встреча с любимым

Карделиус с трудом протиснулся сквозь узкую решетку, чувствуя, как серебряные кандалы, которые он успел сорвать с остатками стены, жгут кожу. Едва оказавшись в коридоре, он обернулся летучей мышью. Крылья, натруженные и гудящие от напряжения, били по затхлому воздуху подземелья. Он не оглядывался на крики своих сородичей, ослепленных жаждой крови - этот мир для него перестал существовать.
​Его вел инстинкт. Он чувствовал тонкий, едва уловимый аромат Михаила: запах его кожи, смешанный с едкой, противной вонью церковного ладана, которая сейчас была для вампира словно кислота.
​Деревня встретила его тишиной, нарушаемой лишь далеким воем сирен охотников. Карделиус спикировал к дому священника. Он знал эту комнату. С громким, резким ударом, едва не разбив стекло, он влетел в окно и тут же, приземлившись на ковер, принял человеческий облик.
​Он не успел сделать и шага, как его пронзила острая, колющая боль. По всей комнате висели тяжелые серебряные кресты, а воздух был пропитан молитвенными благовониями. Елиус схватился за грудь, тяжело оседая на одно колено. Его глаза - обычно яркие и опасные - потускнели, кожа начала покрываться мелкими ожогами там, где он задевал защитные амулеты.
​Но весь этот ужас отошел на второй план, когда он увидел Михаила.
​Миша сидел на полу, прислонившись к кровати. Его плечи, грудь и спина были покрыты багровыми рубцами от ремня. На теле не было рубашки, и каждая рана выглядела пугающе свежей.
​- Миша... - выдохнул Карделиус, его голос дрожал. Он с трудом подавил приступ слабости, вызванный крестами, и сделал шаткий шаг к парню. Его руки, еще недавно такие сильные, сейчас были слабыми, пальцы подрагивали.
​Он опустился на колени перед Михаилом, боясь даже коснуться его, чтобы не причинить больше боли. Его сердце, разрываемое яростью к отцу Миши и жалостью к самому парню, готово было разорваться.
​- Боже мой... - Елиус смотрел на полосы от ремня, и в его алых глазах, ослабевших от магии святых мест, закипали слезы гнева. - Они сделали это с тобой? Из-за меня?
​Он чувствовал, как кресты буквально высасывают из него жизнь, как его сила уходит в никуда, оставляя его беспомощным, но он не мог отвести глаз от Михаила.
​- Тебе больно, - прошептал он, пытаясь хотя бы заслонить собой один из крестов, висевших на стене, чтобы хоть немного снизить их воздействие. - Миша, посмотри на меня. Ты... ты можешь говорить?
​Михаил поднял голову. Его глаза были опухшими от слез, а лицо бледным, но при виде Елиуса в его взгляде вспыхнула слабая надежда.