20. Сломанный компас.

Звук собственного бешеного пульса оглушал Киетаку, отдаваясь тяжелыми ударами в висках. Воздуха критически не хватало. Ишимару судорожно хватал ртом кислород, но легкие словно превратились в камень. Перед глазами всё плыло, а мир вокруг сузился до одной-единственной точки - до застывшей фигуры Макото в центре комнаты.Староста попытался сделать еще шаг назад, но спина уже уперлась в холодный косяк дверного проема. Идти было некуда. Его идеальный мир, строившийся годами на железной логике, дисциплине и правилах, сейчас с оглушительным треском рушился, превращаясь в труху. Против этого кошмара у Киетаки не было ни единого параграфа в школьном уставе.Его взгляд беспомощно заметался по комнате, цепляясь за мелкие детали: аккуратно сложенный пиджак Макото, чистый стол, за которым они еще вчера пили чай...«Вчера... Мы ведь вчера сидели здесь... Он улыбался... Он обещал встать в 6:30...» - мысли путались, взрывая мозг изнутри.Киетака посмотрел на свои дрожащие ладони. На брюках, прямо у пояса, тускло блеснул глянцевый брелок - прощальный подарок Наэги. Тот самый талисман удачи. От этого зрелища Ишимару скрутило от такой острой ментальной боли, будто ему в грудь вонзили раскаленный штырь.Ступор наконец прошел, но на его место пришло чистое, первородное безумие. Ишимару зажмурился, вцепился пальцами в собственные волосы, до боли стягивая кожу на голове, и из его горла наконец вырвался звук.Это не был его привычный, громогласный командный голос. Это был тихий, надрывный, хриплый и похожий на раненое поскуливание крик. Звук человека, у которого только что заживо вырвали душу.- Наэги... Пожалуйста... Наэги... - задыхаясь, скулил Киетака, сползая спиной по косяку двери прямо на пол, усыпанный бланками дежурств. - Нет, нет, нет... Наэги-кун... Проснись... Пожалуйста, нарушай правила, только проснись...В этот момент в конце коридора послышался быстрый топот тяжелых ботинок. На этот странный, пугающий хрип из мужского крыла общежития уже бежали первые сокурсники.