22. Щит.

Первым в себя пришел Мондо. Тяжело дыша, он силой заставил свои ватные ноги сделать шаг вперед. Нельзя было позволить Киетаке оставаться здесь. Нельзя было, чтобы староста продолжал смотреть на то, что осталось от Наэги.- Кёко, Селестия... Помогите мне! - хрипло, почти приказным тоном крикнул Овада, хватая Ишимару за плечи. - Нужно увести его отсюда! Живо!Киригири, мгновенно подавив внутреннюю дрожь, шагнула к ним. Даже Селестия, переступив через осколки своей фарфоровой чашки, подбежала и вцепилась в белый рукав кителя Ишимару. Они пытались оттащить его назад, в коридор, подальше от полутемной каюты под номером 103.Но стоило им попытаться сдвинуть его с места, как Киетака словно очнулся от ступора. Вся его паника превратилась в дикое, отчаянное сопротивление.- Отпустите! Отпустите меня! Это нарушение! Прекратите! - яростно закричал Ишимару, срывая голос.Он брыкался, вырывался из мощного захвата Мондо, скребся ногтями по полу, оставляя следы на разбросанных бланках дежурств. Силы, откуда-то взявшиеся в его измученном теле, пугали. Он отчаянно тянул руки обратно к комнате, к Макото, намертво зажав в кулаке глянцевый брелок-талисман.- Наэги-кун! Наэги! - из глаз Ишимару непрерывным потоком лились слезы, размывая всё перед собой. Он плакал навзрыд, громко, захлёбываясь собственными криками. - Я должен помочь ему! Я староста! Я обязан! Наэги, я здесь! Отпустите меня, прошу вас... Мондо, пусти!- Киетака, тихо! Хватит! Ему уже не помочь, слышишь?! - Мондо едва сдерживал собственные слезы, с силой обхватывая брыкающегося друга со спины и утаскивая его в глубину коридора.Но Ишимару не унимался. Его истошный, сорванный плач и крики о помощи разносились по всему этажу, созывая оставшихся учеников академии к месту их общей, невыносимой трагедии. Мирный класс «Пика Надежды» перестал существовать этой ночью.