Глава 6 - Искушение

Хрупкий мир

После ухода Дамиана Кросса в академии «Норд Айс» наступило затишье. Но это было обманчивое затишье — как тонкий лёд на весенней реке, готовый треснуть в любой момент.

Кайлан и Миро пытались строить отношения заново. Медленно, осторожно, как двое раненых, которые когда-то дрались насмерть, а теперь учились не делать больно друг другу. Они снова встречались тайно — в подсобках, в пустых раздевалках, иногда в комнате Кайлана, когда сосед уходил в ночную смену на дежурство по корпусу.

Но что-то изменилось.

Кайлан всё ещё был груб. Он не умел быть нежным — это было не в его природе. Каждый раз, когда они оставались наедине, он брал Миро жадно, требовательно, почти агрессивно. Словно пытался доказать что-то — себе, ему, всему миру.

Миро чувствовал это. Он отвечал Кайлану с той же страстью, но внутри росла неудовлетворённость. Ему хотелось большего. Не просто физической близости — он хотел, чтобы Кайлан открылся ему. Хотел разговоров по душам, хотел доверия, хотел хотя бы иногда чувствовать себя не просто телом, которое берут, а чем-то большим.

— Почему ты никогда не говоришь мне, что чувствуешь? — спросил он однажды, когда они лежали в кровати после очередной бурной ночи. Простыни сбились в комок, на полу валялась одежда, воздух был тяжёлым от запаха пота и близости.

Кайлан лежал на спине, глядя в потолок. Его дыхание ещё не выровнялось, на смуглой коже блестели капельки пота.

— А что я должен чувствовать? — ответил он вопросом на вопрос.

— Не знаю. Что-нибудь. Ты всегда молчишь. После секса ты просто отворачиваешься и засыпаешь. Или встаёшь и уходишь.

— Тебе нужны нежности? — Кайлан повернул голову и посмотрел на него с лёгкой усмешкой. — Я не такой, Миро. Ты знал это с самого начала. Я не буду читать тебе стихи и держать за руку при луне.

— Я и не прошу стихов. Я прошу хотя бы намёка на то, что я тебе небезразличен.

— Ты мне небезразличен, — Кайлан произнёс это сухо, как констатацию факта. — Иначе я бы здесь не лежал.

— Очень романтично, — Миро горько усмехнулся. — Прямо сердце тает.

— Слушай, — Кайлан приподнялся на локте, и в его тёмных глазах мелькнуло раздражение. — Я не знаю, чего ты от меня хочешь. Я не умею быть другим. Я такой, какой есть. Если тебя это не устраивает...

— Что тогда? — перебил Миро. — Ты снова меня бросишь? Снова скажешь, что я — никто? Изменишь?

Кайлан сжал челюсти. Желваки заходили ходуном.

— Не напоминай мне об этом.

— А ты не давай мне поводов напоминать.

Они лежали в темноте, разделённые пропастью, которую сами же создали. И никто не решался первым протянуть руку через эту пропасть.

В конце концов Кайлан встал, оделся и вышел из комнаты, хлопнув дверью. Миро остался один, чувствуя, как внутри снова разрастается пустота.

***
Испанец

На следующее утро в академии появился новый человек.

Его звали Рафаэль Монтеро. Двадцать два года, переведён из испанской хоккейной программы — уникальный случай, потому что Испания не считалась хоккейной страной. Но Рафаэль был исключением из всех правил.

Он вошёл в холл главного корпуса, и все головы повернулись в его сторону. Высокий — почти как Кайлан, но более гибкий, с атлетичным телосложением пловца. Кожа оливкового оттенка, тёмные волосы, небрежно падающие на лоб, и глаза — ярко-карие, почти золотистые в солнечном свете. Черты лица были мягче, чем у Кайлана, но в них чувствовалась какая-то южная чувственность.

Он улыбнулся — и улыбка эта была тёплой, открытой, совершенно обезоруживающей.

— Привет всем, — произнёс он с лёгким акцентом, который звучал экзотично и привлекательно. — Я Рафаэль. Можно просто Раф. Рад присоединиться к вашей команде.

— Ещё один иностранец, — пробормотал Стоун, но без особой злобы — просто по привычке.

— А он симпатичный, — тихо заметил Юкио, за что получил локтём от Маркуса.

— Я всё слышу, — беззлобно отозвался Маркус.

Рафаэль тем временем оглядел собравшихся и остановил взгляд на Миро. Что-то в его лице изменилось — лёгкий интерес, смешанный с узнаванием.

— Асада? — спросил он. — Миро Асада?

— Да, — Миро насторожился. — Мы знакомы?

— Нет, но я видел твои игры. Южный филиал, верно? Ты был великолепен. Я много слышал о тебе.

— Слышал? От кого?

— От тренеров. От игроков. Твоё имя известно даже в Испании, — Рафаэль улыбнулся шире. — Я рад, что мы будем играть вместе.

Кайлан, стоявший в стороне, наблюдал за этой сценой с мрачным выражением лица. Ему не понравилось, как этот испанец смотрел на Миро. Не понравилось, как Миро ответил на его улыбку — вежливо, но всё же. И особенно не понравилось, что Рафаэль назвал Миро «великолепным».

— Тренировка через час, — бросил он резко. — Всем быть на катке.

Рафаэль перевёл взгляд на Кайлана и кивнул с той же открытой улыбкой:

— Ты, должно быть, капитан. Ривз, верно? Я слышал, ты лучший. Это честь — играть с тобой.

Кайлан не ответил. Он развернулся и ушёл, оставив Рафаэля в лёгком недоумении.

— Он всегда такой? — спросил Рафаэль у Миро.

— Почти всегда, — ответил тот. — Привыкай.

***

Рафаэль Монтеро быстро освоился в команде. Он был общительным, дружелюбным и, что самое главное, чертовски талантливым игроком. Его катание было плавным и грациозным, броски — точными, видение площадки — поразительным. Тренер Морган, обычно скупой на похвалы, пару раз одобрительно кивнул, наблюдая за ним.

Но помимо игровых качеств, у Рафаэля было ещё кое-что — харизма. Тёплая, южная, совершенно непохожая на холодную агрессию Кайлана или скользкую манипулятивность Себастьяна. Он притягивал людей, как солнце притягивает планеты. И одной из этих планет стал Миро.

Рафаэль с первого дня проявил к нему интерес. Сначала — просто дружеский. Подсаживался в столовой, расспрашивал о команде, о тактике, о том, как тут всё устроено. Потом — более личный. Спрашивал о семье, о Японии, о том, почему Миро выбрал хоккей.

Миро, сам того не замечая, начал отвечать на этот интерес. Ему было приятно, что кто-то искренне хочет его узнать. Не использовать, не подчинить — просто узнать. После месяцев холода и агрессии со стороны Кайлана тепло Рафаэля было как глоток свежего воздуха.

— Ты не похож на других здесь, — сказал Рафаэль однажды, когда они сидели вдвоём на трибуне пустого катка после вечерней тренировки. — В тебе есть глубина. Тишина. Я это чувствую.

— Может, я просто не люблю болтать, — Миро слабо улыбнулся.

— Нет, — Рафаэль покачал головой. — Это другое. Ты многое пережил. Я вижу это по твоим глазам. Они говорят больше, чем слова.

— И что же они говорят?

— Что тебе больно. Что кто-то сделал тебе больно. И что ты всё ещё ждёшь, что этот кто-то изменится.

Миро промолчал. У него перехватило дыхание от того, насколько точно Рафаэль попал в цель.

— Я знаю, каково это, — продолжал Рафаэль. — Ждать, что человек, которого ты любишь, станет другим. Но люди не меняются, Миро. Особенно такие, как Ривз.

— Ты его совсем не знаешь.

— Достаточно, чтобы понять: он эгоист. Он привык, что все вокруг него — лишь декорации. Он не умеет ценить то, что имеет. А ты достоин большего.

— Ты говоришь так, будто знаешь меня сто лет.

— Может, в прошлой жизни так и было, — Рафаэль улыбнулся, и его золотистые глаза блеснули. — В Испании верят в такие вещи.

Он протянул руку и коснулся ладони Миро — легко, почти невесомо. Но от этого прикосновения у Миро пробежали мурашки.

— Я не тороплю, — сказал Рафаэль. — Я просто хочу, чтобы ты знал: если тебе понадобится друг — или кто-то больший — я здесь.

— Рафаэль...

— Не надо слов. Просто подумай.

Он встал и ушёл, а Миро остался сидеть, чувствуя, как сердце колотится быстрее обычного.

***
Агрессия Кайлана

Кайлан видел, как Рафаэль крутится вокруг Миро. Видел их разговоры, их совместные обеды, их тренировки. И с каждым днём его раздражение росло.

Он ничего не говорил Миро — его гордость не позволяла. Но внутри него клокотала ярость. Тёмная, иррациональная, неконтролируемая.

На тренировках он стал ещё более агрессивным. Бил по воротам так, будто хотел пробить борт насквозь. В силовой борьбе не щадил никого — ни соперников, ни своих. Однажды он так грубо атаковал Себастьяна, что тот впечатался в стекло и разбил губу.

— Ривз, охладись! — закричал тренер Морган. — Это тренировка, а не бойня!

— Я в порядке, — прорычал Кайлан, даже не взглянув на тренера.

Себастьян, утирая кровь, усмехнулся:

— Ревнуешь, капитан? Это жалко.

— Что ты сказал?

— Ты прекрасно слышал, — Себастьян отъехал от борта. — Твой драгоценный Асада проводит время с Монтеро. Они мило воркуют в столовой, смеются, смотрят друг на друга. А ты бесишься здесь, на льду.

Кайлан бросился на него, но Маркус перехватил его поперёк туловища:

— Спокойно! Тренер сказал — охладись!

— Убери руки, Холт!

— Не уберу, пока ты не успокоишься.

Кайлан вырвался и, швырнув клюшку в борт, ушёл с катка. Тренировка продолжилась без него.

***

Вечером Миро пришёл к нему в комнату.

— Что с тобой происходит? — спросил он с порога. — Ты чуть не покалечил Себастьяна.

— Он сам напросился.

— Он тебя спровоцировал. А ты повелся, как мальчишка. Ты капитан, Кайлан! Ты должен подавать пример!

— Не читай мне нотации! — Кайлан вскочил с кровати. — Особенно ты!

— Что это значит?

— Это значит, что ты проводишь всё своё время с этим испанцем! — выкрикнул Кайлан. — Ты думаешь, я не вижу? Думаешь, я слепой?

Миро опешил:

— Ты ревнуешь?

— Нет! — Кайлан ударил кулаком в стену. — Я не ревную! Мне плевать!

— Ну да, конечно, — Миро горько усмехнулся. — Тебе всегда плевать. Ты же Кайлан Ривз. У тебя нет чувств. Только гордость и эго.

—Тебе не понять.

— Правда глаза колет? — Миро шагнул ближе. — Ты сам создал эту ситуацию.  А теперь, когда кто-то другой проявляет ко мне интерес, ты бесишься. Это лицемерие, Кайлан.

Кайлан схватил его за плечи и прижал к стене:

— Ты мой. Слышишь? Ты принадлежишь мне. И я никому тебя не отдам.

— Я не вещь, — прошептал Миро, глядя ему прямо в глаза. — Я не принадлежу тебе.  Могу сам решаю, с кем мне быть.

— Тогда выбирай, — голос Кайлана стал низким, опасным. — Он или я.

— Ты ставишь мне ультиматум? После всего, что сделал?

— Да.

Миро смотрел на него, и в его глазах была боль.

— Ты не оставляешь мне выбора, — сказал он. — Потому что тот, кто ставит ультиматумы, не любит. Он владеет. А я не хочу, чтобы мной владели.

Он вырвался из хватки Кайлана и вышел из комнаты, не оглядываясь.

***

Миро не пошёл к Рафаэлю. Он пошёл в свою комнату, запер дверь и сел на кровать, обхватив голову руками. Внутри у него всё кипело. Злость на Кайлана, обида, разочарование — и вместе с тем тоска. Он любил этого человека. Любил его гордость, его силу, его редкие моменты уязвимости. Но он не мог больше терпеть его агрессию. Не мог быть вещью, которую можно присвоить.

Кайлан, оставшись один, метался по комнате как раненый зверь. Ярость требовала выхода. Он хотел ударить что-нибудь, сломать, разбить. Но вместо этого он сделал то, что делал всегда в моменты слабости, — пошёл искать забвения.

Он нашёл Себастьяна в общей гостиной. Тот сидел один, лениво переключая каналы телевизора.

— Ты? — Себастьян удивлённо поднял бровь. — После того, что было на тренировке, я думал, ты меня избегаешь.

—Пошли, — бросил Кайлан.

Он схватил Себастьяна за ворот футболки и втолкнул в ближайшую пустую комнату. Это оказалась та самая подсобка, где когда-то они с Миро... Кайлан отогнал эту мысль.

— Ого, — протянул Себастьян, когда Кайлан прижал его к стене. — А ты горяч, капитан. Я и не знал.

—Заткнись.

То, что произошло дальше, было не сексом — скорее, актом агрессии. Кайлан не был нежным. Он был грубым, почти жестоким. Он брал Себастьяна так, будто хотел наказать — не его, а кого-то другого. Может быть, Миро. Может быть, самого себя.

Себастьян, к его удивлению, не сопротивлялся. Он отвечал с той же дикой страстью, и в какой-то момент Кайлан поймал себя на мысли, что это не даёт ему облегчения. Пустота внутри только росла.

Когда всё закончилось, Себастьян, тяжело дыша, усмехнулся:

— Знаешь, капитан, а ты ещё более жалок, чем я думал. Ты трахаешь меня, а думаешь о нём.

— Я о тебе вообще не думаю, — холодно ответил Кайлан, застёгивая джинсы.

— Конечно, нет. Ты вообще ни о ком не думаешь, кроме себя. Поэтому ты и теряешь его.

Кайлан ничего не ответил. Он вышел из подсобки и побрёл по тёмному коридору, чувствуя себя полностью опустошённым.

***
Раскрытие

Миро узнал об измене на следующее утро.

Ему рассказал Юкио, который случайно видел, как Кайлан и Себастьян выходили из подсобки глубокой ночью. Юкио не хотел говорить — он знал, как это ранит брата. Но он также знал, что молчание будет предательством.

— Прости, — сказал он, закончив рассказ. — Я думал, ты должен знать.

Миро сидел на кровати, белый как мел. Внутри у него что-то оборвалось — окончательно, бесповоротно. Та тонкая нить надежды, которая ещё держалась после ультиматума Кайлана, порвалась.

— Спасибо, что сказал, — произнёс он безжизненным голосом.

— Что ты будешь делать?

— Ничего, — Миро встал. — Абсолютно ничего. Он больше для меня не существует.

Он вышел из комнаты и направился в столовую. Кайлан сидел за своим обычным столом в окружении «свиты». При виде Миро он напрягся, но ничего не сказал.

Миро подошёл к его столу. Разговоры стихли. Все смотрели на них.

— Ты и Себастьян, — произнёс Миро ровным голосом. — Прошлой ночью. Это правда?

Кайлан молчал. Его челюсти сжались, но он не отводил взгляда.

— Отвечай, — потребовал Миро.

— Правда, — наконец произнёс Кайлан. — И что?

В столовой повисла мёртвая тишина.

— Ничего, — Миро улыбнулся холодной, пустой улыбкой. — Просто хотел убедиться, что всё правильно понял. Ты сделал свой выбор. А я делаю свой.

Он развернулся и пошёл к другому столу — туда, где сидели Рафаэль, Маркус и Юкио.

— Можно к вам? — спросил он.

— Конечно, — Рафаэль подвинулся, освобождая место.

Миро сел рядом с ним и посмотрел на Кайлана. Их взгляды встретились через всю столовую. В глазах Кайлана была буря эмоций — гнев, боль, раскаяние, гордость. Но Миро уже ничего не чувствовал. Только пустоту.

Он отвернулся.

***
Новый союз

Вечером того же дня Миро пришёл к Рафаэлю в комнату.

— Я хочу быть с тобой, — сказал он прямо. — Если ты всё ещё этого хочешь.

Рафаэль посмотрел на него долгим, изучающим взглядом:

— Ты уверен? Не потому, что хочешь отомстить Ривзу?

— Может быть, — честно ответил Миро. — Но дело не только в нём. Ты нравишься мне, Рафаэль. Ты смотришь на меня как на человека, а не как на трофей. Я хочу узнать тебя ближе.

— А что насчёт твоих чувств к Ривзу?

— Они никуда не делись, — признался Миро. — Я всё ещё люблю его. Но я больше не могу быть с ним. Он разрушает меня. А ты... ты даёшь мне надежду.

Рафаэль подошёл к нему и взял за руки:

— Я не хочу быть заменой, Миро. Не хочу быть инструментом мести. Если мы начнём что-то, я хочу, чтобы это было по-настоящему. Без оглядки на прошлое.

— Я не могу обещать, что забуду его сразу, — Миро покачал головой. — Но я обещаю, что попробую. Попробую быть с тобой.

— Этого достаточно, — Рафаэль улыбнулся и нежно поцеловал его в лоб. — Давай попробуем.

***
Себастьян и Эдриан: параллельная история

Пока основная драма разворачивалась между Кайланом, Миро и Рафаэлем, в тени плелась другая история.

Себастьян Вэйн, удовлетворив своё любопытство насчёт Кайлана, снова обратил внимание на Эдриана Ламберта. Тот всё ещё был в изоляции — после разрыва с Кайланом, после сотрудничества с Миро, после всех интриг.

— Ты всё ещё один? — спросил Себастьян, поймав его в коридоре.

— Какое тебе дело?

— Может, и есть дело, — Себастьян прищурился. — Ты интересный человек, Ламберт. Сломленный, но не сдавшийся. Я таких уважаю.

— Чего ты хочешь?

— Компании. Союза. Может, чего-то большего, — Себастьян пожал плечами. — Мы оба аутсайдеры. Мы оба умеем играть в игры. Мы могли бы стать отличной командой.

Эдриан долго смотрел на него, пытаясь понять, что скрывается за этими словами. Но в тёмных глазах Себастьяна была только тьма — и он решил, что тьма ему подходит.

— Хорошо, — сказал он. — Давай попробуем.

Их союз был странным. Не любовь, не страсть — скорее, партнёрство двух хищников, решивших охотиться вместе. Они не обещали друг другу верности, не говорили о чувствах. Но они были вместе — против всех, против мира, против одиночества.

Иногда по ночам они встречались в комнате Себастьяна. Это была не близость в привычном понимании — скорее, борьба за доминирование, где каждый пытался быть сверху. Иногда побеждал Себастьян, иногда Эдриан. И эта борьба странным образом сближала их.

— Ты единственный, кто меня понимает, — сказал однажды Эдриан, лёжа рядом с Себастьяном в темноте.

— Потому что мы одинаковые, — ответил тот. — Мы оба знаем, что мир — дерьмо, и пытаемся выжить в нём любыми способами.

— Это грустно.

— Это реальность, — Себастьян повернулся к нему. — Но знаешь что? Нам не обязательно быть как все.

***
Матч-катастрофа

Через несколько дней состоялся важнейший матч против «Ледяных Тигров» — принципиальных соперников, идущих на втором месте в турнирной таблице. Это была битва за лидерство, и ставки были невероятно высоки.

Но «Норд Айс» вышел на лёд разобранным. Конфликты внутри команды достигли точки кипения, и это немедленно сказалось на игре.

Кайлан играл агрессивно, но хаотично. Он пытался всё решить в одиночку, игнорировал пасы, бросался в ненужные стычки. За первый период он заработал два удаления, и тренер Морган орал на него с бортика так, что слышали, наверное, на последних рядах трибун.

Миро играл холодно и отстранённо. Он делал свою работу, но без огня, без страсти, которая обычно двигала им на льду. Он не смотрел на Кайлана, не реагировал на его окрики, и их связка, когда-то лучшая в академии, разваливалась прямо на глазах.

Себастьян и Рафаэль старались компенсировать разлад, но их усилий было недостаточно. «Тигры» давили, и к концу второго периода счёт был 3:1 в их пользу.

В перерыве, в раздевалке, Кайлан взорвался.

— Вы что, вообще играть не умеете?! — орал он. — Это позор!

— Может, потому что ты не даёшь нам играть? — спокойно ответил Себастьян. — Ты тянешь одеяло на себя, капитан. А когда у тебя не получается, срываешься на всех.

— Что ты сказал?!

— Правду. Ты не капитан сейчас. Ты — обуза. Посмотри на себя. Ты весь на нервах из-за личных проблем. И из-за этого страдает команда.

— Это не твоё дело!

— Это дело каждого в этой раздевалке! — вмешался Маркус. — Мы все зависим друг от друга. Если ты не в форме, мы все не в форме. Реши свои проблемы, Ривз, или уступи место тому, кто сможет вести команду.

Кайлан перевёл взгляд на Миро, ожидая поддержки. Но Миро молчал, глядя в пол.

— А ты что скажешь? — спросил Кайлан.

— Мне нечего сказать, — ответил Миро, не поднимая головы. — Ты всё уже сказал своими действиями.

Третий период команда провела ещё хуже. Кайлан, выбитый из колеи, потерял концентрацию и пропустил силовой приём, после которого не смог подняться. Его увели в раздевалку под руки, а на лёд вышел запасной нападающий.

«Норд Айс» проиграл 5:2.

Это был худший матч в истории команды за последние пять лет.

***
Последствия

После матча атмосфера в команде накалилась до предела. Тренер Морган собрал экстренное собрание.

— Я не знаю, что происходит между вами, — сказал он, обводя взглядом притихших игроков. — И, честно говоря, устал разбираться. Но я знаю одно: если ситуация не изменится, я буду вынужден принять меры. Расформировать звенья. Сменить капитана. Может, даже отчислить некоторых игроков. Вы меня понимаете?

Тишина была ответом.

— Ривз, — Морган повернулся к Кайлану, который сидел с перевязанным плечом. — Ты был лучшим капитаном из всех, кого я знал. Но сейчас ты сам не свой. Даю тебе неделю, чтобы разобраться с тем, что тебя гложет. Если через неделю ситуация не улучшится — ты больше не капитан.

Кайлан молча кивнул.

После собрания он не пошёл в раздевалку. Он ушёл на пустой каток, сел на скамейку и уставился на лёд.

Через час к нему пришёл Миро.

— Как плечо? — спросил он.

— Нормально. Ушиб.

— Зачем ты пришёл сюда? Тренировка уже кончилась.

— Не знаю, — Кайлан пожал плечами. — Здесь легче думается.

Миро сел рядом:

— О чём ты думаешь?

— О том, что я всё разрушил.

— Да, — согласился Миро. — Разрушил.

— Я не умею иначе, — Кайлан повернулся к нему. — Меня так воспитали. Будь сильным. Не показывай слабость. Не доверяй. Я пытаюсь измениться, но у меня не получается. Каждый раз, когда я пытаюсь, я снова всё ломаю.

— Потому что ты пытаешься в одиночку, — сказал Миро. — Ты не просишь помощи. Просто взрываешься и ранишь всех вокруг.

— Я не умею просить помощи.

— Научись,

Кайлан посмотрел на него.

— Я изменял тебе, — наконец произнёс он. — С Себастьяном. Это было ошибкой.

— Я знаю.

— И я не знаю, смогу ли я не сделать этого снова. Я слабый, эгоист. Я...

— Я знаю, — перебил Миро. — Я всё это знаю, Кайлан. Но я всё ещё здесь. О чём это тебе говорит?

— О том, что ты либо святой, либо идиот.
— Я попробую измениться, — прошептал он. — По-настоящему. Не знаю, получится ли. Но я попробую.

— Это всё, что я прошу, — ответил Миро.

Дополнительная информация:

Рафаэль Монтеро — Возраст 22 года. Рост 192 см. Высокий, с подтянутым телосложением, тёмными волосами и выразительными карими глазами. Производит впечатление спокойного и собранного человека, но его характер трудно предугадать.