V
— Нашивкин! — послышалось за дверью.
Юрий медленно встал с кровати. Зов усилился.
— НАШИВКИН!
Старик узнал голос приятеля и поспешил открыть дверь. Перед ним стоял такой же дед, однако выглядевший несколько моложе и свежее. Они крепко обнялись, и Юрию на душе стало в разы легче.
— Саш, тебя так не хватало, если честно.
— Ну же, старина! Что такое? Ты до сих пор в кровати? Не в твоём духе это!
— Саш, ты по какому-то делу пришёл?
— С дубу рухнул? — отрывисто сказал он. — Неужели я не могу навестить своего позавчерашнего именинника?
— Да нет, прости, не в этом дело.
— Так в чём же?
Юрий вздохнул. Он колебался. Но всё же преодолел себя и спросил.
— Ты не занят?
— Нет, но вообще я тут пиво принёс, — Саша показал ящик с шестью бутылками хмельного, — помнишь, я недавно предлагал тебе выпить?
— Подожди, давай только не у меня дома. Я знаю одно место красивое. Далековато, но поверь, оно вели-...
— Да зачем, пиво — и в Отуманово пиво. Просто на диване посидим, поболтаем.
С этими словами Саша, несмотря на свой возраст, словно проскользил через весь коридор в зал и плюхнулся на диван для гостей.
— Хе, всегда удивлялся: у тебя все комнаты как комнаты, а зал — музей.
Нашивкин, слегка разочарованный, сел рядом и потянулся за пивом.
— Так что у тебя, Юра?
Они принялись за напитки. Юрий, видимо, с горя пил залпом до тех пор, пока не пролил несколько капель на бороду и рубашку. Неожиданно он стал спокойней.
— Да ничего, если так подумать. Часы вот починил, прибрался, гулял вчера весь день. Я бы сказал, всё даже хорошо.
— Гулял он весь день, ага! Мне можешь и не врать. Знаю я тебя.
— Нет, я действите-...
— Хорош трепаться! Ты всегда дома сидишь, я ж тебя уже восьмой десяток лет знаю!
Юрий замолк. Ему стало неловко.
— Ты же всю жизнь охраняешь эти награды, — продолжил Саша, попутно опустошая вторую бутылку, — нет, я не спорю, ты делаешь правильно. Не зря тебе дали такую ответственную роль.
— Да, наверное...
— Ты ведь должен сохранять традиции, в конце-то концов! Наше Отуманово без такого важного обряда не Отуманово... а чёрт пойми что!
Саша помолчал несколько секунд.
— Так, что-то я разогнался. Скажи-ка лучше, что там у тебя стряслось?
— Я... я последний человек, который будет соблюдать эту традицию.
— В каком плане?
— Традицию упразднили. Ты не читал газеты?
Лицо Саши исказилось и стало немного багровым. Будучи всю жизнь человеком нетерпеливым и гневным, он разозлился.
— Как упразднили?! Что значит упразднили?! Да не могут они убрать то, что было частью нашей жизни! Жизни предков!
— Вот так. Пришли и сказали, мол, все твои награды пойдут в казну, Юра.
— Мы можем судиться!
— Нет, это уже согласовано.
— Но мы можем судиться! — повторил Саша.
— Зачем? Много ли я теряю от этого?
— Естественно! Ты теряешь суть своей жизни!
— Но я ведь могу жить без наг...
— Юра, ты был рождён для того, чтобы тебе каждый год дарили заслуги. Ты гордость Отуманово! Ты не можешь жить без этого предназначения.
— Я не для этого был рождён.
— Для этого.
Юра потянулся за бутылкой пива. Ему было обидно, что именно этот человек — его лучший друг.
— Э, подожди! — тяжёлым взмахом ударил по руке Саша.
— Что такое?
— Не хочу я делиться выпивкой с тем, кто отрицает свой смысл жизни.
— Саш, это нагло. К тому же я ещё не отказался до конца от-...
В этот момент Нашивкин открыл бутылку, но друг выхватил её из рук.
— А ну отдай!
— Не отдам! Вообще я лучше пойду и сам допью оставшееся.
— Успокойся, ради бога!
— Да пошёл ты! Забери одну себе.
Саша отдал пятую бутылку Юре, встал и, хоть и пьяный, спокойно зашагал к двери, держа в руках ящик с остатками. Нашивкин, поражённый, молчал. Когда дверь уже открылась, Юрий громко крикнул.
— Катись к чёрту и больше не приходи ко мне!
Ответом стала громко хлопнувшая дверь. Юрий чувствовал тоску. И ноющую боль в голове. У него всегда была мигрень после алкоголя, но при людях, а тем более ради лучшего друга, он готов был и потерпеть.
— Я человек, а не носитель ваших традиций.
Весь следующий день ничего интересного не происходило.