особняку около полуночи. Мой будущий муж отстегнул ремень безопасности, все еще уткнувшись лицом в экран телефона, и читал статью в «Forbes Money».

- Джаред, - прорычал Ромео, касаясь дверной ручки. - Оставайся здесь. Я поеду в пентхаус примерно через час.

Нет, пожалуйста.

Никакой благодарности.

И, как я поняла, этот жалкий предлог для мужчины, который только что признался в любви к своей бывшей, ожидал, что я займусь с ним оральным сексом, прежде чем он удалится в свою холостяцкую квартиру.

В награду за хорошее поведение, не меньше.

Я могла сообщить ему, что он неправ... или я могла показать ему, что я больше, чем невинный маленький олененок, и отпугнуть его до самой свадьбы.

Впервые в жизни я выбрала воспитание.

Мы дошли до двери.
Тишина гудела между нами, как драматическая фонограмма.

Он открыл ее, позволив мне войти первой.

- Твоя осанка была слабой, но в остальном ты хорошо выступила.

Я догадалась, что это его версия комплимента.

Неудивительно, что Морган его бросила. Этот человек был теплым, как Уран.

Я промолчала, сосредоточившись на том, чтобы ворваться в свою комнату, не ударив его ножом. Это была победа в моей книге.

Он шел на шаг позади.

- На самом деле, - я повернулась, положив руку ему на грудь.
Его грудные мышцы напряглись под классической рубашкой от «Итона». Для разнообразия он казался слегка осведомленным о моем существовании.

- Не мог бы ты принести немного взбитых сливок снизу? - я прикусила нижнюю губу. - У меня всегда была эта фантазия...

Выражение его лица омрачилось.

- Нет.

- Ромео, о, Ромео, - я обвила руками его плечи, прижавшись к нему всем телом. Он был твердым везде. И я имею в виду везде. Бедняга Морган, возможно, и имела его сердце, но его член, похоже, был общественной собственностью, - это моя мечта.

Он оторвал от себя мои руки.

- Найди лучше.

Направив свой взгляд чистой страсти, который всегда заставлял папу подчиняться моей воле, я прошептала:

- Это мой первый... опыт.
Казалось, это помогло.

- Это может стать последним, если ты продолжишь вести себя как ребенок, - он повернулся, топая на кухню.

Святое дерьмо.

Он делал это.

Мама была права.

Мужчины более просты, чем маленькое черное платье.

Я поспешила в свою комнату, скользнув в нежно-розовую ночную рубашку с атласными бантами, обернутыми вокруг груди.

Спасибо, Кара, за сутенерство моей поездки.

Через несколько минут появился Ромео с банкой взбитых сливок в руке. Было более чем смешно видеть самого заносчивого и серьезного человека, которого я когда-либо встречала, держащего что-то такое... случайное.

Его глаза рыскали по моему телу.

- Кара купила тебе это?

- Да, - я заставила себя улыбнуться. - Тебе нравится?

- Мне понравится больше, когда оно будет валяться на полу в клочьях, - он сунул мне в руки взбитые сливки. - На колени. Сейчас, мисс Таунсенд.

- Можешь... сначала раздеться? - я сглотнула, изображая застенчивость. - Я никогда раньше не была полностью голой перед мужчиной.

- Полная нагота не понадобится для того, что я задумал для тебя.

Крик застрял у меня в горле.

Эгоистичный ублюдок.
Его эго нуждалось в собственном почтовом индексе, ток-шоу и гареме агентов.

- Просто... просто ляг на мою кровать, хорошо? - выдавила я из себя.

- Я лучше сделаю это стоя.

- Если ты не будешь мне потакать, я лучше вообще не буду этого делать, - огрызнулась я. Затем, чтобы скрыть свой план, я смягчила свой подход. - Все, что мы делали до сих пор, было на твоих условиях. Это важно для меня. Мне нужно чувствовать, что у меня тоже есть право голоса.

Ромео нахмурился, взвешивая мои слова и, наконец, подчинился.

- Воспользуйся моей доброжелательностью и уверяю тебя - тебе напомнят, что у меня ее совсем нет.

С дрожащими коленями я подождала, пока он распластается на моем матрасе, прежде чем взобраться на него, оседлав его узкую талию.

Он уставился на меня, безразличие уступило место блеску желания в его глазах цвета тумана.

- Это все так ново и чуждо для меня, - я облизала губы, чувствуя, что краснею, потому что на самом деле это не было ложью. Я возилась с пуговицами его рубашки, расстегивая их трясущимися пальцами.

- Я сказал, что не буду раздеваться.

- Я тоже разденусь. Я обещаю.

Я застряла на его изготовленных на заказ запонках RF. Он взял верх, удаляя их с нетерпеливым рычанием.

Я колебалась.

- Надеюсь, я тебя не разочарую.

- Хоть я и не фанат твоей личности, я бы заплатил хорошие деньги, чтобы посмотреть, как ты сидишь и дышишь, - признался он, его голос огрубел. - Все, что тебе нужно делать, это быть живой, чтобы у меня встал, так что не волнуй свою хорошенькую головку о том, что ты не справляешься.

К сожалению, это была самая милая вещь, которую он когда-либо говорил мне.

Его рубашка ниспадала на пол, обнажая скульптурную верхнюю часть тела. Мои кончики пальцев покалывали, моля о том, чтобы пробежаться по его великолепному прессу. Вся гладкая загорелая кожа, выпуклые шесть кубиков, идеальные грудные и поджарые мышцы.

Вены на его бицепсах и предплечьях говорили о человеке, который поддерживал себя в блестящей форме. Я также остро осознавала, как легко он мог бы сокрушить меня своей силой, если бы захотел.

Я облизала губы, позволив своим рукам блуждать по его груди до пупка.

- Господи, - выдохнула я, - ты прекрасен.

Он поймал мое запястье между пальцами, когда моя рука была на полпути к его штанам.

Его глаза впились в мои.

- Если ты сядешь мне на лицо и позволишь мне съесть тебя через твою ночную рубашку, я куплю тебе Оперный театр «Астора».

Первые пятнадцать секунд я не могла осознать смысл фразы.

Это было совсем не похоже на него. Собственнический тон. Плотская настойчивость в его обычно мертвых глазах.

- Э... что?

- Я куплю его для тебя, - он не моргнул, мое запястье все еще было в его руке. - Ты можешь делать с ним все, что захочешь. Отменить ежегодный бал дебютанток. Сжечь его дотла. Сровнять его с землей и построить безвкусный торговый центр в качестве расплаты за то, как Чапел-Фолс осудил тебя в ночь на балу. Весь город узнает, что твой муж купил тебе это место только потому, что оно тебе понравилось.

Мои глаза вспыхнули, сердце застряло в горле. Мужчина был смертельно серьезен. Он явно не играл полной колодой, как сказал папа.

Нет смысла напоминать ему, что он стал причиной того, что я стала изгоем общества.

- Оперный театр «Астора» не продается, - сказала я, как только обрела голос. - Он принадлежит другу моего папы, Полу Данну...

- Все продается, если ты предлагаешь больше, чем стоит. Проверь теорию сама. Сядь мне на лицо, Даллас, и я дам тебе все, что ты пожелаешь. Я куплю тебе эту фабрику по производству японского печенья, если ты дашь мне полакомиться твоими соками.

Я смотрела на него с любопытством, трепет пробегал по моим венам. Моя сексуальность имела над ним мощную власть, как только он ослабил бдительность. Что случалось пока только один раз.

- Но потом ты вернешься в свой пентхаус? После того как мы...

- Да, - вспомнив себя, он отпустил мою руку, словно это был огонь. - Не путай похоть с подобным. Похоть - это влечение. Симпатия - это чувство. Я не питаю к тебе никаких чувств.

Я положила руку на край его штанов.

- Тогда я предпочитаю делать все по-своему.

На этот раз я не стала возиться.

Я расстегнула его молнию до конца и села на колени, пока он спускал свои сигарные брюки.
В поле зрения появились его черные трусы. Пояс «Живанши». Этот человек был настолько богат, что я подозревала, что он вытирал задницу египетскими шелковыми простынями.

От очертания его члена у меня потекли слюнки. На секунду я искренне подумала о том, чтобы немного попробовать.

Он был длинным и толстым, форма его идеальной налитой кровью головки была видна сквозь роскошную ткань.

Забавно, как все мои женатые друзья говорили мне, что пенисы - больное зрелище для глаз. Я нашла пенис моего жениха довольно привлекательным.

Единственным его недостатком было то, что он был прикреплен к ублюдку.

- Печенька, - в его тоне было предупреждение.

- Хм?

- Око за око. Сними верх, пока я не сделал это за тебя.

Оторвав свой взгляд от его члена, я расстегнула розовые атласные ленточки, сохранявшие мою скромность. Его глаза загорелись желанием, когда две ленты упали ему на грудь.

Он схватил меня за талию, поднял в воздух и потянул вниз, так что мой вход уперся в его член, протащив меня по всей длине с болезненным шипением.
Голова кружилась от дурацкого желания и адреналина. Время действовать, пока я не утонула в сладком искушении и не дала ему то, что он хотел.

Единственное, что он хотел от меня.

Я подняла ленту и потянулась, чтобы прикрепить его запястье к столбику моей кровати за его головой.

- Я хочу сначала изучить тебя. Я никогда раньше не прикасалась к мужчине.

Мои груди больше не были связаны хлипкими нитками, они выпирали из ночной рубашки, полные и круглые, болтаясь из стороны в сторону, пока я быстро привязывала его запястье к изголовью.

- Я не буду привязан.

- О, пожалуйста, - я погрузила один из своих сосков в его рот, зная, что он поймает и пососет его. - Я, наверное, буду плохо работать. Рассмеши меня.

Ромео был так сосредоточен на том, чтобы наблюдать за маятником моих сисек, пытаясь поймать между зубами розовый сосок, когда я наклонялась, что позволил мне привязать свое левое запястье к столбику.

- У тебя есть склонность наводить беспорядок, - пробормотал он вокруг моей груди, облизывая ее. Дрожь пробежала по мне.

- Теперь с другой стороны.

Я наклонилась ниже, прижавшись животом к его твердой груди, и надежно привязала второе его запястье к своей кровати. Он обхватил своими горячими влажными губами мой сосок и всосал в рот почти всю мою грудь.

Я вздрогнула от его тепла, мои ладони опустились к его плечам. Ночная рубашка была влажной между моих ног.

Я чувствовала пустоту. И безумную потребность.

Я провела пальцами по его густым черным волосам, со стоном откинув голову назад. Его зубы царапали мой сосок, в то же время его язык вращал его кончик.

Я раскачивалась взад-вперед на его члене, зная, что оставила следы своего желания на его трусах.

- То, что я собираюсь сделать с тобой, Печенька...

Мое прозвище вернуло меня в реальность.

Я вспомнила его слова с бала дебютанток.

Испорчена песочным печеньем.

Расправив плечи, я отстранилась, болтая ногами и вставая рядом с кроватью.

Ромео попытался подтянуться, его великолепный пресс сжался, когда он понял, что я привязала его к своей кровати тройным узлом с каждой стороны.

Его голова упала на мои подушки.

Он изогнул темную бровь, совершенно спокойный и собранный.

- Не обращай внимание на взбитые сливки, мисс Таунсенд. Я ненавижу грязь и бардак, и, судя по твоей неуклюжести, твои навыки прицеливания оставляют желать лучшего.

Отбросив фасад, я закатила глаза и потянула за ленту, приковывающую его к моей кровати, чтобы убедиться, что она осталась на месте.

- Неудивительно, что Морган бросила тебя. Как партнер, ты воняешь хуже, чем внутренняя часть бейсболки подростка.

Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но я показала ему, что мне все равно, повернувшись и подняв взбитые сливки с буфета.

Я развязно подошла к нему, соблазнительно покачивая бедрами. Моя грудь все еще была полностью обнажена, но почему-то я совсем не чувствовала себя неловко.

Мужчина отнесся к моей внешности так, как будто она была моим недостатком, забрав меня против моей воли.

Что ж, теперь я превратила свою слабость в силу.

Я заметила несколько шрамов по бокам его грудной клетки. Старые и розовые на фоне загорелой кожи и довольно крупные.
Любопытство перехватило мое горло, но я знала, что если я когда-нибудь спрошу, он откусит мне голову.

Лицо Ромео помрачнело.

- Не испытывай меня, Печенька.

- Почему нет? Ты же никогда раньше не сдерживался, чтобы наказать меня.

Я послала ему слащавую улыбку, потянулась к его поясу и стянула его одним махом. Его член выскочил наружу, тяжелый, пульсирующий и наполненный кровью.
Эта штука была огромной.

Он хотел, что бы я взяла это в рот? Я вряд ли смогу поместить эту вещь.

Возможно, Морган разорвала отношения, потому что он вывихнул ей челюсть. Впустить такую штуку в свое влагалище казалось сродни рождению полноразмерной немецкой овчарки.

- О, я забыла упомянуть, - я встряхнула банку в руке, наблюдая, как мой будущий муж пытается высвободить запястья, извиваясь, как зверь в клетке. - Я была в скаутах все свое детство. Побочный эффект от воспитания паиньки. Я умею вязать все семь узлов наизусть, с завязанными глазами, со связанной за спиной рукой. Без каламбура, конечно.

Я подмигнула.

Его глаза сузились.

Он дернулся еще сильнее, сотрясая всю кровать.
Атласные ленты впились в его плоть, оставляя на коже сердитые красные браслеты.

- Почему ты все время жуешь жвачку? - спросила я, стоя на безопасном расстоянии от него.

Его челюсть сомкнулась.

- Отвечай мне, и я могу пощадить тебя, - солгала я.

- Не пощадишь. И даже если бы ты пощадила, я не веду переговоров с террористами.

- Это навязчивая идея.

- Механизм выживания, - поправил он.

- Как тишина в твоем доме. Твое представление о рае для большинства людей - это ад.

Теперь он спорит с религией? Этот человек действительно направлялся в самую глубь космоса.

Без дальнейших разговоров я направила насадку на его причиндалы и надавила, распыляя густое, пушистое облако взбитых сливок на его член и яйца.

От холода его кожа покрылась мурашками. Он зашипел.

Ромео посмотрел на меня с убийственным взглядом.

- Ты хорошо повеселилась. Теперь развяжи меня или тебя ждут серьезные последствия.

Я освободила смех.

- Ты шантажом заставил меня выйти замуж, уничтожил мою репутацию и разрушил мои отношения с отцом. Что еще ты можешь сделать? - я направила насадку ему на грудь, покрыла каждый его сосок белым пушком, а затем нарисовала смайлик на его прессе. - Ой. Ты выглядишь очаровательно. Я не могу дождаться, когда Хетти или Вернон найдут тебя таким.

Его брови взметнулись ко лбу.

- Если ты не освободишь меня прямо сейчас, Даллас...

- Свобода не бесплатна, приятель. Ты тот, кто преподал мне этот урок. Эта кредитная карта, которую ты мне дал, сегодня пригодится, - я повернулась, схватила с пола платье, которое он мне купил, и надела его. - Я собираюсь провести эту ночь в отеле. Заказать обслуживание номеров. Может десерт. У меня даже не было аппетита, когда мы были у твоих родителей.

Я подошла к нему и вложила банку в его связанную руку, наклонившись, чтобы прошептать ему на ухо.

- Испорчен взбитыми сливками, - я цокнула так же, как он цокнул в ту ночь, когда мы встретились. - Как пали могущественные.

Когда я подошла к двери, мои шаги стали пружинистыми, зная, что Ромео останется там, где я его оставила, голый и покрытый липкой слизью, пока не наступит утро и его сотрудники не придут в особняк.

Перед уходом я согнула колени в притворном реверансе, подражая его напыщенной манере речи, вплоть до высоколобого потомакского акцента.

- Возможно, мы снова соберемся в следующем столетии, лорд Коста. Или в следующем.

Он не ответил.

Жесткая компания.

Я просто знала, что этот момент наступит в мой Судный день.