15 глава

Дни в лесной сторожке тянулись бесконечно медленно, словно само время застыло, боясь выдать их убежище. Снаружи мир превратился в охотничьи угодья: повсюду рыскали отряды Джона, а в лесу стоял гул от поисковых дронов и крики людей, прочесывающих каждый куст. Выходить означало верную смерть.
​В хижине нашлись старые запасы - сухари и консервы, которых Мише хватало, чтобы поддерживать силы. Но для Карделиуса всё было иначе. С каждой минутой его вампирская натура требовала своего. Он становился бледнее, его движения теряли прежнюю грацию, а глаза, обычно пылающие алым, потускнели, превратившись в безжизненные угли. Он почти не говорил, стараясь не пугать Мишу своим всё более хищным, неконтролируемым видом.
​Михаил наблюдал за ним из угла, сжимая в руках остатки своего скудного ужина. Боль от ремня почти прошла, сменившись щемящей тревогой за того, кто стал для него всем. Он видел, как Карделиус сжимает кулаки, пытаясь сдержать жажду, как его дыхание становится рваным и тяжелым. Вампир буквально угасал на глазах, отказываясь даже приближаться к Мише, чтобы случайно не сорваться.
​- Так нельзя, - прошептал Миша.
​Карделиус не ответил, лишь глухо зарычал, отворачиваясь к стене. Его клыки болезненно давили на нижнюю губу, а в горле клокотало что-то похожее на стон.
​Михаил почувствовал, как внутри него всё сжалось от решимости. Он медленно встал, подошел к вампиру и остановился прямо за его спиной. Его сердце стучало в унисон с тревожным ритмом Елиуса. Миша набрал в легкие побольше воздуха, сжал кулаки, чувствуя, как дрожат пальцы.
​Резким, уверенным движением он ухватился за горловину своего свитера и с хрустом ткани разорвал его, оголяя ключицы и бледную, пульсирующую вену на шее.
​- Я видел, как ты страдаешь, - сказал Миша, и в его голосе не было ни капли страха. - Ты спас меня, ты вытащил меня из того ада. Ты для меня не монстр, Карделиус. Я верю тебе.
​Елиус замер. Его тело напряглось, как струна, готовая лопнуть. Он медленно обернулся. Его лицо было бледным, а зрачки расширились, поглощая всю радужку, превращая глаза в сплошную черную бездну.
​- Ты не понимаешь, что говоришь, - прорычал он, его голос был едва узнаваемым, полным нечеловеческого голода. - Если я начну... я могу не остановиться. Я могу убить тебя, Миша.
​- Но ты не убьешь, - Миша сделал шаг навстречу, подставляя свою шею под его холодный взгляд. Он чувствовал, как от Карделиуса исходит жар - странный, обжигающий жар истощения. - Ты - это не твоя жажда. Ты - это ты. Я верю тебе больше, чем самому себе.
​Елиус смотрел на него, и в этой тишине хижины было слышно лишь их учащенное дыхание. Он видел, как на коже Миши выступила капелька пота, как мелко дрожит его кадык. Запах был одуряющим, чистым, невинным. Вампир чувствовал, как его клыки удлиняются, как во рту пересыхает, а внутри всё кричит о том, чтобы он немедленно впился в эту пульсирующую жизнь.
​Но он увидел и другое: безграничное доверие в глазах парня. Доверие, которого он не заслуживал, но которое было единственным, что удерживало его от падения в безумие.
​Карделиус медленно придвинулся к нему, его ледяные пальцы коснулись кожи на шее Миши, и вампир задрожал, сдерживая последний рывок своей сущности.