Танцевальный вечер
Спустившись с лошадей, они оказались на узкой лесной тропе, где тут же завязался разговор между Рози и незнакомцем. Тот, не сводя с неё внимательного взгляда, начал первым:
— Конь-то у вас едва объезженный. Силу почуял и поддался. Испугались?
Рози смущённо отвела глаза и тихо произнесла:
— Немного.
Они стояли совсем рядом, машинально поглаживая разгорячённые лошадиные шеи, чтобы успокоить животных после скачки. Незнакомец же, напротив, казался совершенно безразличным к лошадям — он не сводил глаз с Рози, и задумчиво продолжил:
— А впрочем, я ему обязан. Давненько в эти леса не залетали ангелы.
Рози, чувствуя, как щёки начинают гореть, смущённо отвела взгляд и, пряча улыбку в уголках губ, ответила:
— Без вас бы я не справилась с ним.
Незнакомец всё так же пристально вглядывался в глубину глаз Рози, будто ища там что-то важное, и задал новый вопрос:
— И что же вы одна в конную прогулку пускаетесь?
Рози, вскинув голову, сразу же бойко ответила:
— Вовсе не одна!
И в этот миг за его спиной, словно подтверждая слова, тяжело всхрапнула лошадь, и сзади как раз успел доехать князь Ли Донук. Он резко, почти грубо, спрыгнул с седла, не сводя настороженного взгляда с незнакомца. Рози, заметив его напряжённое лицо, тут же крикнула ему, одаривая тёплой улыбкой:
— Ли Донук, всё хорошо!
Князь, однако, не разделял её беззаботности. Он нервно дёрнул поводья и почти приказал, не глядя на неё:
— Возьми свой повод.
Но незнакомец не дал ему закончить, насмешливо сощурившись:
— Стоит ли так сердиться, любезный сосед?
Ли Донук, не удостоив его даже взглядом, отрывисто и холодно бросил через плечо:
— Мы оказались в ваших владениях, граф. Примите мои извинения.
Незнакомец, ничуть не смутившись резкости князя, продолжил с лёгкой укоризной:
— Давно мы с вами не виделись и в гости к себе не зовёте. Заехать по-соседски гнушаетесь.
Князь проигнорировал его слова, словно их и не было, и полностью обратился к Рози, голос его стал резче:
— Ну что, поехали, Рози? Едем! Едем! — поторопил он её, хватая под уздцы её лошадь.
Незнакомец, чуть склонив голову, вставил своё слово с ледяной вежливостью:
— Не дорожите вы своей барышней, сажаете на необъезженную лошадь.
Рози, которая словно не чувствовала нараставшего напряжения, тут же встревала с лёгкой улыбкой, защищая своего коня:
— Лучик не виноват, просто выстрела испугался.
Ли Донук, бросив на незнакомца осуждающий взгляд, тут же парировал:
— Стреляете не в сезон.
Незнакомец мгновенно дал отпор, его голос стал твёрже, а глаза потемнели:
— В своих землях я сам решаю, когда стрелять.
И тут Рози наконец напряглась: что-то холодное и опасное мелькнуло в воздухе между ними, и она поняла, что здесь происходит нечто большее, чем простая соседская перепалка. Князь Ли Донук коротко, не оставляя места для возражений, произнёс:
— Честь имею. Пойдём, Рози.
Он резко развернул свою лошадь, уводя её за собой, и жестом позвал Рози. Она, всё ещё не понимая происходящего, на мгновение замялась. Одарив незнакомца лёгкой, чуть растерянной улыбкой, она сделала шаг следом за князем, но внезапно обернулась, в последний раз взглянув на странного парня. Её голос дрогнул от недоумения:
— Но он спас мне жизнь...
Ли Донук, не оборачиваясь, отрезал так жёстко, что Рози вздрогнула:
— Никогда, слышишь, никогда не верь этому человеку.
Рози, окончательно растерявшись, покорно пошла за князем, уводя Лучика, чувствуя на спине чей-то тяжёлый, пристальный взгляд. Незнакомец, оставшись один, долго провожал их глазами, а когда фигуры скрылись за поворотом, чуть слышно, почти шёпотом, прошептал себе под нос, смакуя это слово:
— Ангел...
А между тем в городе, далеко от этих тёмных лесов, жизнь текла своим чередом. По мощёным улицам громыхали тяжёлые повозки, нагруженные товаром, работа на ярмарке кипела вовсю, пары прогуливались вдоль каналов, наслаждаясь погожим днём. И наш нотариус, господин Ким Намджун, вовсе не скучал.
Он сидел за своим массивным дубовым столом в конторе, где пахло чернилами и старыми бумагами, и оформлял документы для почтенного господина, восседавшего напротив. Закончив с писаниной, Намджун аккуратно отодвинул готовый лист для проверки и, откинувшись на спинку стула, устало потёр переносицу, а затем его взгляд невольно метнулся к окну. Он выискивал взглядом свою любимую, надеясь увидеть её среди прохожих.
Мужчина напротив, старый и близорукий, склонился над бумагой и принялся ворчливо бубнить себе под нос, водя пальцем по строкам:
— Имя и фамилию лишний раз проверить мне не кажется... А вот здесь у тебя, сынок, глаголь или твёрдый знак, всё никак не разберу?
Намджун бросил короткий взгляд на указанное место и, тяжело вздохнув, снова повернулся к окну, бросив:
— Глаголь.
Мужчина согласно кивнул, не замечая его рассеянности, и продолжил бормотать:
— Глаголь, и то верно... Слыхали, анекдот какой вышел? Сказку не правильно написали.
Второй нотариус, сидевший за соседним столом и греющийся в луче солнца, тут же заинтересованно поднял голову и переспросил:
— И чтож?
Старик с довольным видом продолжил, почесывая подбородок:
— Букву в фамилии забыли написать, и из бабы мужика сделали. А у государей закон есть закон. И баба прямым трактом — на место службы и пошла!
Второй нотариус тихо хохотнул, качая головой. Намджун же, услышав историю, наконец отвлёкся от окна и мельком взглянул на рассказчика. Старик, разгорячившись, повторил, смакуя детали:
— Не та фамилия написана — и вся жизнь иначе...
Второй нотариус мечтательно посмотрел в потолок и вздохнул:
— Меня бы кто-нибудь так вписал на ордер...
Намджун на мгновение задумался, но затем, очнувшись, подошёл к столу старика, указал пальцем на чистую графу внизу документа и произнёс ровным, официальным тоном:
— Если в бумаге всё верно и претензий не имеете, изволите вот здесь свою подпись поставить.
Он протянул тяжёлое гусиное перо, и мужчина, перестав улыбаться, сосредоточенно начал расписываться, выводя витиеватые буквы.
---
Ночь опустилась на город мягкой, бархатной тьмой. Луна, огромная и бледная, тускло блестела сквозь лёгкую ночную дымку, разливая молочный свет по спящим улицам. Дом князя Ли Донука был окутан тишиной и тьмой, только редкие листья на старых деревьях в саду тревожно шелестели от слабого ветра.
Внутри, в коридорах, было тихо и спокойно. Рози, держа в руке тяжёлый серебряный подсвечник с дрожащим огоньком, брела по длинной галерее. Она загадочно улыбалась своим мыслям, лёгкий румянец всё ещё играл на её щеках после дневных приключений. У этой девушки всегда всё было прекрасно, каждый день для неё словно маленький праздник.
Она заглянула в библиотеку, где пахло пылью и старым пергаментом, и взяла с полки первую попавшуюся книгу с потёртым корешком. Выходя, она уже хотела вернуться в свою комнату, как вдруг, проходя мимо высокого окна, услышала приглушённый смех и весёлые голоса. Крестьяне за окном, видимо, возвращались с ночной гулянки, громко болтали и заливисто хохотали, нарушая тишину улицы. Рози, взглянув на них, невольно улыбнулась их беззаботности, а затем, будто вспомнив что-то важное, резко развернулась и помчалась в кабинет Ли Донука.
Князь в это время стоял у камина в своём домашнем халате, сосредоточенно заводя старинные часы. В комнате горел только один настольный светильник, создавая уютный полумрак. И тут раздался настойчивый стук в дверь.
Ли Донук, не оборачиваясь, сухо отозвался:
— Да?
Дверь распахнулась, и на пороге, запыхавшаяся и сияющая, появилась Рози. В руках она всё ещё держала книгу, а от свечи в коридоре за её спиной по комнате пробежали длинные дрожащие тени.
Князь развернулся и, увидев Рози на пороге, удивлённо приподнял бровь:
— Ты что, ещё не ложилась?
Рози смущённо перебирала книжку в руках, мялась на месте, не решаясь войти. Князь продолжил, отворачиваясь в сторону камина, где догорали угли:
— Не поздновато ли для девушки?
Рози так и стояла у двери, опустив глаза, но Ли Донук, вздохнув, наконец смягчился и произнёс:
— Ну входи же, входи.
Рози сразу затушила свечи в подсвечнике, прикрыла за собой дверь и прошла в центр комнаты, робко оглядываясь. Князь тем временем направился к своему столу, заваленному бумагами. Она поставила подсвечник на резную тумбочку, и князь, не оборачиваясь, спросил:
— Что?
Рози перебирала пальцы, не решаясь начать, но наконец собралась с духом:
— Я хотела бы извиниться за происшествие.
Ли Донук сразу же отозвался, повернувшись к ней:
— Это я должен у тебя прощения просить. Испугался за тебя — вот и был резок.
Рози мгновенно просияла и с лёгкой усмешкой, наклонив голову вбок, чтобы заглянуть ему в глаза, спросила:
— Испугались, что Лучик понёс или что с соседом повстречалась?
Она попыталась разглядеть его эмоции, пока он сосредоточенно складывал разрозненные документы в стопку. Князь резко перебил её:
— Рози, я же сейчас снова рассержусь.
Рози тут же присела на стоящий рядом стул и начала успокаивающе, почти по-детски выяснять:
— Вы как заслышите о графе Чоне, так ходите мрачнее тучи. Нервничаете. Капли пьёте! Ну сколько можно враждовать? Глупый суходольный лук. Простили бы давно!
Князь, забирая у неё со стола пузырёк с каплями, начал наводить порядок на столе, даже не вслушиваясь в её слова, но затем перебил:
— А что ж мы всё о прошлом? Будущее важнее. Завтра у тебя танцевальный вечер.
Он заговорил более серьёзно, и Рози, едва заметно ухмыльнувшись, с улыбкой произнесла:
— Как будто танцы могут изменить будущее.
Князь наставительно поднял палец:
— Ну не лукавь, дитя моё. Молодой граф оказывает тебе такие знаки внимания, которые не заметить невозможно.
Рози сразу возразила, вскинув подбородок:
— Вы с отцом Пак Чимина служили вместе.
Князь согласно кивнул, и Рози продолжила:
— Вот он и оказывает знаки внимания.
Ли Донук начал говорить чуть строже, стараясь достучаться до неё:
— Рози, ты трёх кавалеров отвергла. Ты так без жениха останешься! Чем тебе Пак Чимин не нравится?
Рози внимательно слушала его, всё ещё улыбаясь, с мечтательным отстранённым видом, и тихо, почти шёпотом, ответила:
— Нравится.
Ли Донук, воодушевившись, тут же продолжил:
— Ну вот, с помолвкой тянуть не будем. Вызову из Ямбурга нотариуса.
Рози перебила его с внезапным интересом:
— Нотариуса?
Князь подтвердил:
— Нотариуса. Долго тянул, думал — ты выпорхнешь, оставишь старика.
Рози подскочила со стула и в два шага подлетела к нему, обняв за плечи. Князь положил свою руку поверх её ладони, и Рози с теплотой в голосе произнесла:
— Я вас никогда не оставлю.
Князь вздохнул и, покачав головой, сказал с грустной усмешкой:
— Ох, дети так искренне лгут... Ты у меня на выданье, а по бумагам числишься крепостной.
Рози сразу возразила с уверенностью:
— Так не знает никто.
Князь задумчиво погладил её руку и продолжил:
— А коль к тебе граф посватается — нет, надо, составим вольную грамоту, оформим паспорт.
Рози чуть с грустью в голосе спросила, заглядывая ему в лицо:
— Торопитесь выдать меня замуж?
Князь сразу успокаивающе погладил её по руке:
— Ну что ж ты, Рози? Я бы с тобой вовек не расставался, но я же должен думать не о себе.
В этот момент в кабинет без стука забежала Джихен, слегка кивнула князю и обратилась к Рози:
— Рози, портниха приехала, корсет мерить.
Рози, держа князя за руки, сразу засияла. Ли Донук кивнул:
— Что-то припозднилась портниха. Ну, ступай.
Джихен, разведя руки в стороны, терпеливо ждала у двери. Рози быстро чмокнула князя в щёку, подхватила подсвечник с книгой, закружилась вокруг Джихен, обняла её и пулей вылетела из кабинета. Джихен, обернувшись к князю, с укоризной сказала:
— Вот набаловали вы её, Ли Донук.
Князь впервые за вечер позволил себе лёгкую улыбку и, садясь писать бумагу, бросил последнюю фразу Джихен:
— Чуть позже придёшь, заберёшь письмо на почту.
Джихен поклонилась и сказала:
— Слушаюсь.
Она вышла следом за Рози. Князь остался в кабинете один. Он опустил голову на руку и задумчиво, с едва заметной тёплой улыбкой, смотрел куда-то в даль, где мерцал огонёк догорающей свечи.
---
А в это время в комнате Рози царило веселье. Рози мерила корсет, Лиса помогала ей затягивать шнуровку и, довольная, проводила её до большого зеркала, восхваляя:
— Красота!
Обе стояли и хихикали, пока портниха суетилась вокруг, подправляя каждую складочку и деталь. Джихен стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдала за происходящим. Рози не могла налюбоваться на своё отражение, крутилась и вертелась, а портниха тем временем всё сильнее затягивала шнуровку. Рози смешно кривлялась, то задерживая дыхание, то выдыхая, и заливалась смехом вместе с Лисой.
Джихен, заметив старания портнихи, начала:
— Хорош, хорош затягивать!
Портниха строго глянула на неё поверх очков и наставительно произнесла:
— Первый выход — так положено.
Джихен тут же парировала, качнув головой:
— Положено девушке стыдливо краснеть да глаза опускать.
Рози, стоя руки в боки, серьёзно уставилась на себя в зеркало, а затем начала смешно растирать ладонями щёки, чтобы создать румянец. Расхохотавшись, она крутанулась к Джихен, чмокнула её в щёку и сказала:
— Всё делаю, как ты наказываешь!
Лиса и Рози опять принялись дурачиться. Джихен же наставительно начала, сложив руки в молитвенном жесте:
— Рози, Христом Богом, прошу, возьми голубое платье!
Рози тут же закрутила головой, ища его глазами, и спросила:
— Голубое платье? А где оно?
Лиса юркнула в сторону шкафа, моментально нашла платье и показала Рози, прислонив его к себе. Они опять захихикали, и Рози громко воскликнула:
— Это платье тебе дарю!
Лиса, распахнув глаза, с восторгом спросила:
— Правда?
И они снова принялись хихикать, кружась по комнате. Джихен осуждающе посмотрела на Лису, и та вмиг успокоилась, потупила взор и произнесла тише:
— Куда мне его? Своё место знаю.
Она отвела взгляд, и Рози, будто не заметив напряжения, продолжила крутиться перед зеркалом, пока все вокруг восхищённо вздыхали, глядя на её красоту.
---
Утро. Солнце едва поднялось над городскими крышами, когда Намджун, как обычно, пришёл на работу. В конторе уже вовсю хозяйничал второй нотариус — он сидел за своим столом, и перед ним были разложены все письма, которые пришли за ночь. Увидев Намджуна, он поднял одно из них и махнул им в воздухе:
— Ну что, Намджун Плеши, тут письмо из Петербурга.
Намджун, вешая пальто на крючок, с лёгкой укоризной спросил:
— А я смотрю, ты уже все вскрыл?
Второй нотариус ничуть не смутился, а, напротив, довольно потёр руки:
— Мочи не было терпеть. Из Петербурга ведь! «В виду аккуратной службы при Ямбургском уездном суде»... Вообщем, столичный нотариат тебя приглашают. Я вот сколько лет служу, мне таких писем не присылали! Доставай винишко, ящик!
Намджун рассеянно перебирал бумаги на своём столе, даже не глядя на коллегу, и коротко, равнодушно бросил:
— Ну, это подождёт.
Второй нотариус в недоумении уставился на него:
— Так что ж не поедешь?
Намджун, всё так же читая другие документы, сухо ответил:
— Нет.
Коллега чуть не подскочил на месте:
— Ты, Намджун, дурак? Что тебя держит в Ямбурге?
Намджун наконец поднял глаза от бумаг и спокойно, но твёрдо ответил:
— Но это же моё дело? Что за другое письмо ты держишь?
Второй нотариус вздохнул, разочарованно махнул рукой и кинул на стол конверт:
— Тогда тем более ничего интересного. Князь Ли к себе просит. Трястись по уезду за гроши.
Намджун, как только услышал это, мгновенно вскочил. Он выхватил письмо из рук коллеги, в два счёта перечитал его, и его лицо изменилось. В следующий миг он уже собирался, хватая пальто и сумку. Второй нотариус, выпучив глаза, смотрел на эту суету и спросил в спину:
— Так что ж — поедешь?
Намджун ничего не ответил — он бегом собрал все нужные бумаги и, не сказав больше ни слова, вылетел из конторы, хлопнув дверью.
Намджун подъезжал к дому на лошади, и его у входа уже встречал конюх, забирая повозку с лошадью. Намджун, поправив сюртук, на мгновение задержал взгляд на фасаде усадьбы, рассматривая старинную архитектуру, а затем решительно пошёл внутрь.
В доме вовсю кипела работа — слуги суетились, украшая всё к танцевальному вечеру. Сехун старательно расставлял стулья для музыкантов, а Лиса помогала ему, поправляя драпировки. В огромный зал, где уже блестел натёртый паркет, зашла Джихен вместе с высоким статным парнем и направилась к Сехуну.
— Сехун, Пьер Чжон, извольте, — сказала Джихен, указывая на спутника.
Сехун сразу поставил стул и поднял глаза. К нему вплотную подошёл Пьер — француз с безупречными манерами, давний и хороший знакомый князя. Он всегда помогал в организации мероприятий, строго следя, чтобы всё было по последним законам моды. Пьер быстро окинул взглядом зал и произнёс что-то невнятное на французском, жестикулируя. Сехун вылупил глаза и растерянно спросил:
— Что?
Пьер, не теряя времени, включился в работу и начал диктовать со своим заметным акцентом:
— Стулья для музыкантов — к стене, амфитеатром. Столы — в другую комнату, несите.
Сехун стоял, хлопая глазами, ничего не понимая. Джихен с лёгкой усмешкой обратилась к нему:
— Сехун, ну что ты стоишь? Неси.
Сехун возмущённо схватил стол, пробормотав себе под нос: «Прости, Господи», — и понёс его в другую комнату, пока Пьер обходил зал, критически осматривая каждую деталь. Джихен взглянула на убранство, затем подошла к Лисе, которая старательно украшала зал живыми цветами. Она сложила руки на груди и, вроде с упрёком, но с лукавинкой, начала:
— А у нас тут нотариуса при входе встретили. Вроде к князю, а может, ещё к кому?
Лиса не растерялась, продолжая поправлять ленты, и с деланным равнодушием ответила:
— Ой, не знаю, к кому, но мне ещё ленты гладить.
Джихен обошла Лису, вздохнула и, покачав головой, направилась к выходу из зала. Пьер, проходя мимо Лисы, едва заметно подмигнул ей. Лиса опустила взгляд и тихо рассмеялась — то ли от выходки Пьера, то ли от радости, что Намджун наконец приехал. В её глазах мелькнул лукавый огонёк — она явно что-то задумала.
На заднем дворе крепостные тоже не сидели без дела: кто-то вешал свежевыстиранное бельё, кто-то таскал тяжёлые корзины, а конюх хлопотал возле лошадей. Намджун, не сдаваясь, бродил по двору — он хотел увидеть Лису, и все давно знали, что нотариус безнадёжно влюблён в неё. Его остановила проходившая мимо девушка и, улыбнувшись, сказала:
— Вы Лису ищете? На гладильной гляньте.
Намджун смущённо кивнул, поблагодарил и поспешил в указанном направлении. Он аккуратно подошёл к ней сзади, максимально смущаясь, снял шляпу и, собравшись с духом, начал разговор:
— Лалиса...
Он произнёс это на одном дыхании. Лиса старательно гладила атласные ленты, чтобы всё было идеально, и, не оборачиваясь, счастливым голосом ответила:
— Ким Намджун, никак на танцевальный вечер приехали?
Она продолжала гладить, лишь на мгновение бросив взгляд на нотариуса. Намджун же не сводил с неё глаз, вглядываясь в каждую деталь, боясь упустить что-то важное. Заплетающимся языком он выдавил:
— По делу вызвали.
Тут Лиса подняла на него взгляд и спокойно продолжила:
— Раз по делу, то торопиться надо, а то гости скоро начнут съезжаться.
Она опять вернулась к утюгу, делая вид, что это обычная беседа. Намджун с блеском в глазах подошёл чуть ближе и произнёс почти шёпотом:
— Прежде вас хотел увидеть.
Лиса застыла на мгновение, сжалась от неожиданности, рассматривая его, и чуть отошла, тихо ответив:
— Быстрые вы, городские, вольные, а я цепная.
Она снова взялась за ленты, но Намджун, собравшись с мыслями, сказал, глядя ей прямо в глаза:
— Не будете ли вы против, Лалаиса, если я буду просить князя о выкупе?
Он искал в её глазах одобрения, но тут же встряхнул головой, поправляясь:
— Не то говорю. Плохо говорю.
Лиса стояла с едва заметной ухмылкой, не отрывая взгляда от него. Намджун продолжил, уже твёрже:
— О освобождении вашем просить буду.
Лиса наконец подняла на него свой взгляд, задумалась на мгновение и ответила с лёгкой укоризной:
— Жестокий вы, дурачите девушку.
Намджун горячо возразил, шагнув ближе:
— Дурачу? Да я сам готов в дураках оставаться, всю жизнь в дураках. Только вы, Лалиса, согласием бы ответили, осчастливили меня.
Лиса покачала головой и сказала:
— Барышнина прислуга дорого стоит.
Намджун не дал ей отступить, отвечая быстро и решительно:
— Я копил, я долго копил. С тех пор как вас увидел.
Лиса взяла в руки связку разноцветных лент, подняла их и начала свой рассказ, озаряя его улыбкой:
— А известно ли вам, что ленты раньше людей соединяли? Коль одного цвета вытянем — будет по вашему!
Она закрыла глаза и попросила его сделать то же самое.
— Закрыли? — спросила Лиса.
— Да? — отозвался Намджун.
— Тяните! — велела она.
Намджун неуверенно дотянулся до лент и начал пальцами перебирать разные цвета. Но с его лица вдруг спала улыбка, и он, испугавшись, произнёс:
— А коль мы разные вытянем?
Лиса мгновенно ответила с улыбкой, не желая отступать и нисколько не боясь:
— Тяните уже!
Намджун начал тянуть ленту. В этот момент Лиса чуть приоткрыла глаза, быстро нашла в связке вторую красную ленту, вытянула её и, подняв высоко, тихо прошептала:
— Открывайте глаза.
Когда Намджун открыл глаза, он не поверил своему счастью — на его лице начала расплываться широкая улыбка. Лиса взяла красную ленту и аккуратно повесила её на шею Намджуна, произнеся:
— Ну что ж, воля ваша, просите Ли Донука.
Она чмокнула его в щёку, и Намджун растаял. Он почувствовал такое счастье, о котором так долго мечтал. Оборачиваясь, он, окрылённый, пошёл обратно в дом.
---
Внутри, погружённый в свои мысли и паря от счастья, он не заметил проходившую мимо девушку, и они столкнулись. Поднос с ложками и вилками с грохотом рассыпался по полу. Намджун засуетился, повторяя:
— Прошу прощения, прошу прощения...
Он помогал собирать утварь, когда из боковой двери вышел князь. Весь важный, в парадном генеральском костюме, с множеством медалей на груди, он на ходу надевал белые перчатки. Намджун, поднявшись, подошёл к князю и начал:
— Ваше сиятельство...
Ли Донук даже не дал ему договорить и, слегка нахмурившись, начал с ноткой недовольства:
— Вы себя, молодой человек, ждать заставляете?
Намджун, переживая, быстро ответил:
— Торопился.
Ли Донук чуть смягчился, но голос остался деловым:
— Я вас сейчас принять не могу. Встречу гостей, потом время будет.
Намджун моментально поклонился:
— Как вам будет удобно!
Князь коротко кивнул и, развернувшись, направился в сторону парадного зала.
---
Огромный зал сиял роскошью. Высокие сводчатые потолки были расписаны тонкими лепными узорами, с которых свисали тяжёлые хрустальные люстры, заливая всё тёплым золотым светом тысячи свечей. Стены, обтянутые шёлком небесно-голубого цвета, были украшены гирляндами из живых белых роз и зелёного плюща, а между высоких окон висели бархатные портьеры с золотыми кистями. Пол из полированного дуба блестел как зеркало, отражая огни и яркие наряды гостей. Вдоль стен стояли резные стулья с бархатными подушками, а в углу на возвышении уже расположились музыканты с виолончелями и скрипками.
Пьер, встав на возвышение, торжественно объявил:
— Madame et Monsieur, князь Ли Донук и Розанна!
Они зашли в огромный зал — Рози держала князя под руку, и они вместе прошли в центр, где князь тихо прошептал ей:
— Всё это только ради тебя, Рози!
Они одарили друг друга тёплыми улыбками. Затем начали здороваться с гостями, обходя всех под звуки медленного вальса. Объявили полонез — первый танец. Рози вместе с Ли Донуком возглавила шествие, и к ним присоединились другие пары, кружась по залу в изящном танце. Играла торжественная музыка, по залу плыли светские беседы и звонкий смех.
После нескольких танцев Рози вышла из круга, она стояла в стороне и выглядывала кого-то глазами, нервно перебирая край платья. Сзади к ней подошла Дженни — её подружка с детства, с которой они были неразлучны. Дженни начала, игриво улыбаясь:
— А я тебя ищу. Ищу тебя и гадаю: кто из них? Вон тот высокий? Или тот, что у окна? Признавайся!
Она рассматривала толпу, а Рози ответила, чуть смущаясь:
— Он ещё не пришёл.
Обе в предвкушении застыли, разглядывая пёструю толпу гостей.
Резко музыка прекратилась. В зал торжественно зашёл мужчина в возрасте, в генеральском мундире с позолотой, его грудь была украшена боевыми орденами. А сзади него шёл молодой парень в щегольском мундире — стройный, с тёмными глазами. Пьер громко объявил на весь зал:
— Madame et Monsieur, генерал Отечественного полка граф Пак Джисоп и корнет Пак Чимин!
Князь Ли Донук сразу подошёл к гостям, протянул руку Джисопу и произнёс зычно, так, чтобы все слышали:
— Граф, господа! Граф редко бывает в своём имении и вот, и сейчас проездом. Это герой, господа! Защищавший честь империи в войну!
Пока князь с графом в шутку спорили, принижая собственные заслуги и восхваляя друг друга, Пак Чимин внимательно осматривал зал, явно кого-то ища. Рози, стоя рядом с Дженни, тихо, одними губами, произнесла:
— Это он.
конец второй главы