28 Глава.

Ника подождала, пока шаги Кирила стихнут в отдалении, и позволила себе осесть на холодную землю. Она чувствовала себя пустой, как выжатый лимон. Слова Кирила эхом звучали в её голове, снова и снова прокручивая эту короткую речь, каждое слово, каждую интонацию.
- что со мной не так?
Её губы слегка подрагивали, а в глазах стояли слезы. Она вдруг осознала, что впервые за все эти дни позволила себе всхлипнуть вслух, не пытаясь подавлять чувства, стиснув зубы. Вскоре тихий всхлип превратился в полноценный плачет. Ника уткнулась лбом в колени, закрывая лицо локтём. Всё её тело сотрясалось от рыданий, а сердце - от боли. Ника не знала, сколько она просидела под деревом. Вскоре слёзы закончились, но чувство пустоты не отпускало. Она подёргала тремя прядями волос, пытаясь хоть как-то привести себя в чувство.
Откуда-то сбоку донёсся звук шагов, и Ника резко обернулась к источнику звука, вытирая слёзы рукавом своей толстовки.Но это была не Алёна, не Денис и даже не Кирилл. Перед ней стоял пожилой сторож парка, с ключами на поясе и добрыми, морщинистыми глазами.
- Девочка, парк закрывается через полчаса, - он кашлянул, поправляя фуражку, - Тебе помочь дойти?
Ника быстро потёрла глаза, пытаясь скрыть следы слёз. Она слабо улыбнулась и покачала головой
- Спасибо, я... я сама.
Сторож кивнул и медленно зашагал дальше, погружённый в свои мысли. А Ника поднялась, отряхнула джинсы и направилась к выходу из парка.
Вечерний воздух был холодным, но свежим. Где-то вдали зазвонил телефон - возможно, это мама беспокоилась. Ника машинально полезла в карман и выудила телефон, но тут же остановила себя. Ей стало немного стыдно, что она совсем о ней забыла. Дискуссия с Кириллом и ее слезы будто затуманили ее разум, вытеснив все мысли о других людях. Но телефон снова завибрировал, выдернув из задумчивости. В этот раз Ника поспешно взглянула на экран, и сердце у нее подпрыгнуло.На экране высветилось имя - мама. Ника с облегчением выдохнула, но в тот же момент почувствовала новый прилив вины. Она провела пальцем по экрану, поднося телефон к уху
- Алло, мам... да, я скоро... нет, всё в порядке...
Голос её звучал неестественно ровно, будто она репетировала эти фразы. На другом конце провода мама что-то говорила о ужине, о том, что завтра рано вставать... Ника кивала, хотя её никто не видел, и в какой-то момент неожиданно для себя самой перебила
- Мам... а что делать, если... если кажется, что ты никому не нужна?
Тишина в трубке затянулась. Потом раздался раздраженный тон
- Ты идиотка что ли у меня? Опять в телефоне пересидела! Я его тебе разобью, домой иди
Раздраженный тон матери пронзил Нику как удар плети, возвращая в привычный мир. Она прикусила губу, чувствуя, как горло сжалось. Но вместо того, чтобы начать оправдываться, ответила просто
- Хорошо, мам. Сейчас буду дома.
Она спрятала телефон в карман и быстрым шагом направилась в сторону своего дома, стараясь не думать ни о слезах, ни о разговоре с Кириллом. Мысли кружились в голове, как листья, подхваченные осенним ветром. Ника старалась подавить внутри все чувства, как делала это с раннего детства: прятала их за отстранённым взглядом и безразличной улыбкой. Но в этот раз это давалось труднее.Прохожие редко обращали на неё внимание, будто её окружал невидимый щит. Ника шла по обочине, чуть пружиня на каждый шаг. Было около шестидесяти девятого дома, ещё немного, и она окажется дома. Раздраженный тон матери всё ещё звучал у неё в голове, и Ника сжала челюсти, стараясь его оттуда вытолкнуть.Дома, как всегда, было холодно. Сразу же с порога её встретил запах готовки. Ника аккуратно разулся и повесила куртку на крючок, стараясь не делать лишнего шума. Вскоре из кухни появилась мать - женщина выше Ники на целую голову, с тонкими губами и холодным взглядом.
- Где шлялась, а? Опаздываешь на двадцать минут!
Ника не поднимала голову, расстегивая тонкую кожаную куртку. Она старалась не показывать никаких эмоций, стараясь держать лицо нейтральным, как обычно.
- Прости, мама. Застряла в парке.
- В парке, - мать саркастически хмыкнула, - И что же занимало тебя в парке целых двадцать минут, позволь узнать?
Ника почувствовала легкую дрожь внутри, но вздохнула и ответила ровно
- Просто прогулялась.
Мать закатила глаза и резко развернулась к плите, где подгорел ужин.
- Опять твои дурацкие отговорки. Садись есть, пока холодное не стало.
Ника молча прошла на кухню, чувствуя, как напряжение медленно сковывает плечи. Тарелка с пересушенной картошкой и котлетой уже стояла на столе. Она села, машинально ковыряя вилкой еду
- И вымой посуду после себя, - бросила мать через плечо, уже направляясь в гостиную. - А то опять вся раковина в жире.
Ника кивнула, глядя в тарелку. Где-то из комнаты донесся звук телевизора - очередной ток-шоу на полной громкости. Она вздохнула и продолжила есть, стараясь не думать ни о парке, ни о Кирилле, ни о том, как невыносимо одиноко было в этом холодном доме.Когда в ее тарелке осталась лишь пара недоеденных кусков картошки, мать вдруг прервала тишину ледяным тоном
- Ничего не в порядке, - мать вскочила со своего места, указывая на нее пальцем. - С каких это пор нормально рыдать в одиночестве в парке? Я тебя не для этого растила. Ты - умная, перспективная, способная девочка, у тебя нет причин плакать.
Вдруг глаза матери расширились ужасом
- Ты не помолилась перед едой...
Ника подавила желание закатить глаза. Она знала, что мать следила за этим, как за самым важным правилом. Каждую ночь перед сном и перед каждым приемом пищи - молиться, молиться, молиться, как будто этого было недостаточно.
- Я... я просто... забыла, - ответила Ника чуть тише.