Глава 17

Я не стала выспрашивать духа о том, что ему снилось. Подумала, что если захочет, то сам мне все расскажет. Однако я стала внимательнее следить за ним, и выяснилось, что такие боли он чувствует и днем, однако пытается тщательно скрывать от меня. И как я раньше не видела этого? Он стал пить больше кофе, чтобы переключить внимание с боли; он стал менее язвительным, просто потому что у него не хватает на это сил, ибо он полностью сосредоточен на своих тяготах. В конце концов, я была почти уверена, что он телепортировал нас в Египет лишь затем, чтобы хоть как-то абстрагироваться от своего недомогания.

Я не буду спрашивать об этом в течение недели после проведения второго этапа ритуала. Если, конечно, не начну наблюдать ухудшения. Я верила, что у нас с Бесенышем доверительные отношения, и надеялась, что он сам скажет обо всем, что мне необходимо знать. Если же нет – мне даже не хотелось комментировать, что его ждет...

Мы вновь оказались в том же лесу, где проводили первый обряд. Приготовления были те же самые, однако меня не радовала мысль, что мне снова придется причинять себе боль. По лицу духа видела, что и он не хочет этого. Однако я должна была. И не ради себя, а ради него. Это все было ради него. И в этом случае я готова была вынести все, что приготовила мне судьба.

– Давай, – сказал он, стиснув зубы. Насколько я знаю по своим наблюдениям и по его рассказам, боли ему эти действия не причиняли. Значило ли это, что данное высказывание было вызвано осознанием того, что боль придется пережить мне? Я не буду об этом думать. Как говорила великая Скарлетт «Я подумаю об этом завтра».

Я провела лезвием по своей ладони, зажмуриваясь и пытаясь делать вид, что мне не так больно, как на самом деле. В действительности это было больше для духа, чем для самой себя. Я прекрасно понимала, что ему эти действия тоже совершенно не доставляли удовольствия. Вот только вопрос: он делал это для себя или для меня?..

Забинтовав руку, я пошла к духу, чтобы помочь ему встать. Хоть в первый раз такой потребности не было, в данный момент было видно, что ему это необходимо. Свои действия, чтобы не ставить духа в неловкое положение, намекая, что без меня он не сможет справиться, объяснила ему тем, что поскорее хочу оказаться дома. Вроде бы поверил. Как минимум, буду так думать и убеждать себя в этом.

Закончив проведение второго этапа, мы вернулись в мою квартиру. Никаких изменений в ближайшие несколько часов я не заметила. Как и в следующий день. Решив, что Бесенышу ничего не угрожает в ближайшие пару часов, я отправилась в гости к родителям, как и обещала. Мама и папа были слишком рады меня видеть. Я несколько часов слушала о том, какие события у них произошли. Без проблем, конечно, однако слушать о том, что у тети Саши с соседнего участка помидоры были больше, чем у моей мамы, или что Сергей Романович написал статью длиннее, чем у моего отца, было немного скучно. Тем более что я слышала это не в первый раз. Отец любил хвалиться своими достижениями по работе, а мама делала акцент на огород, поэтому я слушала подобное почти каждый год. Я искренне реагировала на их рассказы и возмущения, но спустя пару часов поняла, что дольше не смогу. Перед тем, как я ушла, отец решил расспросить о моей подруге и ее статье. Сначала не поняла, о чем он, но быстро вспомнила про мой звонок папе и папоротник. Сказала, что все хорошо, он нам очень помог.

Пришлось задержаться еще на двадцать минут, так как отец поддался своему рабочему интересу и углубился в рассказ о древних римлянах и разных теориях о папоротнике. Я слушала без особого воодушевления, пока он не упомянул о том, что раньше ходили легенды, мол, папоротник нужен для изгнания и убийства всяких злых духов. Это меня насторожило. Я пораспрашивала еще об этом, однако у отца было мало знаний по этому поводу.

Дослушав лекцию, я все же распрощалась с родителями и отправилась к себе. Кое-как затащила на свой этаж несколько пакетов с продуктами, которые мне настойчиво всучила мама. Открыв квартиру, мысленно позвала духа. Получив ответ и убедившись, что он тут, попросила его помочь мне с пакетами.

Пока мы раскладывали продукты, дух рассказал о том, что решил снова попробовать прочесть ту книгу из архива. Я заинтересованно посмотрела на него, кладя овощи в холодильник.

– Захотел проверить, вдруг по мере того, как я становлюсь человеком, книга раскрывается все больше, – выдержал паузу, затем продолжил, – и я оказался прав. Текста там теперь намного больше, однако с его прочтением у меня все еще проблемы. Голова раскалывается, я могу выцепить лишь некоторые слова.

– И что же ты успел прочесть? – закончив с продуктами, я уселась на стул, откусывая яблоко, пакет с которыми мне заботливо положила мама.

– Ничего дельного, на самом деле. «Умерла», «прошлое», «Меридор», «решение» и всякое такое. Говорю же, непонятица какая-то.

– Мда уж, проще не стало от этого. Может быть, после третьего этапа ритуала ты сможешь прочитать больше.

Он лишь пожал плечами в ответ.

Я попыталась невзначай спросить о его самочувствии, однако он сказал, что никаких изменений не чувствует. Думаю, врет. Но давить не буду.

Он практически поселился у меня, покидая лишь иногда. Мы проводили вечера за совместным досугом, я часто по его просьбам рассказывала что-нибудь о людской жизни. Он слушал с интересом каждый раз, будто ребенок. Когда я работала, дух занимался просмотром телевизора или чтением книги, лишь изредка отправлялся погулять один, даря мне моменты одиночества. Меня радовало, на самом деле, что он избавил меня от него, однако иногда в нем все же возникала потребность.

Прошло четыре дня с проведения второго этапа ритуала, и я наконец увидела изменения в мужчине. Он стал слишком бледным, а физические силы будто понемногу покидали его, головные боли стали сильнее, и ему теперь не всегда удавалось скрывать это от меня. Я начала всерьез беспокоиться о нем. Спрашивала пару раз, однако он утверждал, что все с ним хорошо. А когда я прямо сказала о том, что вижу, что с ним происходит, он лишь махнул рукой и исчез. Отличный способ решать конфликты..

Его не было весь день, и спать я ложилась одна. Я переживала, накрутив себя, ведь с ним могло произойти что-нибудь, так как он сейчас более уязвим, а я даже не смогу ему помочь. Я так и уснула в тревожных мыслях. Однако утром проснулась в объятиях духа. Он пришел ночью и лег ко мне? Судя по всему, так и есть. От сердца отлегло, я осмотрела его, убедившись, что никаких ухудшений не было.

Я убрала с его лица упавшую прядку волос и, поддавшись искушению, легонько дотронулась губами до его лба. Мужчина слегка дрогнул, и я поспешила отойти, чтобы не разбудить его.

В течение следующих дней я еще несколько раз пыталась завести разговор о его самочувствии, однако он каждый раз прерывал мои попытки своими телепортациями. Это начинало порядком раздражать, поэтому я стала думать о том, как можно заставить его открыться мне. Возможно, мне и не следовало лезть в чужую жизнь, однако мне больно было смотреть на него, тяжело осознавать, что я ничем не могу помочь ему, а он каждый раз отталкивает меня.

В один из моментов, когда он вновь вернулся после продолжительного отсутствия, я предложила ему устроить сегодня расслабляющий вечер: алкоголь, вкусный ужин, совместный просмотр какого-нибудь фильма. Прекрасно помнила, что дух пока еще в силах делать так, чтобы не пьянеть, но я заметила за ним одну особенность: если уж он и употребляет алкоголь, то всегда с целью почувствовать его действие, расслабиться, отдаться полностью напитку.

Бесеныш, как я и ожидала, согласился с моим предложением и отправился за продуктами по выученной схеме.

Знала, что он вернется достаточно быстро, поэтому решила не готовить полноценный ужин, а акцентироваться на закусках. Приготовила сырную тарелку, мясную и овощную, наделала быстренько канапешек и бутербродов. Достала бокалы, почему-то была уверена, что дух опять возьмет себе что-нибудь покрепче и подороже. Моей целью было не напиваться, чтобы можно было вести с ним нужный диалог и быть в состоянии направлять его правильными вопросами. Разложив все приготовления на небольшом столике перед диваном, принялась выбирать фильм к совместному просмотру. Выбор пал на какой-то триллер, я подумала, он не должен быть слишком интересным, чтобы не завлечь все внимание мужчины. Он вернулся через десять минут после того, как я жамкнула кнопку паузы на пульте после нескольких секунд начала фильма.

К моему удивлению, из пакета он достал не только бутылки. Следом за ними он вытащил пару упаковок сыра к вину, палочку салями и разные овощи. Он появился сразу на кухне, не видев еще, что я приготовила в гостиной. Поэтому когда он спросил «что не так?», глядя на мою странноватую улыбку от комичности ситуации, я взяла его за руку и потянула к столику, указав на все мои приготовления.

Осознав все, он засмеялся, а я за ним.

– Я просто подумал, что не хочу, чтобы ты напрягалась с едой, ведь знал, что ты точно будешь, поэтому решил сам все купить, ахаха.

– Ну, зато еды нам точно хватит! – он усмехнулся, а затем мы с ним принялись перетаскивать его добычу в гостиную.

В этот раз он взял прелестное вино, так что мне пришлось сдерживать себя, ограничивая свое наслаждение этим напитком, пока он активно потреблял свой коньяк. Фильм и вправду оказался не особо интересным, однако это не мешало духу его комментировать. Я подождала, пока алкоголь достаточно подействует на него, а затем начала издалека.

– Слушай, а ты ведь думал о том, что у людей есть всякие болезни, проблемы со здоровьем и так далее? Готов к этому?

– А чего нет? Буду с этим справляться так же, как и остальные, – он повернулся ко мне в пол-оборота, все еще сосредоточив свое внимание на триллере.

– Ну, ты же еще не сталкивался с этим. Вот мне и интересно.

– Почему не сталкивался? – а вот и оно.

– И что же ты чувствовал?

– А чего это ты спрашиваешь? – он насторожился, повернувшись ко мне полностью.

Поспешила отвести его подозрения.

– Просто стало интересно. Вдруг ты чувствуешь не так, как люди? Может, опишешь?

Он всматривался в меня несколько секунд, однако я попыталась принять максимально наивный вид, поэтому он пожал плечами, поверив в то, что мне действительно просто любопытно.

– Ну, голова болит так, будто по ней бьют молотом, – он призадумался на несколько секунд, затем добавил, – тело будто слабеет, вы, люди, наверное ощущаете такое при высоких температурах, если я правильно понимаю. Так что, одинаково мы чувствуем всякие проблемы со здоровьем? – он все еще продолжал пялится в экран краем глаза, не особо-то сосредоточившись на мне и моих вопросах.

– Думаю, этой информации еще мало для того, чтобы делать какие-то выводы. Вот, например, как часто ты это чувствуешь?

– В последнее время все чаще, но... – он не договорил, резко замолчав и развернувшись ко мне, – вот чего ты добиваешься! Специально это начала, – он неожиданно встал и сделал шаг в сторону от меня, – говорил же, что не желаю это с тобой обсуждать.

– Так ты все-таки чувствуешь перемены в себе и тебе больно. Неужели ты не можешь просто взять и поговорить со мной об этом? Вдруг я смогу чем-то помочь тебе. Почему ты отталкиваешь меня? – я встала вслед за ним.

Перед тем, как телепортироваться куда-нибудь, он всегда медлил буквально секунду, сосредотачиваясь на том месте, в которое желает попасть. Мыслительный процесс буквально на миг проскальзывает на его лице. Раньше я не замечала этого, мне понадобилось много времени, прежде чем я смогла уловить это.

Вот и сейчас я заметила это, поэтому быстро сделала еще шаг в его сторону, ухватывая его за руку. Я была права: тут же почувствовала покалывание в голове, а сразу же открыв глаза поняла, что мы далеко за пределами моей квартиры. Вокруг был песок, несколько пальм и, судя по всему, море. Осмотр окружения занял буквально пару секунд, однако его прервал стон боли духа. Он плюхнулся на землю, крепко сжимая голову. В свете луны было трудно различить, но мне все равно показалось, что он стал еще бледнее, чем был.

Я сразу же присела рядом, пытаясь осмотреть его на наличие повреждений. Может быть, он на что-то напоролся, когда телепортировался, или еще что-нибудь. Он отмахнул мою руку, когда я прикоснулась к его голове.

– Какого черта ты сделала? Зачем лезешь ко мне? Сколько раз я должен был тебе сказать, что все со мной хорошо, чтобы ты отстала? Зачем ухватилась за меня? У меня может не хватить силы переместить тебя обратно! – он все больше повышал голос, практически срываясь на крик, заставляя мое сердце сжиматься все сильнее от боли из-за его слов.

Я отступила на шаг, оставив свои попытки осмотреть его.

Не знаю, осознал ли он сам сказанное собой или увидел выражение моего лица, однако он вдруг смягчился и продолжил уже спокойным, грустным тоном.

– Прости. Я не хотел кричать на тебя, просто... сорвался. Я не хотел, чтобы ты знала о моих болях, чтобы беспокоилась. Я и так уже слишком много всего взвалил на тебя, вовлек во все это, из-за чего ты вынуждена каждую неделю резать свои ладони ради ритуала, из-за чего вынуждена была перейти на работу из дома... Я чувствую вину за это. Возможно, я действительно эгоист, ведь в первую очередь думал только о себе и о своих хотелках, – судя по всему, его боль утихла, так как он убрал руки от головы, встал и подошел ко мне, мягко заключая в объятия.

Я не отвечала, пытаясь остановить слезы от его резких высказываний до этого. Несмело подняла руки, обняв его в ответ.

– Ты не виноват ни в чем и тебе не за что извиняться, – получилось унять дрожь в голосе, ком в горле отступил, – если бы я не хотела, то не ввязывалась бы во все это. Ты же не спрашивал у меня, чтобы знать, что я думаю по этому поводу. Просто мне больно видеть, как ты страдаешь, и я хочу помочь тебе, но ты не даешь, – по мере того, как я говорила, он все крепче сжимал меня.

– Прости. Еще раз. Просто я не хочу взваливать на тебя еще больше проблем.

– Может быть, этого хочу я? – подняла голову с его плеча и посмотрела ему в глаза, слегка улыбнувшись. Я хотела, чтобы этот жест показал искренность моих намерений, что я не оставлю его, что бы не случилось, однако в ответ получила поцелуй. Нежный, мягкий, говорящий о многом.

Спустя минуты мы отстранились друг от друга. Присели прямо на песок, смотря на море и отражающуюся в водной гладе полную луну. Я не стала спрашивать, где мы находимся, наслаждаясь в тишине ночным, свежим, морским воздухом и видом.

– Расскажешь? – спросила тихо спустя десять минут молчания.

– Да, – слегка помедлил с ответом, затем замолчал еще на несколько секунд, наверное, раздумывая о том, с чего лучше начать, – после первого этапа обряда голова начала побаливать слегка, не так уж сильно и часто, чтобы полноценно обращать на это внимание, перед вторым этапом боль усилилась, а после его проведения стало еще хуже. К этому еще и какая-то немощность прибавилась. Я уж подумывал о том, что если люди всегда себя так чувствуют, то надо ли мне вообще становиться человеком, – он усмехнулся, продолжая, – как я уже сказал, весьма вероятно, что я не смогу нас обоих перенести обратно. Силы будто урезали, поэтому мои способности теперь ограничены, – он замолчал, втягивая воздух, а я задумалась на некоторое время.

– Знаешь, я вообще не уверена в том, что так должно быть. По-моему, тут явно что-то не так. Мы думаем, что это обряд очеловечивания, полагаясь только на слова старикашки. Не нравится он мне. Он же запросто мог наврать нам.

Дух лишь пожал плечами.

– И с какой целью ему это было нужно? Ты выдвигаешь утверждения без каких-либо доказательств. Мы не можем быть ни в чем уверены, пока не завершим ритуал. Там уж точно видно будет.

– А если будет уже поздно? Если дальше тебе будет становиться только хуже? Может быть, откажемся от ритуала, пока не поздно? Тебе вроде бы и духом отлично жилось, зачем тебе становиться человеком? – я всерьез переживала за него. Уж лучше он останется духом, зато живым.

– Чтобы быть с тобой. Рядом и всегда.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять смысл его слов. А когда я полностью осознала сказанное, то сначала не смогла поверить в то, что он сказал именно это. Удержала себя от того, чтобы переспросить, решив, что это будет явно лишним.

Мужчина же, увидев перемены на моем лице, слегка усмехнулся и переплел наши пальцы.

– Плевать на боль, если она позволит быть с тобой. Я перетерплю все. Мы завершим с тобой ритуал. Я уверяю тебя, что со мной будет все в порядке.

Я слышала решимость в его голосе. Я точно не смогу его переубедить. Однако теперь помимо страха и переживаний за него к моим чувством примешались надежда и какое-то странное окрыление, которые я могла списать лишь на его слова, сказанные обо мне.

Он прав. Мы обязательно справимся со всем. Главное – вместе.