Глава 3 - Разрушение

Настоящее лицо

Кайлан Ривз всегда знал, что он — особенный.

Ему твердили это с детства. Отец, бывшая звезда НХЛ, вбивал это в него вместе с первыми уроками катания. Тренеры в юниорской лиге повторяли это после каждой игры. Девушки вешались на него с четырнадцати лет, соперники боялись, партнёры по команде уважали — или ненавидели, что, в сущности, было тем же самым.

Он привык быть в центре. Привык, что мир вращается вокруг него. Привык брать то, что хочет, и отбрасывать то, что надоело.

Миро Асада был для него вызовом. Загадкой. Игрушкой, которая сопротивлялась.

Когда этот хрупкий защитник с японскими корнями появился в академии и посмел смотреть на него без страха, Кайлан воспринял это как личное оскорбление. Он должен был сломать его. Подчинить. Заставить пресмыкаться, как все остальные.

Но вышло иначе.

Миро не сломался. Он отвечал ударом на удар, колкостью на колкость, и где-то в процессе этой войны Кайлан понял, что хочет его. Не просто как трофей — как нечто большее. Что-то в этом тихом, упрямом парне зацепило его на таком глубинном уровне, что Кайлан сам испугался.

Он сказал «что кто-то ему дорог». Впервые в жизни сказал это кому-то, кроме себя.

И пожалел об этом почти сразу.

***

Всё началось через две недели после их признания.

Кайлан проснулся утром в своей комнате, и первая мысль, которая пришла ему в голову, была: «Что я наделал?»

Он лежал и смотрел в потолок, а внутри росло чувство, похожее на панику. Любовь. Слабость. Зависимость. Он, Кайлан Ривз, позволил себе привязаться к кому-то. Дал кому-то власть над собой. Открыл уязвимое место, куда можно ударить.

Это было неприемлемо.

В тот же день он начал отдаляться. Сначала — почти незаметно. Меньше смотрел на Миро. Меньше говорил. На прикосновения отвечал холодно, на попытки поговорить — односложно.

Миро заметил перемену сразу. Он был чутким, всегда чувствовал настроение Кайлана. Но когда спросил, что случилось, Кайлан бросил:

— Ничего. Просто устал.

— От меня?

— От всего.

Миро нахмурился, но не стал давить. Он знал: когда Кайлан в таком состоянии, лучше оставить его в покое. Дать время. Подождать, пока он остынет и снова станет... прежним.

Но прежним Кайлан не становился. С каждым днём он становился только хуже. Грубее. Холоднее. Агрессивнее.

На тренировках он начал срываться на всех подряд. Кричал на новичков, оскорблял опытных игроков, а однажды швырнул клюшку в борт так, что та сломалась пополам. Тренер Морган вызвал его в кабинет для разговора, но Кайлан вышел оттуда ещё более злым.

— Что сказал Морган? — спросил Миро, ожидавший его в коридоре.

— Не твоё дело, — отрезал Кайлан.

— Я просто волнуюсь.

— Я не просил тебя волноваться.

Миро побледнел.

— Что с тобой происходит? Ты сам не свой последние дни.

— Может, я наконец стал собой, — бросил Кайлан и ушёл, оставив Миро в полном недоумении.

***

Вечером того же дня Кайлан сидел в общей гостиной с несколькими игроками из своей «свиты» — теми, кто всегда держался рядом с капитаном, надеясь на его благосклонность. Среди них был и Эдриан Ламберт, который после неудачной попытки шантажа странным образом снова оказался в кругу Кайлана.

Они пили. Не алкоголь — в академии это было строго запрещено, — но кто-то пронёс энергетики, и Кайлан поглощал их один за другим, хотя это было против режима.

— Слышал, ты с Асадой поссорился, — осторожно заметил один из игроков, парень по фамилии Стоун.

— Не твоё дело, — привычно отрезал Кайлан.

— Да ладно тебе, капитан, — Эдриан улыбнулся своей мягкой, обезоруживающей улыбкой. — Мы же команда. Можем поделиться проблемами.

— У меня нет проблем.

— Ну да, конечно, — Эдриан придвинулся ближе. — А то, что ты сам не свой уже две недели, — это просто так? Скажи честно: Асада тебя достал?

Кайлан молчал, глядя в банку с энергетиком.

— Он хороший игрок, — продолжал Эдриан, — но... странный. Все эти его японские штучки. Молчит, смотрит, осуждает. И вечно рядом с тобой крутится. Как тень.

— Он не тень, — резко сказал Кайлан.

— А кто? — Эдриан склонил голову набок. — Друг? Партнёр? Или что-то большее?

В комнате повисла тишина. Эдриан смотрел на Кайлана.

— Он — никто, — холодно произнёс Кайлан. — Просто игрок в моём звене. И если он думает иначе, то он идиот.

Эдриан удовлетворённо кивнул. Где-то в глубине его зелёных глаз мелькнул опасный огонёк.

— Вот это я понимаю, капитан, — сказал он. — Настоящий мужик не привязывается. Он берёт своё и идёт дальше.

Кайлан ничего не ответил. Но слова уже были сказаны — и они не прошли бесследно.

***

Слухи разносятся быстро. Особенно в закрытых пространствах, где сотня парней живёт бок о бок и сплетничают не хуже базарных торговок. Уже на следующий день Миро знал, что Кайлан назвал его «никем».

Он узнал это не от самого Кайлана — тот избегал его. Узнал от Маркуса, которому рассказал кто-то из присутствовавших в гостиной.

— Это правда? — спросил Миро, поймав Кайлана в коридоре. Голос его дрожал, но он старался держать себя в руках.

— Что именно?

— Ты сказал, что я — никто.

Кайлан даже не поморщился.

— Ты подслушивал чужие разговоры?

— Это неправда? Скажи, что это неправда!

Кайлан посмотрел на него — долгим, тяжёлым взглядом. Тем самым взглядом, который когда-то заставлял Миро чувствовать себя желанным, а теперь обжигал холодом.

— Я сказал то, что сказал, — произнёс он. — Ты — игрок в моём звене. Не друг. Не партнёр вне льда. Ничего больше.

— А как же то, что ты говорил мне?

— Я ошибся.

Два слова. Всего два слова, но они обрушились на Миро как лавина. Он стоял, глядя на Кайлана, и не мог поверить, что это тот самый человек, который несколько недель назад целовал его и говорил, что никогда не отпустит.

— Ты... — голос Миро сорвался. — Ты просто...

— Что? — Кайлан прищурился. — Ну, давай. Скажи. Ты всегда был острым на язык.

— Ты монстр, — прошептал Миро. — Ты бессердечный, холодный ублюдок.

— Возможно, — Кайлан пожал плечами. — Но я хотя бы честен с собой. А ты живёшь в иллюзиях, Асада. Думаешь, что такие, как я, могут полюбить? Думаешь, ты особенный? Ты был просто развлечением. Способом снять напряжение. Ничем больше.

Миро ударил его.

Кулак врезался в челюсть Кайлана — сильно, резко, со всей накопившейся болью и яростью. Кайлан пошатнулся, но устоял. На губе выступила кровь.

— Убирайся, — процедил Миро. — Убирайся из моей жизни.

Кайлан вытер кровь тыльной стороной ладони и улыбнулся — жёстко, холодно.

— Как скажешь, Асада. Но помни: ты сам этого хотел.

Он развернулся и ушёл, оставив Миро одного в пустом коридоре.

***

Следующая неделя стала адом для всей команды.

Кайлан и Миро больше не разговаривали. Вообще. Даже по делу, даже на льду. Если Кайлану нужно было что-то передать Миро, он использовал других игроков как посредников. Если Миро хотел обратиться к капитану, он говорил с тренером напрямую, игнорируя Кайлана.

Их сыгранность, которая когда-то была лучшей в академии, развалилась окончательно. На тренировках они либо не замечали друг друга, либо сталкивались в жёстких, почти враждебных эпизодах. Однажды Кайлан так грубо атаковал Миро у борта, что тот впечатался в стекло и на несколько секунд потерял дыхание.

— Ривз! — закричал тренер Морган. — Что это было?!

— Игровой момент, — холодно ответил Кайлан, даже не взглянув на Миро, который пытался подняться со льда.

— Игровой момент? Ты чуть не покалечил собственного защитника!

— Значит, пусть лучше уворачивается.

Маркус помог Миро доковылять до скамейки. Тот тяжело дышал, держась за грудную клетку.

— Ты как? — спросил Маркус.

— Нормально, — прохрипел Миро, хотя по лицу было видно, что ему больно. — Всё нормально.

— Он специально это сделал, — Маркус сжал кулаки. — Я видел. Он целился в тебя.

— Я знаю.

— Почему ты позволяешь ему так с собой обращаться?

Миро не ответил. Что он мог сказать? Что всё ещё любит этого человека? Что каждый раз, когда Кайлан смотрит на него с презрением, внутри что-то умирает, но он ничего не может с этим поделать?

— Ты должен поговорить с тренером, — настаивал Маркус. — Это ненормально.

— Я сам разберусь.

— Когда? Когда он тебя в больницу отправит?

***

Дамиан Кросс наблюдал за происходящим с холодным интересом. Его собственное положение в команде было шатким после расследования, но Морган, казалось, отложил решение на неопределённый срок. Однако Дамиан видел, что конфликт между Кайланом и Миро — это шанс.

Однажды вечером он подошёл к Миро, когда тот в одиночестве сидел на трибуне пустого катка и смотрел на лёд.

— Красиво, правда? — сказал Дамиан, садясь рядом. — Когда никого нет, каток выглядит почти мирным.

— Что тебе нужно, Кросс? — устало спросил Миро.

— Хочу поговорить. Без угроз. Без ультиматумов. Просто поговорить.

— О чём?

— О Ривзе, — Дамиан откинулся на спинку. — Я видел, что он с тобой сделал. То, как он с тобой обращается. И, честно говоря, даже мне стало противно.

— С каких пор ты стал таким сердобольным?

— Я не сердобольный, — Дамиан усмехнулся. — Я прагматик. И я вижу, что ты — отличный защитник, который пропадает из-за самодура-капитана. Он тебя не ценит. Он тебя использует, а потом выбрасывает. Ты заслуживаешь лучшего.

— Например?

— Например, места в нормальной команде, где тебя будут уважать. Не здесь — здесь ты всегда будешь в тени Ривза. Но есть другие варианты. Другие академии. Другие лиги.

— Ты предлагаешь мне уйти? — Миро горько усмехнулся. — Сбежать?

— Я предлагаю тебе подумать о себе, — Дамиан встал. — Ривз тебя уничтожит, если ты останешься. Он уже начал. Посмотри на себя — ты бледный, измученный, играешь вполсилы. Ещё немного, и ты потеряешь место в сборной. Он того стоит?

Дамиан ушёл, оставив Миро с тяжёлыми мыслями. Самое страшное было то, что в его словах была доля правды.

***

Эдриан Ламберт действовал тоньше, чем Дамиан. Он не угрожал, не шантажировал — он соблазнял.

После разрыва с Миро Кайлан стал проводить с Эдрианом всё больше времени. Тот был удобным: не требовал объяснений, не лез в душу, просто был рядом и предлагал то, что Кайлану было нужно — лёгкость, отвлечение, отсутствие обязательств.

Они тренировались вместе, ели вместе, сидели вместе на собраниях. Эдриан всегда умудрялся оказаться в нужном месте в нужное время. Когда Кайлан был зол — он молчал и слушал. Когда Кайлан хотел забыться — предлагал развлечения.

Всё случилось после матча против «Ледяных Ястребов» — тяжёлой игры, которую «Норд Айс» выиграл с трудом, в серии буллитов. Кайлан был на взводе: он не забил ни одного гола, и это било по его самолюбию. Команда праздновала победу в общей гостиной, но Кайлан чувствовал только злость.

Он вышел в коридор, чтобы побыть одному. Эдриан последовал за ним.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Отстань.

— Я не отстану, — Эдриан подошёл ближе. — Ты мой капитан. Моя... опора. Я не могу смотреть, как ты мучаешься.

— Я не мучаюсь.

— Конечно, нет, — Эдриан улыбнулся. — Ты же Кайлан Ривз. Ты выше этого. Выше всех.

Он положил ладонь на плечо Кайлана. Тот не сбросил её.

— Знаешь, чего тебе не хватает? — прошептал Эдриан. — Расслабления. Настоящего. Без мыслей, без обязательств. Просто... удовольствия.

— О чём ты?

— О том, что я могу тебе это дать, — Эдриан шагнул ещё ближе. Теперь они стояли вплотную. — Без драм. Без истерик. Без требований. Просто два человека, которые хотят одного и того же.

Кайлан посмотрел на него. В свете коридорных ламп Эдриан выглядел почти нереально: золотистые волосы обрамляли тонкое лицо, зелёные глаза блестели в полумраке. Он был красивым — Кайлан всегда это знал. И сейчас эта красота манила, обещая забвение.

«Миро бы никогда такого не предложил, — пронеслось в голове у Кайлана. — Миро всегда требовал большего. Всегда хотел любви, признания, обязательств. А Эдриан... Эдриан просто хотел его. Без условий».

— Ты уверен? — спросил Кайлан хрипло.

— Абсолютно, — Эдриан провёл ладонью по его груди. — Забудь обо всём. О нём. О команде. О тренере. Сегодня есть только мы.

Кайлан схватил его за ворот футболки и втолкнул в ближайшую дверь. Это оказалась та самая старая подсобка, где они с Миро когда-то...

Он отогнал эту мысль.

Той ночью Кайлан изменил Миро. Жёстко, грубо, без капли нежности — так, как привык. Эдриан отвечал ему с той же страстью, и это было именно то, чего Кайлан хотел: чистая физиология, никаких чувств, никаких «я тебя люблю». Просто тела, движущиеся в темноте.

Когда всё закончилось, Эдриан лежал на старом мате, тяжело дыша.

— Это было... впечатляюще, капитан, — прошептал он.

— Заткнись, — бросил Кайлан, натягивая джинсы.

— Как скажешь.

Кайлан вышел из подсобки, даже не взглянув на Эдриана. Внутри у него было пусто. Ни удовлетворения, ни радости — только тупая, ноющая пустота.

«Так даже лучше», — сказал он себе. — «Никаких привязанностей. Никаких слабостей. Только я и моя цель».

***

Миро узнал об измене через два дня.

Слухи в академии распространялись со скоростью лесного пожара. Кто-то видел, как Кайлан и Эдриан выходили из подсобки поздно ночью. Кто-то заметил, что Эдриан стал держаться рядом с капитаном ещё ближе, чем раньше. Кто-то слышал обрывки разговоров.

Маркус пришёл к Миро в комнату с лицом, не предвещавшим ничего хорошего.

— Ты должен это знать, — сказал он. — Про Ривза и Ламберта.

— Я уже слышал, — голос Миро был неестественно спокойным.

— И что ты будешь делать?

— Ничего.

— Ничего?! — Маркус не верил своим ушам. — Он тебя предал! С этим... с этим...

— Он мне никто, — перебил Миро. — Он сам так сказал. Я для него — никто. А для меня он... тоже никто. Всё кончено.

— Миро...

— Пожалуйста, Маркус, — Миро поднял на него глаза, и в них стояла такая боль, что Маркус осёкся. — Просто уйди. Мне нужно побыть одному.

Когда дверь закрылась, Миро сел на кровать и уставился в стену. Внутри у него что-то сломалось — окончательно, бесповоротно. Та маленькая надежда, которая ещё теплилась где-то глубоко, умерла.

Кайлан изменил ему. Не просто бросил — уничтожил. Растоптал всё, что между ними было.

«Ну что ж, — подумал Миро, и в его душе начал подниматься холодный, спокойный гнев. — Если он хочет войны — он её получит».

***
Война на льду

Следующий матч стал переломным.

«Норд Айс» играл против «Красных Дьяволов» — принципиальных соперников, матчи с которыми всегда были жёсткими. Но на этот раз жёсткость перешла все границы.

Миро вышел на лёд с холодной решимостью. Он не собирался больше быть жертвой. Не собирался терпеть унижения. Если Кайлан считает себя королём — что ж, королей свергают.

С первого же периода Миро начал играть иначе. Он не подстраивался под Кайлана — он играл сам. Игнорировал его указания, не отдавал ему пасы, перехватывал шайбу и сам шёл в атаку. Тренер Морган кричал с бортика, но Миро не слушал.

Кайлан сначала был в бешенстве.

— Асада! — рявкнул он во время смены. — Ты что творишь?!

— Играю в хоккей, — холодно ответил Миро. — Тебе знакомо это понятие?

— Ты играешь против команды!

— Нет, капитан, — Миро посмотрел ему прямо в глаза. — Я играю против тебя.

Во втором периоде случился эпизод, который потом обсуждали неделями. Кайлан и Миро столкнулись в борьбе за шайбу — и Миро, вместо того чтобы уступить капитану, жёстко применил силовой приём. Тот самый приём, которому он научился у самого Кайлана. Плечо в грудь, резкий толчок — и капитан «Норд Айс» рухнул на лёд.

Трибуны ахнули.

Кайлан поднялся в ярости. Его глаза метали молнии. Он бросился на Миро, но между ними уже стояли другие игроки. Судьи свистели, разнимая потасовку.

— Ты покойник, Асада! — кричал Кайлан, пока его оттаскивали. — Ты слышишь? Покойник!

Миро ничего не ответил. Он просто поехал на скамейку штрафников, и на его лице не было ни злости, ни страха — только ледяное спокойствие.

Матч они выиграли — 3:2. Но атмосфера в команде была хуже некуда. Игроки разделились на два лагеря: те, кто поддерживал Кайлана, и те, кто устал от его диктатуры и сочувствовал Миро. Маркус, и ещё несколько человек встали на сторону Миро. Эдриан, Стоун и большая часть команды — на сторону Кайлана.

Дамиан Кросс держался. Он наблюдал за происходящим с удовлетворением хищника, который ждёт, пока жертвы ослабят друг друга.

***

После матча тренер Морган собрал экстренное собрание команды.

— Я не знаю, что происходит между вами, — сказал он, обводя взглядом притихших игроков, — и, честно говоря, знать не хочу. Но я знаю одно: если вы продолжите в том же духе, мы не выиграем ни одного матча в этом сезоне. Вы меня слышите? Ни одного!

В зале стояла тишина.

— Ривз, — Морган повернулся к капитану. — Ты — лидер этой команды. Но то, что я вижу последние недели, — это не лидерство. Это...

— Что? — перебил Кайлан. — Диктатура? Тирания? Говорите прямо, тренер.

— Ты сам напросился, — глаза Моргана сузились. — Да, это тирания. Ты уничтожаешь команду своим поведением. И если так продолжится, я сниму тебя с капитанства.

По залу пронёсся шёпот. Угроза была серьёзной. Снять капитана с должности — это неслыханный позор.

— Угрожаете мне? — Кайлан усмехнулся. — Валяйте. Снимайте. Но без меня эта команда развалится за неделю.

— Возможно, — кивнул Морган. — Но с тобой она развалится за три дня. Так что у меня нет выбора. Либо ты меняешься, либо я меняю капитана.

Кайлан ничего не ответил. Он просто встал и вышел из зала, хлопнув дверью.

***

Эдриан ждал его в коридоре.

— Я слышал, что произошло, — сказал он. — Это из-за Асады, да? Он настраивает тренера против тебя.

— Возможно, — Кайлан пожал плечами. — Мне плевать.

— Не должно быть плевать, — Эдриан взял его за руку. — Ты — капитан. Ты — лучший. Не позволяй никому это забыть. Особенно Асаде.

— И что ты предлагаешь?

— Покажи им, кто здесь главный, — прошептал Эдриан. — Устрой показательную порку. Дай им понять, что с тобой шутки плохи.

Кайлан задумался. В словах Эдриана был смысл. Если он покажет слабость — его сожрут. Если покажет силу — будут бояться. А страх — это единственное, что держит людей в узде.

— Хорошо, — сказал он. — Ты прав. Пора напомнить им, кто я такой.
                  

***

На следующей тренировке Кайлан устроил ад.

Он гонял команду так, как никогда раньше. Бесконечные кроссы, силовые упражнения, контактная борьба на льду. Он был безжалостен — особенно к тем, кого считал предателями.

Миро он выделил особо. Заставлял его выполнять самые тяжёлые упражнения, критиковал каждое движение, а когда тот, вымотанный до предела, замедлился, Кайлан подъехал к нему и процедил:

— Устал, Асада? А я думал, ты у нас сильный. Боец. Одиночка.

— Пошёл ты, — выдохнул Миро, не глядя на него.

— Что, прости? — Кайлан прищурился. — Я не расслышал. Повтори.

— Я сказал: пошёл. Ты. Ривз.

Кайлан ударил его. Не клюшкой — кулаком, прямо в лицо. Миро отлетел к борту, из разбитой губы потекла кровь.

Всё произошло в мгновение ока. Маркус бросился к ним, но Кайлан уже отъехал в сторону, как ни в чём не бывало.

— Тренировка окончена, — объявил он. — Все свободны.

— Ты с ума сошёл! — закричал Маркус, помогая Миро подняться. — Ты ударил своего же игрока!

— Он сам напросился, — холодно ответил Кайлан. — И если кто-то ещё захочет выяснить отношения — милости прошу. Я готов.

Он ушёл с катка, и игроки расступились перед ним, как вода перед носом ледокола. На их лицах был страх — тот самый страх, которого Кайлан и добивался.

Миро стоял, прижимая ладонь к разбитой губе, и смотрел вслед капитану. В его глазах больше не было боли — только холодная, спокойная решимость.

«Ты сам этого хотел, — подумал он. — Ты сам выбрал войну. Что ж, давай».

***
Месть

Миро не стал ждать. Он понимал, что в прямом противостоянии Кайлан сильнее — физически, психологически, по статусу. Но у Миро было другое оружие: терпение и умение ждать.

Следующие несколько дней он собирал информацию.

Через Маркуса он узнал о подробностях отношений Кайлана и Эдриана. Через Юкио — о тёмных пятнах в прошлом Эдриана: оказывается, младшего Ламберта уже выгоняли из одной частной школы за «неподобающее поведение» с другим учеником, но богатый отец замѐл скандал.

Миро не был сплетником. Но он понимал: чтобы победить врага, нужно знать его слабые места.

Он начал действовать осторожно. Сначала — анонимная записка, подброшенная в шкафчик Эдриану: «Я знаю, что ты сделал в Роуз-Хилл. Если не хочешь, чтобы узнали все, держись подальше от Ривза».

Эдриан прочитал записку и побледнел. Роуз-Хилл — это название той самой частной школы. Откуда кто-то мог узнать?

Через день — вторая записка, уже в шкафчик Кайлану: «Твой дружок Ламберт — скользкий тип. Спроси его про Роуз-Хилл».

Кайлан прочитал и нахмурился. Он не любил, когда кто-то пытался манипулировать им через анонимки. Но червячок сомнения уже был заселён.

Ещё через день произошло то, на что Миро и рассчитывал. Кайлан подошёл к Эдриану и спросил напрямую:

— Что такое Роуз-Хилл?

— Понятия не имею, — Эдриан попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой.

— Ты лжёшь.

— Кайлан...

— Я чувствую ложь, Ламберт, — голос Кайлана был холоден как лёд. — Рассказывай. Что ты скрываешь?

Эдриан понял, что отвертеться не получится.

— Это было давно, — сказал он. — В школе. Я... встречался с одним парнем. Это было глупо, по-детски. Но когда кто-то узнал, начались проблемы. Меня выгнали. Отец замѐл историю.

— Ты встречался с парнем? — Кайлан прищурился. — И ты молчал об этом?

— А что я должен был сказать? Это не то, чем гордятся! — голос Эдриана сорвался. — Я думал, что мы с тобой... что тебе всё равно на моё прошлое.

— Мне всё равно, — холодно ответил Кайлан. — Но я не люблю, когда мне лгут. Ты должен был рассказать.

Их отношения дали трещину. Кайлан стал холоднее с Эдрианом, а тот, в свою очередь, начал паниковать, чувствуя, что почва уходит из-под ног.

Миро наблюдал за этим со стороны и ждал следующего удара.

***
Матч-развязка

Тем временем приближался главный матч первой половины сезона — игра против принципиальных соперников, «Стальных Ястребов». Это был не просто матч, а битва за первое место в турнирной таблице. Скауты сборной должны были присутствовать в полном составе.

Напряжение в команде достигло пика. Кайлан, всё ещё капитан, пытался держать команду в кулаке, но она разваливалась на глазах. Игроки не доверяли друг другу. Одни боялись капитана, другие ненавидели, третьи просто ждали, когда всё закончится.

Тренер Морган предпринял последнюю попытку примирения. За день до матча он собрал Кайлана и Миро в своём кабинете — наедине.

— Я не знаю, что между вами произошло, — сказал он устало. — И не хочу знать. Но завтра — важнейший матч сезона. Если вы не сможете играть вместе, мы проиграем. Вы это понимаете?

— Я готов играть, — холодно ответил Миро. — Вопрос в том, готов ли он.

Кайлан бросил на него уничтожающий взгляд.

                  
Дополнительная информация:

Юкио Такахаси — центральный нападающий, двоюродный брат Миро. 21 год, рост 185 см. Обладатель выразительного разреза глаз и тёмных, почти чёрных волос. Преданный, отзывчивый и надёжный, он всегда остаётся опорой для своих близких.